Акили – Мелодия огня и ветра. Том 2 (страница 15)
В Долине их негде было практиковать незамеченной, но после возвращения в Мэйяр, она могла сколько угодно упражняться в лесу. И когда от её игры сломалось толстое дерево, Мерали была в восторге. Если маленький кусочек мелодии способен сотворить ветер такой силы, то что сможет вся? Мерали не рисковала играть её целиком. Слишком велики были последствия.
Но сейчас Мерали поставила на эту музыку свою жизнь и по праву чувствовала себя богиней разрушения. Никто, кроме неё, не мог бы сыграть это правильно. Потому что никто не упражнялся. Потому что никто не посмел бы. Даже Сюн.
Джейдип изо всех сил творил музыкой «Воздушный щит». Мерали в сумасшедшем экстазе и с бешено колотящимся сердцем продолжала ткать бурю.
– Мерали, скорее! Я больше не могу! – кричал ей Джейдип, чтобы предупредить, и в то же время боялся помешать её разрушительной магии.
Она словно не обращала ни на кого внимания. Глаза горели и были полны предвкушения. Сквозь мелодию будто слышался её безумный хохот. Мерали призывала на врагов небесную кару.
– Мерали!
«Воздушный щит» рухнул. Последняя решающая нота сорвалась с флейты, и Мерали затихла в воодушевлённом ожидании с усмешкой на губах… но ничего не произошло. Ни спустя миг, ни позже. Улыбка Мерали превратилась в гримасу ужаса и отчаяния.
Не получилось. Не сработало! Ветер не ответил. Как же так?! Ведь по кусочкам мелодия отзывалась! Неужели Мерали так и не смогла переступить предел? Неужели оказалась не лучше всех остальных, что даже боялись взглянуть на ноты, будто те сами по себе убьют. Что было не так? Где она ошиблась?! Разве Мерали не распахнула ветру свою душу, разве не показала, сколько желчи и ненависти держала в себе и вот наконец выпустила. И что же? В пустоту? Да как же так?!
Сквозь затопленный отчаянием разум Мерали не расслышала окрик Джейдипа и не заметила, как в неё полетела огненная стрела. Лишь в последний миг он успел оттянуть Мерали за одежду. Загорелся рукав, обжог запястье, и Мерали выронила флейту. Лишь тогда она очнулась и попыталась тут же отыскать инструмент, как их с Джейдипом окружили золотые искры. Они вертелись вокруг них подобно стрелам, сотканным из солнечных лучей. «Золотая клетка»… и она сжималась.
– А-а! Ч-что же делать?
– Дай мне! – Мерали вырвала из рук Джейдипа его флейту и начала играть.
«Клетка» перестала сужаться, но никуда не исчезала. Джейдип слышал снаружи другую мелодию, которую ткал неизвестный музыкант огня. Солдаты Редаута подозрительно не вмешивались, возможно, опасались влезать в битву музыкантов, или же им приказали. Джейдип в ужасе подумал, а вдруг они с Мерали противостоят самому императору Рейтану?! Да им конец!
На висках выступили капли пота. Мерали сделала ещё одно усилие, и последний звук получился слишком пронзительным и свистящим, но именно он разорвал эту клетку огня. Клочья золотого пламени растворились в воздухе. Джейдип на миг выдохнул, как со стороны врагов снова зазвучала мелодия, уже другая.
«Да когда ж это кончится?!» – мелькнула глупая отчаянная мысль, рука невольно потянулась к мешочку во внутреннем кармане. Там лежал вышитый матерью защитный талисман. Джейдип когда-то рискнул забрать его из захваченного Данала, и теперь изо всех сил молил, чтобы и на этот раз талисман его сберёг.
Джейдип пошарил взглядом в поисках флейты, что обронила Мерали, и на миг встретился взглядом с молодым мужчиной, что стоял в переднем ряду и играл на цитре. Не император. И всё же под его пальцами звенела такая же в своей беспощадности буйная мелодия огня. Они с Мерали сражались почти на равных – так это выглядело вначале, но потом Мерали всё чаще стала ошибаться, а музыкант перед ней был спокоен как штиль.
Огненная волна – и Мерали с криком боли уже выронила вторую флейту, прижимая к себе обожжённую ладонь. Следующая волна сожжёт её саму. Время застыло и превратилось в густой кисель. Джейдип не расслышал собственного крика, ноги двигались невыразимо медленно. Он не успевал. Не успевал закрыть её. Оттолкнуть. Мерали! Её глаза расширились от ужаса. В них отразилось огненное цунами.
Мерали против воли зажмурилась, но когда не ощутила ожидаемых жара и боли, то резко распахнул глаза. Огонь внезапно потух, словно его что-то сдуло как маленькую свечку. Мерали подняла голову и посмотрела вперёд. Прямо перед строем врагов стояла
– Принцесса, слишком сильно! Вы потушили пламя!
– Не походите к врагу так близко. Опасно! – кричали ей солдаты.
Музыкант, что играл на цитре, смотрел ей в спину нечитаемым взглядом. Аилань не оборачивалась. Она выбежала вперёд и крикнула так, чтобы голос донёс ветер:
– Мерали, беги!
Но при виде Лань в душе Мерали вспыхнуло такое пламя, что не смогли бы потушить ни ветер, ни море. Мерали вытянула из ножен меч и бросилась вперёд.
– Лгунья! Предательница!
Лицо Мерали исказила гримаса ненависти. Аилань в ужасе отшатнулась. И в миг, когда меч рассёк плоть на её груди, в голове, как струны, зазвенели воспоминания.
Последнее, что видела Аилань, это окрашенное всполохами огня небо… и Мерали. Мерали пылала как факел, махая руками в тщетной попытке сбить пламя. Запах её горелой плоти, кровь на ладонях и предсмертный вопль шрамами отпечатались в сознании Аилань, прежде чем тьма поглотила его.
33. Круг ненависти, круг любви
Военный лагерь погрузился в тяжёлые сумерки. Между носилками и шатрами с ранеными бегали лекари. Половину армии тошнило после ядовитого дыма. Другие отравились ещё сильнее: из-за слабости и жжения они не могли подняться, ничего не видели, кто-то умер уже в лагере. Музыканты воды помогали с внешними ранами. Музыканты ветра очищали воздух от тяжёлого запаха крови и возможных остатков ядовитых паров.
Князья по обыкновению собрались на совет в большом шатре. Члены их семей молчаливо стояли поодаль, не вмешиваясь. Вэй также звал Сюна, но тот не пришёл. Вэй знал причину и не стал настаивать.
Сам Вэйлин из-за болезни тоже не подходил близко к людям и иногда откашливался в сторону. Но по крайней мере, он шёл на поправку и мог участвовать в политической жизни. Нельзя было надолго оставлять Ванлинд без права голоса. Ни дядя, ни Сюн не смогли бы занять место князя. К тому же Сюну и без того сейчас худо.
– …Этого бы не случилось, если бы музыканты земли не разрыли жидкий огонь!
– Господа, будь вы на нашем месте, поступили бы так же. Никто не знал, что под местной землёй течёт огонь. Так же, как никто не знал, что его не стоит поливать водой, – ответила княгиня, и все поняли намёк на провал Шуйфена.
– Княгиня Лирия, – выступила вперёд княжна Шуйфена Амэя. – Я ещё столь неопытна и совершила ошибку, не понимая природу жидкого огня. Искренне прошу за неё прощения перед всеми княжествами и готова принять наказание.
– Славная девочка. Жаль, твою жертву не оценят, – деланно вздохнула княгиня.
Снова намекала на князя Ошранда, которому даже собственные дети были как чужие. Но, прежде чем сам князь успел вставить слово, она продолжила:
– Полагаю, мы все вчера проявили себя не лучшим образом, за исключением Ванлинда. Музыканты ветра рассеивали ядовитые пары, иначе последствия столь досадной ошибки задели бы куда больше наших людей. Кроме того, второй молодой князь Сюнлин лично атаковал императора Рейтана и заставил его прервать столь чудовищную мелодию дракона. После он и князь Вэйлин, который вступил в бой, несмотря на болезнь, вместе сразили принца и принцессу огня. Я слышала, что принцессу ветра тоже ранили люди господина Сюнлина. Так что не будет преувеличением сказать, что Ванлинд нас вчера спас. Будем же ему благодарны.
Хитрая лиса. Всё выглядело так, будто княгиня хвалит Ванлинд, но на самом деле сместила внимание с ошибки Лердэ на другое княжество и натравила на Ванлинд охочий до славы Шуйфен. Однако Вэй не стал ей в этом мешать. В конце концов, сказанное – чистая правда, пусть всё и немного сложнее. К тому же это значительно смягчало репутационный удар от слухов, что принцесса ветра училась своему искусству в Долине Ветров Ванлинда. Теперь она ранена теми же, с кем училась.
Бедный Сюн. Вэй даже не знал, что ему сказать в утешение. Какие слова были бы уместны? Важный член его отряда, его соратница напала на его подругу и ранила ценой своей жизни. По кому должно скорбеть его сердце?
Вэй не знал Аилань. Для него она была чужим человеком, от ветра которого разгорается пламя войны, что губит его людей. Пусть Аилань не убивала напрямую, но её вина очевидна. Вот только… она – важный человек для Сюна. Она спасла его из смертельного плена. Уже за это Вэй готов дать ей шанс и не хотел надеяться на её гибель. Не хотел, но не мог отогнать эту мысль… и Сюну об этом лучше не знать.
Сюн сидел в своём шатре и не находил себе места. Цветок эдельвейса снова посвежел от его мелодии. Если бы только раны могли затягиваться так же легко.