Aila Less – Сломанный алгоритм бессмертия (страница 4)

Он повернулся к Паршину, который забился в угол операционной и стоял там, вжавшись спиной в стену, с лицом, на котором не было ни кровинки.

– Ты знал, – тихо сказал Илай. – Ты знал, что это здесь. Потому и нервничал. Потому и не хотел меня пускать. Ты не просто препарировал труп, Паршин. Ты искал это. Или наоборот – пытался это спрятать.

Паршин открыл рот, но вместо слов из его горла вырвался только нечленораздельный хрип. Он затряс головой, замахал руками, пытаясь то ли откреститься, то ли убежать, но ноги не слушались его, приклеенные к полу ужасом.

– Говори, – приказал Илай, делая шаг в сторону санитара. В его руке больше не было пилы, но сам он, его фигура, его голос, его взгляд – всё это было страшнее любого инструмента. – Кто тебя нанял? Кто сказал проследить за телом? Кто заплатил, чтобы ты нашёл это и уничтожил до того, как кто-то заметит?

– Я… я не… – Паршин заикался, давясь словами. – Мне сказали… просто посмотреть… просто убедиться, что всё чисто… я не знал, что он… что там внутри… я только устроился месяц назад, мне нужны были деньги, у меня сестра больная, ей на операцию надо…

– Заткнись, – оборвал его Илай беззлобно, почти устало. – Свою историю расскажешь следователям, когда тебя будут брать за соучастие в убийстве. А пока…

Он вытащил из кармана плаща тот самый старый накопитель – флешку, найденную на месте преступления, – и аккуратно, стараясь не повредить контакты, поднёс её к чипу в черепе Ванга. Экран накопителя вспыхнул. Загорелся синим, потом красным, потом пошёл рябью. И вдруг на нём, прямо на крошечном дисплее, проступили буквы, складывающиеся в одно-единственное слово: ПОМОГИ

– Чёрт, – выдохнул Морган, пятясь от стола. – Это что, оно живое?

Илай не ответил. Он смотрел на экран, на это отчаянное «ПОМОГИ», пришедшее из ниоткуда, из мёртвой головы, из чипа, который не должен был работать, но работал. И в голове у детектива, который думал, что его уже ничем не удивить, начала складываться новая картина мира. Ванг был мёртв. Но кто-то внутри него – или внутри чипа – всё ещё хотел жить.

– Морган, – сказал Илай, не оборачиваясь. – Вызывай подкрепление. Оцепляй морг. Никого не выпускать. А ты, – он наконец посмотрел на Паршина, – сядь на пол и не рыпайся. У нас теперь не просто убийство. У нас, кажется, появился свидетель.

– Свидетель? – переспросил Морган тупо. – Где? Кто?

Илай кивнул на череп, на чип, на флешку с молящим о помощи словом.

– Там. Внутри. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, Морган, то Ванг не просто хранил секреты. Он сам стал секретом. Его загрузили. Скопировали. Украли. А тело оставили здесь, чтобы мы думали, что он просто умер.

– Но это невозможно, – возразил патологоанатом. – Для аплоада нужно согласие, нужно оборудование, нужно…

– Нужно только одно, – перебил его Илай. – Нужно, чтобы кто-то очень богатый и очень могущественный захотел получить бессмертие, но не захотел платить за него по закону.

Он посмотрел на флешку, на пульсирующее «ПОМОГИ», и впервые за долгие годы в его груди шевельнулось что-то похожее на азарт. На желание докопаться до истины, чего бы это ни стоило.

– Ну что ж, – тихо произнёс он, обращаясь то ли к мёртвому Вангу, то ли к тому, кто прятался в чипе, то ли просто к самому себе. – Давай знакомиться. Меня зовут Илай Ксантос. Я детектив. И, судя по всему, теперь я работаю на тебя.

Флешка мигнула в последний раз и погасла, словно услышав его и успокоившись. В операционной воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипами Паршина, сидящего на полу, да тяжёлым дыханием Моргана, который никак не мог прийти в себя от увиденного. А Илай стоял над телом человека, который оказался не совсем мёртв, и думал о том, что самое паршивое в его работе – это даже не ложь. Самое паршивое – это когда правда оказывается сложнее любого вранья.

Глава 3: Призрак

Участок Илая Ксантоса находился в полуподвальном помещении бывшего бомбоубежища на стыке уровней «Дельта» и «Эпсилон», там, где бетонные стены вечно сочились влагой, а система вентиляции работала с таким надрывом, словно каждое утро готовилась испустить дух. Три кабинета, они же – одна приёмная, комната для допросов, она же – столовая, и личный закуток самого Илая, который когда-то был аптечным складом, но теперь вмещал в себя письменный стол, видавший виды сейф, два стула разной степени разболтанности и терминал.

Терминал был отдельной гордостью детектива. Старая, допотопная машина, собранная ещё до эры всеобщей чипизации, когда компьютеры были просто компьютерами, а не продолжением человеческого мозга. Громоздкий монитор на электронно-лучевой трубке, который весил килограммов двадцать и при включении издавал звук, похожий на взлетающий грузовой шаттл. Системный блок, внутри которого Илай собственноручно заменил половину деталей, потому что запчасти к такой древней технике давно не выпускали. И клавиатура – тяжёлая, механическая, с кнопками, которые надо продавливать с усилием, чтобы они сработали.

– Господин Ксантос, – раздалось из коридора, едва детектив переступил порог своего убежища. – Вас срочно требует начальник управления. По видеосвязи. Сказал, что если вы не подключитесь в ближайшие пять минут, он пришлёт наряд для принудительной доставки.

Илай даже не обернулся на голос дежурного. Он лишь устало махнул рукой, давая понять, что услышал, и прошёл в свой кабинет, с грохотом захлопнув за собой металлическую дверь. Он опустился в кресло, и уставился на мигающий экран терминала. Там, в углу монитора, пульсировал красный значок входящего вызова с грифом «Срочно. Уровень допуска: начальник управления».

– Чёрт бы тебя побрал, – пробормотал Илай, протягивая руку к клавише приёма.

Экран мигнул, помехи на секунду скрыли изображение, а затем на нём проявилось лицо человека, которого Илай ненавидел больше, чем проржавевшие трубы в своём кабинете, больше, чем утренние пробки на пересадочных узлах, больше, чем дешёвый синтетический кофе из автомата в коридоре.

Пол Эдлунд. Начальник управления по особым расследованиям. Человек, который сделал карьеру не на раскрытых преступлениях, а на умении вовремя закрывать глаза на то, что корпорациям не хотелось выносить на свет. Гладко выбритое лицо, идеально уложенные волосы, дорогой костюм, в котором даже складки на локтях выглядели так, словно их проектировали лучшие дизайнеры Верхнего Уровня. И глаза. Пустые, стеклянные глаза человека, который давно уже смотрит на мир не сам, а через фильтры своей нейросети, выдающие ему готовые решения и правильные эмоции.

– Ксантос, – произнёс Эдлунд без приветствия. Голос его звучал ровно, без модуляций – ещё один признак того, что он говорит не сам, а через корректор речи, встроенный в имплант. – Я ждал вашего звонка три часа. Три часа, Ксантос. Вы знаете, сколько стоит моё время в пересчёте на рабочие единицы?

– Понятия не имею, – Илай откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол, демонстративно игнорируя субординацию. – И знать не хочу. Если вам так дорого ваше время, зачем тратите его на звонки всяким старым козлам вроде меня?

Эдлунд поморщился. Его нейросеть явно предлагала несколько вариантов реакции на эту наглость, и он выбирал между ними, сверяясь с внутренним интерфейсом.

– Перейдём к делу, – наконец произнёс он, останавливаясь на варианте «деловое игнорирование». – Дело Ванга. Я ознакомился с предварительным отчётом. Сердечная недостаточность. Закрывайте.

Илай медленно опустил ноги со стола и подался вперёд, приближая лицо к экрану. Настолько близко, что Эдлунд на том конце провода, судя по лёгкому изменению выражения лица, едва заметно отшатнулся.

– Сердечная недостаточность, – повторил Илай, смакуя каждое слово. – Вы уверены, господин начальник?

– Я уверен в том, что написано в отчёте, который вы сами подписали, – отрезал Эдлунд. – Или у вас есть основания сомневаться в собственной компетентности?

– У меня есть основания сомневаться во всём, что пахнет тухлятиной, – Илай откинулся обратно. – А это дело пахнет так, что хоть противогаз надевай. У Ванга не было нейросети, но он получил цифровой удар. В его черепе мы нашли шунт двадцатилетней давности. Кто-то читал его мысли, Эдлунд. Кто-то копался у него в голове годами, а потом поджарил ему мозги, когда он узнал лишнее. И вы хотите сказать мне, что это сердечная недостаточность?

На том конце провода повисла пауза. Эдлунд смотрел куда-то в сторону, явно советуясь со своим имплантом, получая инструкции, просчитывая варианты.

– Шунт, – наконец произнёс он. – Вы уверены, что это именно шунт, а не, скажем, медицинский имплант старого образца, который Ванг мог поставить по каким-то личным причинам?

– Я сорок лет вскрываю трупы, – жёстко ответил Илай. – Я знаю разницу между кардиостимулятором и шпионским устройством. Это шунт. Нелегальный. Несертифицированный. Такой, какие ставили только военным и шпионам, пока корпорации не прикрыли эту лавочку.

– И где он сейчас? – спросил Эдлунд, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на живой интерес.

– Там же, где и был, – соврал Илай не моргнув глазом. – В голове Ванга. Я не стал его извлекать, чтобы не нарушать целостность улики.

На самом деле чип лежал у Илая в сейфе, завёрнутый в стерильную салфетку, а в голове Ванга теперь зияла пустота, которую Морган залепил временной пломбой, но Эдлунду об этом знать было совершенно не обязательно.