Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 7)

Мысли об утреннем звонке весь день не давали сосредоточиться на работе, то и дело возвращая меня к размышлениям на тему «А могу ли я себе позволить делать такие подарки?». Вообще-то хотелось. Хотелось сделать эдакий широкий жест и чтобы мама, с гордостью демонстрируя знакомым зверика, могла заявить, что это ей дети подарили.

Опять поймала себя на том, что, замечтавшись, бессмысленным взглядом пялюсь в потолок. На нем голографические обои: океанские глубины и тени проплывающих рыб, сама такие выбирала и настраивала. При белоснежных стенах и такого же цвета ковровом покрытии на полу смотрится странновато, но мне нравится. И будет нравиться еще, может быть, целый месяц, а потом — поменяю на другой эксклюзив.

Нет, нужно покончить с этим делом, и тогда удастся, наконец, сосредоточиться на работе. Открыла подробную распечатку собственных счетов и затрат и с головой закопалась в цифры. Итак, каждую неделю с каждой получки автоматически отчисляется пара сотен на отдельный накопительный счет — неприкосновенный запас, то, что я откладываю на приобретение второго импланта и почти уже накопила. Остальным можно распоряжаться относительно свободно, и итоговая сумма как раз совпадает со стоимостью покупки, но тогда на некоторое время расходы нужно будет подъужать, потому как счет практически опустеет.

В свете этого весьма удачным выглядит то, что обедами (и в не самых дешевых забегаловках) меня то и дело кормит внезапно нарисовавшийся поклонник, и хотя бы поэтому его не стоит отваживать. Меркантильно, конечно, и с долей иронии, но раз уж эта мысль появилась, не стоит прятать ее от себя самой. (Или это я изыскиваю для себя предлоги, чтобы продолжать встречаться с Микой?) Можно было бы и подзанять деньжат — Кеми точно не откажет — но многолетняя привычка экономить на всем и избегать долгов и кредитов делает эту идею не слишком привлекательной. Уж лучше как-нибудь перетоптаться.

Решительно, не давая себе времени передумать, перевела нужную сумму на счет, доступ к которому есть у мелкой. Потом, когда она подготовит все нужные документы, придется еще подтвердить правомочность снятия несовершеннолетней такой крупной суммы, но это уже детали.

Все, теперь только работа.

— Микаэль Ортега здесь? — в кабинет ввалился Джеки и начал лихорадочно рыскать глазами по сторонам.

Чего спрашивает? У нас даже мебели никакой толком нет, столы и те выдвижные. Уж спрятать немаленького парня точно негде.

— Нет. Откуда бы?

— А где его можно найти, не подскажешь? — Лицо мужчины разочарованно вытянулось.

Да, веселая у него работенка. Какую конкретно должность занимает этот человек, мне до сих пор не известно. Знаю только то, что он вечно носится с какими-то мелочами, до которых у остальных не доходят руки.

— В медотсеке смотрел?

— Первым делом. А еще?

Я мысленно прикинула географию наших с Микой прогулок и честно ответила:

— Где угодно.

— Ну, спасибо тебе, за помощь, — иронично и разочарованно протянул Джеки и встряхнул тонкими светлыми прядями.

— Могу еще один совет дать. Обратитесь к Кею Гордону. Он всегда знает, кто и где находится.

Джеки только безнадежно махнул рукой и скрылся в дверном проеме.

Зато моя сосредоточенность опять разлетелась сверкающими осколками. Куда мог запропаститься Мика так, чтобы на его поиски отрядили человека? И почему автоматика базы его не нашла? Непонятно.

Едва дождалась конца смены, чего со мной не случалось уже давно, обычно я еще и задерживаюсь, и понеслась в сторону медотсека, задействовав для этого даже служебную транспортную ветку. Не из вредности, просто она более скоростная и менее загруженная. Ну и раз имею право, почему бы не пользоваться им время от времени?

Возле медотсека слонялись какие-то люди и на вопрос «Не здесь ли доктор Микаэль?» так мрачно глянули, что необходимость спрашивать сразу отпала. Абсурд. Как можно на станции потерять живого человека? Мир искусственный, замкнутый и в сравнении с планетой не слишком большой. Но бегать по нему, разыскивая пропавшего доктора, — глупость неимоверная.

Медленно, нога за ногу, вернулась на стоянку служебного транспорта. Пустое помещение, даже словом перекинуться не с кем, приятного бежевого оттенка стены и ряд одно- и двухместных кабинок монорельса, за которыми пряталась авиетка скорой помощи.

Меня до сих пор удивляет контраст между внутренней отделкой служебных помещений, находящихся внутри тора и в чаше рекреации. Насколько лаконична, до минимализма, одна, настолько же вычурна другая. Вот даже если сравнить транспортные кабинки: общественные — расписные, непохожие одна на другую и служебные — все серебристо-обтекаемые, отличающиеся друг от друга только по номеру. На их фоне заметно выделялась медицинская авиетка как размерами — она была раза в три крупнее остальных — так и оформлением: с парой ярко-красных полос и художественно выполненным рисунком змеи, обвивающей чашу.

Любопытствуя, я подошла поближе.

Озарение настигло меня внезапно. Ведь эта штука, которую я с отвлеченным интересом разглядываю уже минут пять, способна доставить больного к доктору. Сама, автоматически, в любую точку, где бы ни находился врач в данный момент. Попытаться? А что, забавно будет, если у меня все получится. Теперь бы еще и внутрь как-то попасть. Авиетка, конечно, закрыта, но не может же быть, чтобы ключ от нее был только у Мики? Ведь чаще всего ею требуется воспользоваться, когда врача рядом нет. С сомнением подкинула на ладони служебную карту-ключ с расширенным доступом — мне, как служащему первого ранга, именно такой и полагается. А если не выгорит, наверх уйдет информация о попытке несанкционированного доступа. Стыдно будет, если это где-то всплывет. А, ладно, отболтаюсь.

Зря сомневалась: двери раскрылись при первом же легком прикосновении, пропуская меня в кондиционированное нутро. Управления, считай, никакого нет — с десяток фиксированных адресов и автопоиск. Он-то мне и нужен. Включаем.

Что такое? Система требует ввести предварительный диагноз. Покопавшись в памяти, выудила оттуда ворох непонятных медицинских терминов и аккуратно вбила в соответствующую строку: «Геморроидальный инсульт, осложненный острой алкогольной недостаточностью». Надеюсь, сойдет. И даже если я вписала откровенную фигню, система должна быть рассчитана то, что за рулем окажется совершеннейший дилетант в медицине.

Аэрошка медленно и плавно поднялась в воздух, постепенно разгоняясь, стены шахты промелькнули смазанным пятном, и мы буквально выстрелили в открытый воздух рекреации.

Отсюда, с высоты купола, все казалось игрушечным. Дома и домики, участки парковой растительности, пруды и даже одно довольно крупное озеро со сдававшимися внаем весельными лодочками. Долго наслаждаться видом не пришлось. Зависнув по центру купола на мгновение, аэрошка медленно, словно принюхиваясь, развернулась на сто восемьдесят градусов и целенаправленно понеслась к тому месту, где гигантский «бублик» тора смыкался с куполом. Если Мика там, то становится понятно, почему его не нашли.

Он был там. Сидя на узком карнизе, иронично разглядывал пришедшее на напульсник сообщение, потом поднял взгляд на меня. Я выбралась из зависшей неподвижно аэрошки, уселась рядом на карниз, осторожно глянула вниз и отшатнулась — от высоты закружилась голова. Уложила на колени хвост и принялась его наглаживать — успокаивает.

— Ты меня не нашла, — вместо приветствия серьезно проговорил Мика.

Я только плечами пожала. Не очень-то и хотелось. Я же просто так, из любопытства искала, а не по чьему-то поручению.

— Ты что, тут нарочно прячешься?

— Да, но подробностей рассказывать не хочу. — Потом, осененный какой-то идеей, оживился: — Слушай, ты же у нас ксенолог? И, говорят, хороший?

— А тебе что-то надо?

— Даже и не знаю. Может, вспомнишь что-нибудь полезное о жителях Андромеды-8.

Я порылась в памяти. В обычной, человеческой, не содержалось ничего полезного. Хорошо запоминается то, с чем сталкиваешься более-менее постоянно, а гости из этого сектора галактики к нам добираются нечасто. Сосредоточилась и принялась перерывать данные, записанные на импланте. В который раз сама себе сказала, что иногда недостаток средств — благо. Единственный имплант, что подарили родители на совершеннолетие, заполнялся вдумчиво и экономно. Прежде чем туда что-то записать, любая информация прочитывалась, просматривалась весьма внимательно, фактически заучивалась наизусть. А потому теперь не приходилось слепо тыкаться в ворохе слабоструктурированных данных.

Нужное нашлось практически немедленно, в томе из серии «Тысяча и один занимательный факт о…». Тот, что хранился у меня, был посвящен особенностям строения инопланетников. Популярное издание, несерьезное, неакадемическое, записанное только лишь благодаря рекомендации преподавателя и уже не впервые оказавшееся весьма полезным.

Встряхнулась и начала дословно пересказывать статью:

— Разумная жизнь на Андромеде-8 зародилась в океане и много позже завоевала другие среды обитания. Но до сих пор ее жители так и не обзавелись скелетом. Ни внутренним, ни хотя бы даже наружным. А потому для удобства передвижения по суше и общения с иными народами галактики используют своеобразный искусственный экзоскелет…