Акстиния А – Чертежи для урагана (страница 4)

Она была пустой.

И я знал это с самого начала. Но три года назад, после той ночи на Чеджу, я решил, что пустота — это нормально. Что все женщины пустые. Что любовь — это миф, придуманный сценаристами дорам, чтобы продавать рекламу.

Я ошибался.

Но признать это означало бы признать, что я потерял что-то важное. А я не теряю. Я выигрываю. Всегда.

Слияние капиталов мне не нужно. Мне нужна была ясность. А ясность приходила ко мне только в одном месте — здесь, у океана, где не было людей, которые хотят от меня чего-то.

— Дохён, — Юна подошла ко мне, её голос звенел от сдерживаемой ярости. На ней было белое льняное платье, которое стоило больше, чем годовая зарплата моего водителя. — Ты не можешь просто так уйти. Мы должны хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Ради родителей.

— Ради родителей ты можешь выйти замуж за Мин-су, — ответил я, не отрываясь от океана. — Он отличный парень. Зарабатывает меньше меня, но зато у него есть душа.

— Ты… — она запнулась, не найдя слов. — Ты чудовище.

— Возможно, — согласился я. — Но зато я честное чудовище.

Она ушла, хлопнув дверью так, что официант вздрогнул и чуть не выронил поднос.

Я остался один.

И именно в этот момент моя стерильная вселенная дала сбой.

Я вышел к главному бассейну отеля. Здесь было людно: семьи с детьми, пары, пенсионеры из Европы. Пальмы качались на ветру, их листья шелестели, как шепот. В воде плавали розовые лепестки франжипани — кто-то устроил свадебную церемонию. Воздух пах хлоркой, тропическими цветами и детским кремом от загара.

Я нашёл свободный шезлонг в VIP-зоне, заказал воду с лимоном и закрыл глаза, пытаясь избавиться от шума.

Но шум не исчезал. Наоборот, он становился громче.

— Нет! Нет! Нет! Это не еда! Это крем!

Я открыл глаза.

Там, у бортика бассейна, какая-то женщина в изумрудном купальнике и нелепой соломенной шляпе с полями размером с зонтик отчаянно жестикулировала, пытаясь отобрать у двух маленьких мальчиков огромную бутылку солнцезащитного крема.

— Марк, прекрати! Лев, отпусти! Это SPF 50, а не сок!

Один из мальчишек — светловолосый, с абсолютно серьезным лицом — выдавливал крем прямо в бирюзовую воду, наблюдая, как белые капли расплываются по поверхности. Второй — точная копия первого, только с более хитрым прищуром — пытался намазать кремом спину ничего не подозревающего туриста, который лежал на соседнем шезлонге.

— Дети, это не игрушка! — женщина схватила бутылку, но мальчишки оказались быстрее. Они рванули в разные стороны, как два маленьких вихря.

Женщина бросилась за ними, поскользнулась на мокрой плитке и чуть не упала, но удержалась на ногах каким-то чудом.

И тут она резко повернула голову, чтобы позвать детей.

Её огромные солнцезащитные очки скользнули по VIP-зоне и остановились на мне.

Мое сердце, привыкшее работать как швейцарские часы, пропустило удар. А потом ещё один. И ещё.

Потому что даже в этих нелепых очках, даже в этой дурацкой шляпе, даже с мокрыми волосами и красными от солнца щеками — я узнал этот подбородок.

Этот упрямый подбородок, который я целовал три года назад.

Эти губы, которые шептали мне на русском языке что-то, чего я не понял, но запомнил навсегда.

Эти глаза, которые смотрели на меня так, будто я был её спасением.

Мой мозг работал как перегретый сервер, обрабатывая данные с невероятной скоростью.

Три года назад. Остров Чеджу. Та ночь.

Девять месяцев беременности. Плюс-минус месяц.

Два ребенка. Близнецы. Мальчики.

Светлые волосы. Зеленые глаза.

Мои гены. Мой ДНК.

Математика — наука точная. Она не прощает ошибок.

Она не просто сбежала.

Она украла мое любимое кашемировое худи.

Она украла мою розовую заколку-крабика с блестками.

И, черт возьми, она украла мои гены!

Я встал. Медленно, потому что ноги внезапно стали ватными. Подошёл к бортику бассейна.

Женщина — Вика — стояла ко мне спиной, вытирая полотенцем голову одного из мальчишек. Второй пытался сбежать, но она поймала его за руку.

— Марк, если ты ещё раз попытаешься намазать кремом чужого дядю, я заберу у тебя Бублика!

— Бублик — это крокодил! — возмутился Марк. — Его нельзя забирать!

— Можно! Если ты ведёшь себя как хулиган!

Я остановился в трёх шагах от неё.

— Простите, — сказал я голосом, который обычно использовал для переговоров с конкурентами. Холодным, ровным, не терпящим возражений. — Вы мне дорогу загораживаете.

Она замерла.

Медленно повернулась.

Солнцезащитные очки упали на кончик носа, и я увидел её глаза. Широкие, испуганные, прекрасные.

— У нас по расписанию тихий час, — сказала она голосом, который предательски дрогнул. — Мой муж очень ревнивый.

Ревнивый муж.

Интересно.

Я медленно скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает ярость. Не на неё. На себя. За то, что три года не искал её. За то, что поверил в свою пустоту. За то, что чуть не женился на женщине, которая была просто функцией.

— И чем же занимается этот счастливчик? — спросил я, делая шаг ближе.

Она отступила на шаг. Мальчишки замерли, глядя на меня с любопытством.

— Он… укротитель медведей! — выпалила она. — В Сибири. Очень вспыльчивый.

Укротитель медведей.

В Сибири.

Я чуть не рассмеялся. Но смех застрял в горле, потому что один из мальчишек — тот, который был посмелее — подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь.

— Мам, — громко заявил он, указывая на меня. — А что такое ДНК? Этот дядя сказал, что мы украли его ДНК. Это как Лего? Мы можем его вернуть?

Тишина.

Ветер шелестел пальмами. Где-то вдалеке смеялись дети. Океан плескался о бортик бассейна.

А я смотрел на этого маленького человека, который был моей точной копией. Мои глаза. Мой нос. Моя упрямая складка между бровями.

Я медленно опустился на корточки, рискуя своими льняными брюками от Loro Piana, которые стоили больше, чем месячная зарплата среднего менеджера.