Аксель Юэль – Свет и Острота (страница 1)
Аксель Юэль
Свет и Острота
Свет и Острота
Пролог
Распределительный центр №47
Город N, промзона, улица Промышленная, 14
Время местное, не имеет значения
Лифт не работал уже тысячу лет.
Лука толкнул тяжёлую металлическую дверь, ведущую на лестницу, и начал подъём. Третий этаж. Пятый. Восьмой. Ступени были стёрты миллионами шагов до него, но новые не появлялись – бюджет на ремонт не закладывали ни Рай, ни Ад. Считалось, что это зона ответственности другой стороны.
На девятом этаже он остановился перевести дух.
– Бессмертный, а запыхался, – раздалось сверху.
Курьер сидел на подоконнике и курил. Дым странно сворачивался в кольца и уползал в щель под дверью, будто знал, куда ему надо.
– Лифт сломался, – сказал Лука.
– Лифт сломался, – эхом повторил Курьер и усмехнулся. – Ты это говоришь каждое утро уже двести лет. Может, пора написать жалобу?
– Кому? – Лука поправил мятый пиджак. – Начальнику Ада? Он скажет, что это зона Рая. Начальник Рая? Он скажет, что это Ад разводит бюрократию.
– А Судья?
– Судья не решает хозяйственные вопросы. Судья решает судьбы.
Курьер затянулся, и дым на секунду принял очертания человеческого лица – чьего-то, кого Курьер, видимо, недавно доставлял.
– Сегодня тяжёлое дело? – спросил Курьер.
– Все дела тяжёлые, – ответил Лука и пошёл дальше.
-–
Зал суда номер один находился в конце длинного коридора, оклеенного серыми обоями в полоску. Лука всегда думал, что эту полоску выбрал какой-то демон-эстет – она гипнотизировала, убаюкивала,
заставляла терять концентрацию. Или ангел-эстет с чувством юмора. Тут уже не разберёшь.
Юстус сидел на месте.
Он всегда сидел на месте. Лука не видел, чтобы Судья вставал, ел, пил или хотя бы моргал. Юстус просто был – как часть интерьера, как лампы дневного света, как табличка «Выход» над дверью, которая вела неизвестно куда.
– Доброе утро, – сказал Лука, вешая пиджак на спинку стула.
– Утра не существует, – ответил Юстус, не поднимая глаз от бумаг. – Есть только процесс.
– Тогда доброго процесса.
Юстус промолчал. Он изучал материалы дела. Лука подошёл к своему столу – слева от судейского, ближе к окну, из которого открывался вид на кирпичную стену соседнего цеха. Справа стоял другой стол. Пустой.
Но Лука знал, что пустым он останется недолго.
Дверь с другой стороны зала открылась ровно в 9:00.
Акер вошёл бесшумно. На нём был идеально сидящий тёмно-серый костюм, галстук затянут так туго, что, казалось, душит даже бессмертную душу. В руках – тонкая кожаная папка. Никаких утренних приветствий, никаких взглядов в сторону Луки.
Он сел за свой стол. Достал очки. Протёр
их. Надел.
– Я так понимаю, кворум есть, – сказал Юстус. – Лука. Акер. Начинаем.
– Минуту, – сказал Лука. – Я не видел дело. Мне не передали.
– Оно у тебя на столе, – ответил Юстус.
Лука опустил взгляд. Точно. Белая папка, перевязанная бечёвкой. На обложке – имя. Фотография. Дата рождения. Дата… не смерти, нет. Даты смерти здесь не было. Была дата «поступления».
Иван Петрович Соколов, 52 года. Кома третьи сутки.
– Что натворил? – спросил Лука, открывая папку.
– Украл, – коротко бросил Акер, не поднимая глаз.
– Только украл? – Лука пролистал первые страницы. – Судя по объёму дела, он как минимум развязал третью мировую.
– Он украл не деньги, – сказал Юстус.
Пауза.
Лука перевернул страницу. Прочитал. Перечитал ещё раз. Потом поднял глаза на Акера.
Тот смотрел на него впервые за утро. Взгляд серый, холодный, без намёка на торжество. Но что-то в нём было. Какая-то острота, которую Лука не мог понять, но всегда чувствовал кожей.
– Это шутка? – спросил Лука.
– Я не шучу в зале суда, – ответил Акер.
Лука снова уставился в бумаги.
Иван Петрович Соколов. Обвинение: украл у смерти три года жизни. Подделал документы. Спрятался. Притворился мёртвым, пока был жив. Жил, когда должен был умереть.
– Такого не бывает, – тихо сказал Лука.
– Бывает, – отрезал Акер. – Раз в тысячу лет бывает. И сегодня – наш день.
Юстус постучал костяшками по столу. Звук был сухой, как треск сухой ветки.
– Итак, – сказал Судья. – Дело Соколова. Обвинение: кража времени у смерти.
Прокурор настаивает на прямой отправке в Ад без права на испытательный срок. Защита…
Он перевёл взгляд на Луку.
– Защита пока не знает, что скажет, – ответил Лука, закрывая папку.
– У вас есть пять минут, чтобы узнать, – сказал Юстус. – Акер, ваше вступительное слово.
Акер встал. Подошёл к трибуне. Поправил манжеты.
Он говорил тихо, но каждое слово врезалось в воздух, как лезвие в лёд.
«Иван Соколов прожил на три года больше, чем ему полагалось. Три года, которые принадлежали не ему. Три года, в
течение которых кто-то другой – кто-то, чьё имя мы никогда не узнаем – умер вместо него. Смерть не ошибается. Смерть приходит вовремя. Кроме случаев, когда человек достаточно хитёр, достаточно подл и достаточно труслив, чтобы обмануть её. Соколов обманул смерть. Теперь смерть ждёт. И мы сегодня решим, дождётся ли она его, или он снова выйдет сухим из воды».
Акер повернулся и сел.
Лука смотрел на него и впервые за долгое время не знал, что сказать.
Юстус постучал по столу.
– Защита?