Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 20)

— Ты бы хоть звук поменяла, — сказала Кеми и вновь запустила чешуйчатую пятерню в мелкий, заполненный очень глинистой, непрозрачной водой садок, поворошила там ею и выдернула на свет мягкотелое рыбообразное существо. Двумя руками надавив на бока несчастного, она сдула его до практически плоского состояния, выпустив при этом зловонное облако.

И что за изврат сознания заставляет меня расслабляться в подобной обстановке? Хотя короткая мягкая травка, которой был засеян один из внутренних дворов зоопарка, и на которой я в данный момент сидела, была очень даже ничего. Нет, все-таки в искусственной среде есть свои плюсы. Попробуй я проделать этот фокус дома, обязательно нацепляла бы репьев в хвост.

— Бесполезно. Все равно через час-другой начинает раздражать. — Я в очередной раз прокрутила непривычный, а потому не очень удобный браслет и, наконец, опустила руку.

Кеми вернула инопланетную тварюшку в ее нынешнюю среду обитания и зашарила по корыту в поисках следующей. Я лихорадочно перебирала в голове темы для разговора. Из-за этих правительственно-секретных мероприятий приходилось все время одергивать себя, чтобы не сболтнуть лишнего, так как и на этот раз с меня взяли обещание не распространяться. Покопавшись в памяти, выудила оттуда только одну несекретную тему — усовершенствованные Микины уши — и решила заодно получить комментарий специалиста-биолога. Несмотря на то, что специализировалась подруга в основном на ксенозоологии, земную фауну она тоже проходила, а принципы функционирования живых организмов общие для всей обследованной части вселенной.

— Тепловизор в ушах? — Кеми не особенно удивилась. — Вполне реально. Змеи подобным приспособлением пользуются уже много миллионов лет. А в такие длинные уши его запихнули для того, чтобы тепло собственного тела меньше фонило. Кстати, ты заметила, как часто его в последнее время упоминаешь? Мика то, Мика сё. У тебя с этим парнем, похоже, все серьезно.

— Да ну, — усомнилась я. — Мы с ним даже еще ни разу не переспали. Так сразу и не поймешь, то ли мы все еще друзья, то ли уже что-то большее.

— Вот именно. Когда в последний раз ты так пристально приглядывалась к парню, прежде чем прыгнуть с ним в койку?

М-да. От такой постановки вопроса я на некоторое время выпала из реальности. Это что, у меня с ним действительно серьезно? А почему я об этом ничего не знаю? Это предположение потребовало срочной проверки, и я, не медля, отправилась в медблок, где в это время гарантированно можно было застать Мику.

Вошла и остановилась на пороге, как будто в стенку врезалась. После всех приключений, что выпали на нашу долю, я опять застала своего доктора в ипостаси «сонный зайка». Как будто ничего такого и не было. Сидит покачиваясь на стуле, скрещенные в лодыжках ноги уложены на край стола, руки сложены на груди, глаза полуприкрыты, длинные уши нависают над лицом. Картина маслом: ушел в себя, вернусь нескоро.

Я подошла к столу, выдвинула стул и уселась прямо напротив, подперев подбородок кулаками. Обвисшие кончики Микиных ушей радаром навелись на меня, а спустя мгновение и сам Мика соизволил открыть глаза.

— Ну и что ты опять меня разглядываешь как чудо природы какое-то. Ну вижу я ушами, так мало ли у кого какие модификации.

Я только в восхищении покачала головой. Скользкий тип. Сейчас опять вывернется — и я снова толком ничего не узнаю.

— Уши — это ладно. — Я повертела из стороны в сторону собственными мохнатыми ушками. — Мне намного интереснее, зачем он нужен был, этот девайс, и что кроме него у тебя необычного имеется.

— А ты абсолютно уверена, что у меня еще что-то такое есть? Можно полюбопытствовать с чего?

— Да так, накопилось разных деталей. — Я неопределенно повертела кончиком хвоста, зажатым в кулаке. Как раз разговор зашел на подходящую тему, а то все эти недомолвки уже начали меня раздражать. — Вот, к примеру, в хороших знакомых у тебя «дядя Геран» — не последний человек в СБ станции. Умеешь драться на профессиональном уровне. Когда мне подсунули отравленные цветочки, заранее знал, что со мной случилось и что при этом нужно делать, то есть был в курсе наверняка секретных технологий. А если к этому прибавить происхождение из не самой бедной семьи и тепловое зрение, то становится понятно, что геноформа у тебя какая угодно, только не стандартная «банни». Ну и еще всякого-разного по мелочи, включая твои собственные оговорки. А я ведь уже собралась знакомить тебя со своей семьей, и тут вдруг понимаю, что на самом деле ничего толком о тебе не знаю.

— Умная, — произнес Мика со странной смесью нежности, гордости и удивления, потом оглядел утилитарную обстановку своего кабинета, и, поднявшись, предложил: — Давай пойдем в какое-нибудь более приятное место, такой разговор я здесь не потяну.

Я тут же пожалела, что подняла неприятную для него тему. Но отступать было поздно — даже если я откажусь от разговора, настроение у человека все равно останется испорченным, да к тому же останется висеть над душой недосказанное.

В утешение, я подлезла ему под руку, еще и хвостом обнять попыталась. Хвост не слушался. Вот же бесполезная часть анатомии! Нет, точно выкрою время и займусь его воспитанием! Мика сам поймал пушистый кончик и сам пристроил его себе на талию. Хорошо!

Так, в обнимку, не расставаясь даже в кабинке монорельса и разгоняя тишину всякими глупостями, мы добрались до любимого Микиного ресторанчика «Зеленые воды Ишмы». На этот раз по правую сторону от входа разлился пруд, своими размерами походивший на небольшое озерцо, на котором находились несколько плавучих столиков. Опять хозяин перепланировку ландшафта заказал и страшно себе представить, в какую копеечку это ему обошлось.

Заказав карасей в сметане, мы устроились за одним из пустующих столиков. Мика уставился на воду, я — на него. Не стоит торопить, пусть с мыслями соберется.

— Даже не знаю с чего начать. — Завязка была вполне ожидаемой.

— Начни с себя, — подсказала я.

— Хорошо, если с себя, то вот это, — он пару раз стукнул себя кулаком по груди, очевидно имея в виду собственное тело, — один из самых удачных вариантов военно-бойцовой геноформы подкласса резидент.

— Стоп-стоп, — запротестовала я. — Как это может быть, если это незаконно. Нельзя выбирать за не рожденного еще ребенка его будущую профессию.

— Не совсем так, — мягко поправил меня Мика. — Нельзя суживать физические возможности индивида выбором одного единственного направления развития. Но вот заказать такие изменения в геноформе потомства, чтобы получить дополнительные преимущества в какой-то сфере деятельности, вполне допустимо. Сама посуди, феи с их крылышками, нэки и бани с их хвостами и ушками будут иметь определенные преимущества в сферах обслуживания и шоубизнеса перед теми, кто не имеет дополнительных причиндалов.

Резко взмахнув хвостом, который этот гад обозвал «причиндалом», я отправила в полет по гладкой поверхности стола стоявшую там солонку. Нечаянно отправила, хотела просто отмахнуться. А чего он дразнится? Но солонка была ловко подхвачена у самого края стола, и хорошо, а то как раз принесли наш заказ. Было бы очень неловко, не успей Мика это сделать. Нэка расшалившаяся.

Перед нами опустились несколько небольших тарелочек с зеленью и хлебцами и большое овальное блюдо с картинно уложенными рыбками, наполовину утопленными в белом соусе. Неужели настоящие⁈ Когда я заказывала это блюдо в автоматической станционной столовой, мне подали просто кусочки псевдорыбьего мяса в таком же соусе.

Занятая разглядыванием блюда, я упустила момент, когда, оттолкнувшись от пристани, наш столик начал медленно и степенно дрейфовать по озерцу. Эх, еще бы легкий ветерок и облачка, бегущие по небу…

— Ты закончил на том, что назвал собственную геноформу, — напомнила я, вгрызаясь в скрутку из перьев зеленого лука, кинзы, петрушки и укропа. По крайней мере эта штука у меня не вызывает сомнений.

— Не назвал. Официального названия у нее нет, потому как существует пока в единственном экземпляре. — Мика переложил на свою тарелку одну рыбку и ловким движением отделим мясо от костей. — А чем она отличается… Про тепловое зрение ты уже слышала, но это мелочи.

— Полезные мелочи, — заметила я и тоже принялась за рыбу.

Мясо соскользнуло с костей, стоило только к нему прикоснуться вилкой. Я присмотрелась повнимательней, так и есть: голова, хвост, плавники и «кости» выполнены из органопластика путем нехитрой штамповки. Однако в креативности мышления здешнему повару не откажешь. И вот же какая забавная вещь: наши предки всеми силами старались избавиться от всяких там костей, жил и всего такого прочего в пище, а мы их сейчас искусственно наращиваем ради создания подобия натуральности.

— Полезные, — согласился Мика, — но далеко не главные. Самые большие изменения были внесены в обмен веществ.

— Ты что, как и Кеми, можешь жрать всякую гадость? — снова встряла я, вспомнив ее ужин с арктоимянами, и содрогнулась. Намеренно встряла, между прочим. Не давая как следует сосредоточиться на рассказе, я заодно не позволяла ему погрузиться в переживания. А то, что для моего зайчика эта тема чем-то неприятна, я уже усвоила.

— Могу, но не в этом суть. Я способен так замедлить ход своего метаболизма, что могу длительное время проводить в неподвижности и практически не питаться. Как удав, которому достаточно раз в полгода проглотить поросенка. Заодно температура тела уравнивается с температурой окружающей среды и, как ни странно, улучшается регенерация. Физической силы мне мастера-генетики не добавили, зато значительно увеличили выносливость.