Aila Less – Северный ветер для южной розы (страница 5)
Элеанор кивнула, хотя в темноте он вряд ли мог разглядеть этот жест. Она отступила от окна, взяла со столика листок, который ещё не успела сжечь, и вернулась к подоконнику. Помедлив мгновение, она начала читать – тихо, чуть смущаясь, но с той внутренней силой, которая делала её голос особенным:
Когда она замолкла, в саду повисла такая тишина, что было слышно, как падают лепестки с роз. Джулиан стоял не двигаясь, и на глазах его блестели слезы.
– Ваше высочество… – прошептал он наконец. – Я даже представить не мог, что вы… что внутри вас… – Он запнулся, подбирая слова, и вдруг выпалил: – Это гениально! Это лучше всего, что я когда-либо слышал!
Элеанор улыбнулась – впервые за весь этот долгий, тяжёлый день.
– А теперь уходите, – сказала она мягко.
– Я уйду, – с готовностью ответил он, но в его голосе послышалась мольба. – Но позвольте мне прийти снова завтра?
– Приходите, – тихо ответила она.
Он низко поклонился, и бесшумно растворился в темноте сада. Элеанор ещё долго стояла у окна, глядя на луну и вдыхая аромат ночных цветов. В груди у неё теплилось что-то новое, незнакомое – надежда? Предчувствие? А может быть, просто радость от того, что она не одна в своей тоске.
В далёком Вальгриме, в главном зале Вороньей Крепости, король Тормунд обсуждал предстоящую поездку принца Каэлена.
– Пусть южане увидят наконец, что такое настоящая честь Вальгрима! – громко произнёс Тормунд, ударив кулаком по подлокотнику. – Каэлен поедет не с пустыми руками, а с нашей гордостью! Я отправлю с ним лучших воинов клана Горных Орлов, чтобы они показали этим… поэтам, как держать меч!
Сир Гаррик, стоявший у трона, медленно кивнул.
– Верно, – ответил он твёрдо. – Принц покажет им силу севера. А если кто-то из этих южных выскочек попробует его оскорбить… я лично объясню им правила хорошего тона.
Он похлопал по рукояти меча, и несколько воинов одобрительно хмыкнули.
Мастер Орик сидел чуть поодаль, перебирая какие-то бумаги – редкое зрелище в Вальгриме, где письменность не жаловали.
– Надеюсь, он не поддастся их шёлкам и улыбкам, – проворчал Орик. Голос его был низким, полным недоверия. – Они умеют плести сети из слов. Я читал отчёты наших купцов – они могут обвести вокруг пальца кого угодно. Принц должен быть настороже.
Он поднял глаза на Тормунда и добавил:
– Особенно эта их принцесса. Говорят, она умна не по годам и получила лучшее образование в их Академии. Она будет пытаться манипулировать им, использовать его чувства. Каэлен к такому не готов – он привык к честным поединкам, а не к словесным играм.
– Ты сомневаешься в моём сыне, Орик? – нахмурившись, спросил Тормунд.
– Я сомневаюсь в южанах, – твёрдо ответил старый советник. – А это разные вещи. Но предупредить его я обязан.
Но для Элеанор эта ночь стала настоящим моментом откровения, когда все эмоции смешались в один вихрь: тревога от давления отца, которое нарастало с каждым разговором, романтическая надежда, теплящаяся в тайно написанных стихах, спрятанных под подушкой, и неумолимое давление короны, которое она носила, но с растущей усталостью, въедающейся в саму душу день за днём.
Глава 3: Северный ветер
На балконе королевской ложи стояла принцесса Элеанор. Она держала в руках веер, но не обмахивалась им – стояла неподвижно, глядя вниз с балкона, где уже слышался тяжёлый топот копыт и нарастающий звон металла. Рядом находилась королева Изабелла в тёмно-изумрудном платье – с каменным лицом, но с лёгкой тревогой в глазах, которую скрывала лишь привычка к самообладанию. Король Аларик, в парадном мундире с золотыми эполетами, стоял чуть позади. Леди Софи, в розовом платье с кружевным зонтиком, нервно теребила край ткани, переминаясь с ноги на ногу.
Лорд-канцлер Годфри, в своём неизменном чёрном камзоле, с пером и свитком в руках, суетился у перил, громко бормоча, чтобы перекрыть шум:
– Всё должно быть идеально, без единой ошибки! – воскликнул он, размахивая пером. – Расстояние между рядами – ровно три шага, ни дюйма меньше!
Внизу, на широкой аллее, вымощенной белым мрамором и усыпанной лепестками роз, уже показалась делегация Вальгрима, въезжающая с размеренной мощью. Они двигались не как гости, а как завоеватели, решившие не поднимать мечи, но и не скрывать своей силы, от которой воздух казался тяжелее. Впереди восседал король Тормунд – в чёрных доспехах, без единого украшения, кроме стального медведя на груди.
Его громовой голос разносился над площадью, перекрывая плеск фонтанов и гул толпы:
– Вперёд, сыны севера! – воскликнул он, поднимая кулак в стальной перчатке. – Покажем южанам, что такое настоящая честь, выкованная в снегах и крови!
За ним следовал принц Каэлен Родриг Вальгрим, наследник Стального Трона. Высокий, выше всех спутников на голову, с длинными тёмными волосами, собранными в тугой хвост на затылке. Доспехи его были практичны: чёрная кожа, усиленная стальными пластинами, без драгоценностей, и прочего. Он ехал на вороном жеребце, который громко фыркал, бил копытом по мрамору и мотал головой, чувствуя напряжение хозяина в каждом мускуле.
Рядом с принцем ехал сир Гаррик – в кольчуге, с топором за спиной, рукоять которого торчала над плечом. Он вертел головой, не скрывая детского восторга.
– Смотри, Орик, какие тут цветочки! – воскликнул он, показывая рукой на клумбы с алыми маками. – У нас такие только в теплицах растут, да и то вянут быстро!
Мастер Орик, ехавший в арьергарде, едва касался стременами мрамора. Серый плащ из грубой шерсти колыхался, а взгляд скользил по каждой золотой розе на стенах.
– Цветочки… Южные штучки, – проворчал он, качая головой. – Главное, чтобы принц не забывал, зачем мы здесь.
Рыцари Элизиума, в белых плащах с золотой вышивкой розы – символа королевского дома, – стояли неподвижно вдоль аллеи, но лица их были напряжены. Один из них, молодой лейтенант с тонкими усиками, наклонился к соседу и прошептал, не отрывая взгляда от северян:
– Они выглядят так, будто на войну пришли, а не на переговоры, – сказал он. – Посмотри на их топоры…
– А ты на их коней посмотри, – ответил второй, постарше, с шрамом на щеке. – Это же звери, а не лошади. Такой копытом ударит – и прости-прощай, белый плащ.
Первый нервно сглотнул и поправил плащ:
– Боги, зачем мы согласились на этот союз?
Второй усмехнулся невесело:
– Затем, что выбора нет. Империя на востоке не дремлет. Лучше эти медведи, чем те… змеи.
А в это время на балконе королевской ложи, где воздух дрожал от жары и ароматов, герцог Джулиан д’Анже подошёл к Элеанор с изящным поклоном. Его голос прозвучал мягко, обволакивающе, с ноткой восхищения, которое он не скрывал ни от кого.
– Ваше высочество, – произнёс он, и нежно взяв её руку, поднимая к губам и целуя пальцы с лёгким, почти трепетным прикосновением. – Вы сегодня воплощаете само лето во всей его красе и великолепии. Даже солнце, заливающее Элизиум, кажется бледнее рядом с вашим сиянием, которое ослепляет всех вокруг.
Элеанор вежливо улыбнулась. Уголки её губ поднялись ровно настолько, чтобы не обидеть, но взгляд её оставался прикованным к аллее внизу, где движение набирало силу, а сердце уже билось чаще от предчувствия.
– Благодарю вас, герцог, – ответила она тихо. – Но сегодня не время для комплиментов, когда дело касается будущего королевства.
Джулиан не отступил ни на шаг. Его пальцы задержались на её руке чуть дольше положенного, а голос стал ниже, полный заботы и скрытой решимости, которую он старался показать только ей.
– Я вижу ваше волнение, принцесса, – продолжил он, наклоняясь ближе. – Оно читается в каждом движении, в каждом взгляде. Позвольте мне стоять рядом и защищать вас. Если этот северянин осмелится сказать хоть слово не по чину, хоть намёк на неуважение, я встану между вами, клянусь честью д’Анже. Я не позволю никому омрачить ваш день.
– Джулиан, хватит, – перебила его Софи резко, подойдя с другой стороны. Её платье колыхнулось от движения, а зонтик качнулся. – Смотрите. Они уже здесь.
Делегация плавно остановилась у подножия широкой лестницы, что вела к дворцу. Король Тормунд спрыгнул с коня первым, тяжёлые сапоги гулко ударили о мрамор, отозвавшись эхом по всей площади. Каэлен последовал за ним без промедления: его движения были точны, выверены, полны сдержанной, но ощутимой силы. Он медленно поднял голову – и в этот миг их взгляды с принцессой Элеанор встретились впервые, пронзив воздух острым, почти осязаемым напряжением.
Элеанор почувствовала, как сердце её резко сжалось в груди, дыхание перехватило. Его глаза прошлись по ней с мгновенной, почти физической оценкой – без восхищения, без уважения, только презрение и скука в глубине.