Акили – Мелодия огня и ветра. Том 2 (страница 11)

Казалось, их конец близок… как вдруг ворота Тхедаи открылись, и оттуда быстрее ветра вылетела тысяча всадников. Подобно острому ножу, они вонзились в ряды княжеских войск позади основного боя и внесли в их тыл хаос. Пехота Редаута из авангарда внезапно перестала отступать, ощетинилась копьями со всех сторон и держала позиции насмерть.

По полю боя сновали всадники с жёлтыми флагами гонцов. Ряды княжеских войск, что ранее напоминали неповоротливую черепаху, вдруг пришли в активное движение, перестраивались в причудливые формации. Однако с самого начала битвы среди криков и звона оружия до сих пор не прозвучало ни одной музыкальной ноты.

Красноватая завеса накрыла сражающихся плотным пологом. Её не сразу заметили, ведь естественная пыль витала в воздухе с самого начала. Что странного в том, что тяжёлые сапоги и копыта подняли с земли её покров? Но когда поле накрыл кровавый туман, было уже поздно. Стальная песня мечей заглохла, уступив место зловещему эху отдалённых криков.

Музыканты ветра тут же начали играть «Чистое небо». Покров дёрнулся на восток, но устоял, будто был весом с железо. Музыканты явственно почувствовали с той стороны сопротивление.

– Это их принцесса. Давно она не появлялась.

– И что же? Вы всей толпой не можете переиграть одну ведьму?

Заклинатели ветра снова начали плести свою мелодию, инструменты отдавались хрустальным звоном. На этот раз покров не устоял и от резкого порыва обнажил поле боя, явив страшную картину. Повсюду дымились чёрные очаги, словно ожоги на самой земле. Вокруг них лежали люди: мёртвые почернели, ещё живые в агонии катались по земле и стонали, их кожа покрылась уродливыми красными пузырями.

Сколько бы ветер ни дул, дым поднимался снова и снова и тянулся к небу плотными щупальцами. Музыканты могли лишь направить его на врага, но с той стороны его встречал восточный ветер. И когда дымовая завеса рассеялась, из неё вылетел сотканный из золотого огня дракон. Его глазницы горели языками пламени. Ноздри на квадратной морде вздувались, вбирая в себя ветер. Его рёв проникал в сердца, сжимал их в тиски ужаса, обращал надежду в отчаяние, а иллюзию победы в гибель.

На платформе верхом на коне сидел воин. Длинные пряди его волос рассыпались по плечам, развиваясь на ветру в безумном танце. И хоть губы его были плотно сжаты, во взгляде чёрных глаз играли золотые огоньки неистового восторга.

– Это император! В битву вступил император! – воскликнули в рядах княжеского войска. – Убьём его и…

Слова потонули в ревущем пламени. Губы, что их сказали, мгновенно лопнули от жара. От головы остался один череп с остатками почерневшей плоти. Всё вокруг превратилось в выжженную пустыню. Люди метались как горящие факелы и через пару мгновений падали обугленными трупами.

А дракон, словно небесный повелитель, парил над сражением, из его глаз вылетали золотые искры, длинное гибкое тело извивалось змеёй. В воздухе возникали зигзаги молний и копями вонзались в дракона. Струи воды шёлковыми лентами взлетали вверх. Ветра дули так неистово, что дрожали крыши далёкого Тхедаи. Но всё тщетно. Дракон только рос, словно все атаки делали его лишь сильнее.

Сюн с досадой опустил флейту. Мерали, Джейдип, Суан и Делия всё ещё пытались влиться в общую мелодию и помочь загасить это чудовище. От горячего воздуха раскраснелись лица, пальцы вспотели. Увидев, что их командир оставил попытки, Мерали и Джейдип тоже перестали играть и уставились на Сюна в ожидании.

Он повернул голову влево, откуда слышалась свирепая в своей мощи мелодия «Призыва ветра». Хранитель и наставники не пытались больше атаковать. Они сдерживали дракона, чтобы его пламя не достигло сердца армии. Авангард они уже потеряли. Сюн посмотрел вперёд и прищурился. Руки человека на платформе плавно порхали над цитрой, словно играли лёгкую приятную мелодию. Эхо вторило перезвону струн, и на каждое движение отзывался дракон.

– Нужно прервать мелодию. Больше никак, – сказал Сюн самому себе.

Он обещал Вэю, что присмотрит за армией, но его помощь тут вовсе не требовалась. Всё, что он мог, это посылать к брату людей с докладами, а те в свою очередь приносили распоряжения от князя, которые Сюн направлял в разные уголки армии к ванлиндским офицерам. В конце концов Сюн сказал, что гонцы могут сразу искать офицеров, не докладывая ему. Для чего же он здесь?

Сюну хотелось рассмеяться над самим собой. Как самонадеянно было говорить: «Доверь мне армию». Вэй всё знал. Сюн не способен распоряжаться ни чужими жизнями, ни чужими смертями. Только своей.

– Я попробую остановить императора.

– Господин Сюнлин, мы с вами, – решительно высказалась Мерали.

– Нет.

– Всё равно пойдём!

Сюн ничего не ответил. Только поднёс флейту к губам и заиграл. Раньше, чем его стражи и подчинённые успели осознать, Сюн рванул вперёд со скоростью ветра. Он нёсся сквозь сражение, меняя мелодии на ходу: «Скорость», «Парение», «Лезвие». Белой вспышкой, острым клинком он пролетел сквозь преграды и добрался до выжженного поля.

Дракон опустил голову вниз, в глазах сверкнул зловещий блеск, огненные щёки надулись, ноздри расширились. Сюн вмиг осознал опасность и снова заиграл «Скорость ветра». Огонь подпалил полы белых одежд и подошвы сапог, но Сюн прорвался. Под слоем парящей сажи, его плечи и рукава стали серыми. Он чуть обернулся, чтобы убедиться, что ни Мерали, никто другой не успели за ним последовать. Позже он выслушает все выговоры от дяди и от Вэя, но сейчас его душа была подобна натянутой тетиве, а тело – стреле. Он точно знал, где его место, и не мог остановиться.

Прервать игру императора. Развеять дракона.

Сюн обернулся лишь на миг, и тут же увидел за спиной стену пламени. Назад дороги нет. Только вперёд. Сюн уже видел вдалеке императора. Стоит воспарить, и Сюн доберётся до него в два счёта, но понимал, что тогда его самого вмиг изрешетят стрелами. Придётся подойти по земле.

Части войск Ирианда удалось прорваться сюда до того, как поле накрыл алый туман, и теперь они сражались за выживание, и Сюн увяз в битве вместе с ними. Вокруг него собрались выжившие воины. Он снова и снова играл «Лезвие» и «Воздушный щит». На миг подумал про «Глаз бури», но даже если успеет закончить мелодию без помех, не сможет выйти, и их попросту окружат. В отчаянной атаке Сюн превратил своё «воздушное лезвие» в стрелу и пустил в сторону императора.

Сюн знал: расстояние слишком велико, такое «лезвие» рассеется раньше, чем нанесёт смертельный удар, но может, хоть остановит мелодию? Сюн напряжённо смотрел вперёд, словно силой мысли мог заставить свой удар стать быстрее, острее. И стрела летела. Над солдатами, над сражением… пока прямо перед императором не рассыпалась невесомой дымкой об «Воздушный щит».

Рядом с императором стояла тонкая фигура в чёрном платье, с золотыми бликами в каштановых волосах, из-за её спины дул горячий ветер.

«Лань…»

Она смотрела прямо на него. Сюн ощутил непреодолимое желание позвать её по имени, но раньше, чем открыл рот, осознал, что музыка императора стихла. Его руки на миг замерли над струнами, парализовав дракона. Лишь на миг. И в следующий же струны призывно зазвенели в новой мелодии.

Она то звенела на высоких нотах, как будто кто-то пел предсмертную песнь, переходящую в мучительный стон, то падала вниз и грохотала как медная тарелка и грозный барабан. Сюн воочию представил, как распаляются факелы и костры, и золотое пламя освещает лица приговорённых и их безмолвных палачей.

Как вдруг понял, что это не просто образ музыки. Ему действительно горячо! Сквозь подошвы он почувствовал, как погорячела сама земля – точно так же, как в день переговоров. Сюн попятился назад, инстинктивно пытаясь скрыться от жара. Солдаты в замешательстве тоже не знали, куда скрыться. Враги смеялись им в лицо:

– Как насекомые на сковородке!

Сюн не слушал, а лишь бормотал самому себе:

– «Серебряный иней». Я могу сыграть «Серебряный иней», но…

Не успеет. Земля раскалялась так сильно и быстро, а защита таяла. Его «Воздушный щит» рвало в клочья магией огня.

– Отступаем! Сейчас же! Я проложу путь! – крикнул он союзникам. Вокруг осталось людей не более чем на один отряд.

Среди них не нашлось командиров, поэтому солдаты охотно послушались приказа. Сюн торопливо играл свои мелодии, но войска Редаута не собирались их отпускать. Сюн смог немного задержать их «лезвиями», пока его воины отходили назад. Слишком медленно. Слишком поздно.

И сгореть бы им всем в подземном пламени, как куски мяса на сковороде… если бы руку императора на последней ноте не перехватила другая.

– Молю, отец. Не надо. Это слишком жестоко!

Рейтан отдёрнул руку и с досадой посмотрел, как ушла его маленькая добыча. Не будь эта охота лишь прихотью, он бы разозлился, а так лишь сурово посмотрел на Аилань, из-за чего она в страхе попятилась назад.

– Огонь всегда жесток, Аилань, если близко к нему подойти. Ты здесь не нужна, иди на левый фланг.

– Позвольте остаться и защищать вас, отец-император.

– Защищать или мешать? Так жаждешь, чтобы я тебя наказал?

– Нет…

– Я впервые за долгое время вступил в пламя войны. Не порть мне удовольствие. Иди.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но именно этот тон пугал больше, чем гневные крики. Аилань сглотнула и поспешила уйти. По крайней мере, её не отправили на правый фланг к Галену и Ейлин. По крайней мере…