Aili Kraft – Радиация. Реальный мир (страница 27)
Лена не заметила, как осталась одна перед шкафом. Ответ Кристины услышала не сразу, и той пришлось повторить. Подругу насторожил ее неожиданно мрачный тон, и она обернулась. Кристина стояла в кухне, которую хорошо было видно из комнаты.
— Они не собирались уходить, — повторяя фразу, сказанную ранее, произнесла Кристина, держа в руке листок бумаги. Войдя на кухню впервые, девушки его не заметили.
— Что это? — Лена подошла к ней, и та протянула ей записку.
—
Кристина в это время стояла рядом с печью, держа в руке крышку от кастрюли, из которой в комнату пополз неприятный запах.
— Она так и не приехала, — сглотнув слезы, произнесла Окси. — А они не вернулись. — Девушка повернулась к подруге. — Понимаешь, что это значит?
Лена все еще держала записку в руке.
— Эту записку написали в августе.
В доме было холодно, но подруги не чувствовали дискомфорта. Снег снаружи усилился, а Лена с Кристиной сидели за пустым столом и молча смотрели в полупрозрачное окно.
Деревня была обитаемой до последнего дня. Здесь жила единственная семья — старики, не захотевшие бросать родные места. У них, похоже, были внучка и правнук, которые их навещали. В тот день они хотели устроить праздник. Хотели порадовать ребенка, купив ему безделушку или сладость. А в итоге, скорее всего, погибли. Как миллионы других невинных людей.
— И где же Бог? — вытирая слезы, произнесла Лена. — Почему Он позволил этому случиться? Почему не защитил ни стариков, ни детей?
— Перестань. — Окси шмыгнула носом. — Он здесь ни при чем. Люди сами это устроили.
— Но Бог мог бы…
— Откуда тебе знать, что Он может? И откуда знать, что Он все еще помнит о существовании этого мира?
Кристина встала, грубо отпихнула стул и вышла из комнаты. Лена осталась сидеть на месте.
Вечером девушки растопили баню. Спички нашлись на кухне. Настроение было на нуле, поэтому подруги помылись молча и без особой радости. Удивительно, что после долгой прогулки в мокрой одежде они не почувствовали симптомов простуды. А, может, время еще не подошло.
— Переночуем здесь, а утром пойдем дальше, — распорядилась Кристина.
Лена не стала возражать. Девушки затопили печь и постелили на нее одеяло. Улеглись на него вдвоем и накрылись другим. Удобства почти никакого, зато на печи было тепло. Кристина уснула быстро, а Лена долго не могла сомкнуть глаз. Все думала о семье, что здесь жила, и всякий раз на глаза наворачивались слезы. Наконец, Лена заснула.
Всю ночь ей снились смеющиеся старики, женщина и ребенок, сидящие за кухонным столом, заставленным сладостями.
Когда рано утром Лена открыла глаза, то увидела, как по кухне, в сторону двери бесшумно шла старушка в темно-красной кофте, юбке в цветок и цветастом платке. Оглянулась на пороге, улыбнулась и растворилась в воздухе.
XXI. Ракель
— И как долго мы здесь пробудем?
Кэсс не нравился супермаркет, как и его обитатели, и девушка не пыталась скрыть чувства от друзей. Судя по настроению тех, они всерьез задумались над словами Лорен. Общую мысль выразил Джеймс, отвечая на вопрос:
— Солнышко, успокойся. Ты чего завелась? Взгляни: это отличное место. Защищенное. Хорошо, если нам удастся здесь осесть.
— Осесть? — шепотом возмутилась Кэсс и придвинулась ближе. — Это уже не «Мэйсис[1]», а собственность этих людей! Они не обязаны быть хорошими.
— Постой, не ты ли уговаривала нас зайти и попросить лекарства для Пэйдж?
— Я. Но…
— В чем дело? Кэсс, эти люди такие же, как мы.
— Откуда знаешь?
— Это очевидно.
— Сомневаюсь.
Кэсс хотела еще что-то сказать, но замолчала, увидев группу людей, вышедшую из-за поворота и направляющуюся в их сторону. Их оказалось не слишком много, но раза в четыре больше, чем визитеров. Впереди шла улыбающаяся Лорен с аптечкой в руках.
— Я нашла лекарства и привела людей, — сообщила она. — Сначала познакомьтесь, после чего Дэйв и Люк введут вас в курс дела.
— Постойте. — Ракель встала, натянув улыбку. — Мы еще не знаем, сможем ли остаться.
Лорен изобразила на лице искреннее удивление.
— Что значит — не знаете? Снаружи ад. По Нью-Йорку ходят толпы мертвецов. Вы должны быть рады, что нашли нас и обрели шанс здесь задержаться.
— Мы рады. Только еще не успели обсудить…
— А что здесь обсуждать? — Лорен окинула взглядом помещение. — Места много, хватит на всех. Правда, едой мы не слишком богаты. В «Мэйсис» ее никогда не было. Поэтому приходится время от времени ходить на вылазки. Но не бойтесь. Пока не обживетесь, от вас не станут требовать участия.
Лорен говорила и говорила, а на душе у Кэсс становилось холоднее. С чего такой радушный прием? В городе, где разграблены даже газетные киоски, люди готовы насмерть сражаться за черствый кусок хлеба и крышу над головой. А здесь настоящая крепость и дефицит еды. Им бы себя прокормить, так зачем нужны лишние рты? Девушка не верила в теорию объединения. Может, человечество к этому придет, но сегодня оно стоит далеко от подобного. Люди превратились в озлобленных зверей, радушие и дипломатия исчезли. Так зачем Лорен давать кров и питание группе незнакомцев, которые могут оказаться кем угодно?
Нет уж, Ракель — не Соланж. Та бы завалила дамочку миллионом вопросов, а эта стоит, слушает и кивает. Видимо, они поторопились, поставив ее во главе группы. Ракель, казалось, верила всему, что втирала эта девка. Кэсс хотелось вмешаться в разговор, но она продолжала сидеть на месте. Этих людей было больше, и у них было оружие. Завяжется потасовка, и могут появиться трупы. Лучше не раскрывать рта, а потом уж высказать Ракель все, что накопилось.
В супермаркете оказался лазарет. Точнее, когда-то он был обыкновенной аптекой, но теперь там лечили от всего — как от простуды, так и от ранений. Лорен предложила Пэйдж отправиться с ней, пообещав, что некий доктор Линн ее осмотрит. Кэсс вызвалась пойти с девочкой. Ни за что она не позволит Пэйдж остаться наедине с этими людьми.
Доктором Линн оказалась женщина азиатской национальности. На вид ей было чуть за тридцать. Она сидела за столом в переоборудованной аптеке и читала книгу. Увидев Пэйдж, улыбнулась, и глаза превратились в щелки.
— Привет, — ласково поздоровалась она. — Ты Пэйдж, верно?
Девочка робко кивнула, не отпуская руки Кэсс. Та смотрела на женщину в белом халате с нескрываемым подозрением.
— Меня зовут Мэй. Иди сюда. Я просто осмотрю тебя и дам лекарство. Не бойся, это не больно. Мама может остаться, если захочет.
Кэсс мгновенно зарделась.
— Я… я ей не мама. Ее родители… ну, вы понимаете…
— Да, да, конечно. — Доктор Линн закивала. — Каждый из нас кого-то потерял. Ну что ж, кем бы вы ей ни являлись, девочка к вам привязана. Так что, если пожелаете, можете остаться на время осмотра.
— Да, спасибо.
Кэсс села на стул у стены и принялась рассматривать свои пальцы. Да уж, от красивого маникюра не осталось и следа. Похоже, грязь насмерть впиталась под ногти, и ее оттуда уже ничем не убрать. А сами ногти? Стриженные под корень, с налетом, совершенно неухоженные. Но кто сейчас заботится о красоте?
Доктор казалась нормальной. В аптеке Кэсс почувствовала себя спокойнее. Только вот Лорен вызывала у нее дрожь по телу. На первый взгляд выглядела дружелюбной, но от нее постоянно исходило что-то неприятное, темное.
— А Лорен — она у вас главная? — спросила Кэсс.
Мэй Линн улыбнулась.
— Нет. У нас демократия: нет главных и второстепенных. В нашей общине каждый имеет права, равные правам остальных. Люди вносят вклад в общее дело — кто на что способен. Я работала медсестрой в клинике до начала эпидемии и в период ее разгара. Помню, как к нам чуть ли не каждую минуту привозили десятки больных. То были страшные дни. В клинике не хватало мест, людей клали на пол прямо в коридорах. Они умирали один за другим, а потом превращались в этих… тварей. Старики, женщины, дети — все подряд. Когда зараженных стало больше, чем здоровых, и от врачей уже не было толку, я бросила пост и убежала. Скиталась по городу, пряталась от них до тех пор, пока Лорен меня не нашла. Здесь я могу заниматься тем, что хорошо знаю, и помогать людям. Жаль, что нас осталось мало.
— А кем была сама Лорен? У нее сильные лидерские качества.
— Она работала психологом в центре поддержки для женщин, страдающих от насилия в семье. Благодаря ей многие освободились от тирании и начали новую жизнь. Она — мудрая женщина, и всегда помогает нам не сдаваться, когда кажется, что все потеряно.
— Значит, психолог, — подытожила Кэсс для себя. Теперь стало понятно, почему эта женщина легко может уговорить человека действовать так, как ей хочется. Представители этой профессии знают толк в убеждении. Что бы ни говорили доктор и сама Лорен, Кэсс не поверит в демократию. Она не верила в нее никогда. Любое стадо кто-то погоняет. Так было испокон веков. С чего бы устоявшемуся режиму вдруг поменяться?
Два брата-близнеца, представившиеся Дэйвом и Люком, повели Ракель и остальных новичков наверх по эскалатору. Он давно замер и превратился в обычную лестницу. Подниматься по ней было не слишком удобно, но никто не жаловался.