Aila Less – Сломанный алгоритм бессмертия (страница 5)

– Понятно, – начальник управления снова замолчал, сверяясь с невидимыми советчиками внутри своей головы. – Хорошо, Ксантос. Оставьте это дело. Передайте материалы в архив. Дальнейшим расследованием займётся отдел корпоративной безопасности. Ваша миссия окончена.

– Моя миссия, – Илай медленно поднялся из кресла, нависая над экраном, – заканчивается только тогда, когда я сам решу, что она закончена. А я пока не решил.

– Это не просьба, Ксантос, – голос Эдлунда стал жёстче, в нём прорезались металлические нотки. – Это приказ. Подчинитесь, или я отстраню вас от работы сегодня же. Ваша пенсия, ваши льготы, ваша лицензия – всё это повиснет на волоске. Вы этого хотите?

Илай посмотрел в глаза начальнику. Точнее, в те пустые стекляшки, которые этот человек называл глазами. И усмехнулся.

– Эдлунд, – сказал он тихо, почти ласково, – вы даже не представляете, как мне плевать на пенсию, льготы и лицензию. Я слишком стар, чтобы бояться потерять работу. И слишком опытен, чтобы не заметить, когда меня пытаются отмазать от настоящего дела. Так что можете катиться со своими приказами туда, где ваш драгоценный имплант не ловит сигнал.

Он нажал кнопку отбоя, и экран погас. В кабинете воцарилась тишина. Только вентиляция гудела где-то в стене, да старый терминал тихо потрескивал, остывая после разговора. Илай постоял немного, глядя на чёрный экран, потом подошёл к сейфу, набрал код и извлёк из недр металлического ящика два предмета. Первый – та самая флешка, найденная на месте преступления, которую он предусмотрительно не стал упоминать в отчёте. Второй – шунт, извлечённый из головы Ванга, крошечный кусочек чужой воли, вживлённый в кость.

Он вернулся к столу, сел и долго смотрел на эти две вещи, разложенные перед собой. Флешка была старой, покрытой царапинами, с облупившейся краской на корпусе. Такие не выпускали уже лет двадцать. Шунт, наоборот, выглядел почти новым, хотя технология тоже считалась устаревшей.

– Ну и что ты такое? – пробормотал Илай, обращаясь к флешке. – И что ты скрываешь?

Ответа не последовало. Детектив вздохнул, сунул флешку в карман, а шунт спрятал обратно в сейф. Потом достал из ящика стола початую бутылку виски, налил в мутный стакан, который мыли, кажется, в прошлом десятилетии, и залпом выпил. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя после себя тепло и лёгкое онемение.

За окном его кабинета, если можно было назвать окном узкую бойницу под самым потолком, выходящую в вентиляционную шахту, давно наступила ночь. В Новом Вавилоне не было дня и ночи в привычном понимании – здесь всегда горели огни, всегда работали заводы, всегда гудели механизмы. Но по биологическим часам организм требовал отдыха, и город подчинялся этому требованию, приглушая освещение в жилых секторах и снижая активность транспорта. Илай посмотрел на часы. Три ночи по стандартному времени колонии. Самое время, чтобы заняться тем, что нельзя делать при свете дня, под присмотром начальства и коллег.

Он включил терминал. Монитор засветился, издав тот самый звук взлетающего шаттла, который так бесил всех, кто хоть раз оказывался в этом кабинете. Система загружалась медленно, с кряхтеньем, перебирая старые файлы, проверяя соединения, ворча на нехватку памяти. Илай терпеливо ждал. Он привык к своему старику. Они понимали друг друга.

Наконец на экране появился рабочий стол – примитивный, без голографических иконок и анимированных обоев, просто список папок и программ на чёрном фоне. Илай достал из кармана флешку, повертел её в пальцах, словно пытаясь угадать, что она скрывает, и вставил в разъём системного блока. Порт был старым, ещё USB-формата, и флешка вошла в него с лёгким щелчком.

– Ну, давай, – сказал он экрану. – Покажи, что ты такое.

Сначала ничего не происходило. Система молчала, переваривая новое устройство, определяя драйверы, сканируя содержимое. Потом на экране появилось стандартное окно: «Обнаружен новый носитель. Открыть папку? Да/Нет». Илай щёлкнул мышью по кнопке «Да». И в этот момент всё пошло не так. Экран мигнул, погас, засветился снова, но вместо привычного списка файлов на нём появилась рябь. Помехи. Статические разряды, которые полосовали изображение по горизонтали, превращая его в мешанину из чёрного, белого и серого. Из динамиков, которые Илай обычно держал отключёнными, раздался пронзительный визг, от которого заложило уши.

– Какого чёрта? – Илай дёрнулся было выдернуть флешку, но рука замерла на полпути.

Потому что на экране начало происходить что-то странное. Помехи постепенно успокаивались, собирались в центре, формировали очертания. Сначала это был просто сгусток пикселей, хаотично перемещающихся по чёрному полю. Потом сгусток приобрёл форму – нечёткую, дрожащую, но всё более отчётливую. Человеческую форму.

Илай смотрел, как на его старом, допотопном мониторе, который никогда не показывал ничего сложнее текстовых отчётов и примитивных схем, проступает лицо. Лицо девушки. Она была молодой. Лет двадцать – двадцать пять, насколько можно было судить по искажённому помехами изображению. Тонкие черты, большие глаза, длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Но самое странное заключалось не в этом. Самое странное было в том, что она светилась. Её кожа, её волосы, её одежда – всё состояло из миллионов мельчайших точек света, которые пульсировали, двигались, перетекали друг в друга, создавая иллюзию живого существа.

– Привет, – сказала девушка.

Голос шёл из динамиков, но звучал странно – с искажениями, с провалами, с металлическим эхом. И при этом каждое слово отзывалось рябью на её лице, заставляя изображение на секунду рассыпаться и собираться вновь. Илай не ответил. Он неподвижно сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и смотрел на экран так, словно перед ним материализовался призрак. Что, в общем-то, почти так и было.

– Ты меня слышишь? – спросила девушка, склонив голову набок. Это движение тоже сопровождалось помехами – её шея на секунду превратилась в мешанину пикселей, а потом восстановилась. – Пожалуйста, скажи, что ты меня слышишь. Мне очень нужно, чтобы ты меня слышал.

– Кто ты? – наконец выдавил из себя Илай. Голос его прозвучал хрипло, словно он не пил несколько дней, хотя бутылка виски стояла рядом, на столе.

– Меня зовут Айрис, – ответила девушка, и при этих словах изображение на экране стабилизировалось, стало чуточку чётче. – Точнее, меня так звали при жизни. Сейчас… сейчас я даже не знаю, как меня зовут. Наверное, всё ещё Айрис. Других имён у меня нет.

– При жизни? – переспросил Илай, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Я Элиас Ванг, – сказала девушка, и от этих слов у Илая перехватило дыхание. – Вернее, была им. Вернее… Ох, как же это сложно объяснить, когда у тебя нет языка и губ.

Она замолчала, и изображение её на экране задрожало, словно она пыталась справиться с эмоциями, которые не могли существовать в цифровом мире.

– Тот человек, которого ты нашёл, – продолжила она наконец. – В дорогом костюме и дешёвых ботинках. Это было моё тело. Моё старое, человеческое, тёплое тело, в котором я прожила пятьдесят семь лет. Но я – это не только тело. Я – это мысли, воспоминания, страхи, надежды. И всё это, – она обвела руками пространство вокруг себя, – всё это никуда не делось. Я здесь. Я в ловушке.

Илай молчал. Он смотрел на экран, на эту светящуюся девушку, которая утверждала, что она – мёртвый мужчина, и пытался переварить услышанное.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс он, – что ты – цифровая копия Ванга?

– Я не копия, – с нажимом ответила Айрис. – Копия – это когда оригинал остаётся, а дубликат существует отдельно. Оригинала больше нет. Моё тело мертво. Мои нейроны сгорели. Но то, что делало меня мной, – моя личность, моя душа, называй это как хочешь – было загружено сюда. На этот сервер. В этот чип. Я не копия, Илай. Я – это я. Просто в другой форме.

– Откуда ты знаешь моё имя? – насторожился детектив.

– Я знаю о тебе всё, – просто ответила Айрис. – Я видела тебя на месте преступления. Я слышала, как ты разговаривал с криминалистом. Я чувствовала, как ты держал эту флешку в руках. Я… я была там. Частично. Обрывками. Моё сознание фрагментировано, разбросано по разным носителям, но часть меня осталась здесь. Ждала. Надеялась, что кто-нибудь найдёт эту флешку и подключит её. Кто-нибудь достаточно старый, чтобы у него был подходящий разъём.

Илай невольно посмотрел на свой терминал, на этот музейный экспонат, который он так любил за надёжность и независимость от сетей.

– Ты специально оставила флешку там? – спросил он. – Чтобы кто-то вроде меня её нашёл?

– Нет, – Айрис покачала головой, и это движение снова вызвало помехи. – Я не оставляла. Я даже не знала, что она там. Последнее, что я помню из «реальной» жизни, – это ужин в своём кабинете и странное головокружение. А потом… потом я очнулась здесь. В темноте. В одиночестве. Среди миллиардов битов информации, которая была моей жизнью, но стала моей тюрьмой.

Она замолчала, и в этом молчании было столько отчаяния, что даже Илай, видавший виды циник, почувствовал что-то похожее на жалость.

– Меня убили, – тихо сказала Айрис. – Кто-то влез в мой шунт, прочитал всё, что хотел, а потом послал импульс, который сжёг мои нейроны. Я умерла в реальности, но моё сознание уже было скопировано. Украдено. Перенесено сюда. Я не знаю зачем. Не знаю, кто это сделал. Но я знаю одно: я не хочу исчезать.