– Джейдип! Ты ранен? Что случилось? Где Мерали? – сыпал вопросами Сюн, а Джейдип только всхлипывал. На потемневших от сажи щеках блестели мокрые дорожки.
– Мерали… убили. Заживо… сожгли… когда она ранила принцессу ветра, – медленно произнёс Джейдип, захлёбываясь в слезах.
– Ч-что ты сказал?
Сюн почувствовал, что его руки дрожат.
– Мерали… умерла. Я ничего не смог сделать. Простите, господин Сюнлин. Простите!
Не это! Сюн просил повторить не это, но не рискнул переспрашивать. Все вокруг слышали Джейдипа, и весть о том, что принцесса ветра, «ведьма поветрия» ранена, возможно, умерла, разлетелась по лагерю. Сюн чувствовал, что ему не хватает воздуха, и схватился за грудь. Джейдип думал, что это из-за Мерали, и продолжал бить лбом о землю и просить прощения. У Сюна ли? У Мерали? У кого?
Сюн изо всех сил убеждал себя, что должен скорбеть о Мерали, но всё, о чём он думал, это жизнь Лань. И глядя на горе Джейдипа, Сюн ненавидел себя.
Он поднял Джейдипа за плечи и отвёл в свой шатёр. Сюн суетился с чайником, и так отвлекал себя от мыслей. «Лань! Лань!» рвалось наружу. Руки дрожали, носик чайника звенел по кайме чашек, несколько капель сорвалось мимо. Сюн с большим усилием закрыл свои чувства на замок и сосредоточился на помощи тому, кому мог помочь. Перед ним сидел ещё совсем молодой человек, который недавно учился в школе, а теперь от всего пережитого был ни жив, ни мёртв.
Джейдип закрыл лицо ладонями и больше не смел издать ни звука. Взял протянутую чашку только потому, что не смел отказать «господину Сюнлину». Даже пригубил, но тут же вздрогнул и выронил. Узорная чашка покатилась по тростниковому полу, разливая чай – жасминовый. Любимый чай Мерали. Джейдип не знал, что Мерали любила это чай из-за Сюнлина. Она никому об этом не говорила. И сейчас аромат жасмина только напомнил Джейдипу о том, как она погибла… и какой смрад источает сожжённое заживо тело.
Пустая чашка продолжала катиться по полу. Когда её подхватили тонкие пальцы и отложили в сторону, Джейдип вздрогнул.
– Простите, господин Сюнлин. Я… я больше не могу. Мне, наверное, лучше уйти с фронта. Домой. Простите…
– Я согласен, – спокойно ответил Сюнлин.
Джейдип поднял голову, и на его выражение лица было жалко смотреть. Потому Сюн поспешил пояснить:
– Я с самого начала считал, что армия не для тебя. Не потому, что ты недостаточно храбр – ты очень храбр – а потому, что ты слишком светлый и мягкий человек для такого жестокого дела как война. Оно сломает тебя.
«Светлый и мягкий?» – невесело усмехнулся про себя Джейдип. Кого спроси, то светлым и мягким все назовут Сюнлина, однако он всегда идёт в самое пекло и, несмотря на все ужасы, выбирается оттуда невредимым. Джейдип завидовал его выдержке.
– Я мечтал быть как вы, – пробормотал он, однако Сюн горько вздохнул.
– Не мечтай о том, чего не знаешь. Я не таков, каким меня воображают ученики.
Джейдип на это сильно удивился. И действительно. Всегда уверенного и улыбчивого, словно окружённого небесным сиянием, Сюнлина сейчас будто накрыла мрачная тень. Горечь в его глазах, опущенные уголки губ и поникшие плечи. Столь уставший и грустный человек был так далёк от того образа свежего Весеннего Ветерка, что дарует приятную прохладу в тёплый день. Джейдипу показалось, что он заглянул в щёлку завесы и увидел то, чего не следовало, а потому поспешил отвернуться.
– Джейдип. Я считаю, тебе не нужно воевать. Возвращайся домой и отдохни. В этом нет ничего постыдного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
