Aila Less – Прах «Восходящего Солнца» (страница 3)

— Ну, суки, — прошептал он, отстёгивая «Грозу» от магнитного крепления на бедре. — Давайте, повеселимся.

Он рванул вверх, уходя от новой очереди, и одновременно открыл огонь по ближайшему малому дрону. Пули «Грозы» застучали по броне, высекая искры, но не причиняя серьёзного вреда. Дрон вильнул в сторону, уклоняясь, и выпустил ракету. Нолан заложил крутой вираж, закрутив джетпак вокруг собственной оси, уходя от ракеты по нисходящей спирали. Снаряд пронесся в каком-то метре от плеча и взорвался далеко внизу, подняв в воздух облако токсичной пыли.

Выровнявшись, Нолан снова открыл огонь — теперь прицельно, по открытым двигателям. Повезло. Одна из пуль попала точно в винт. Дрон взвыл на одной ноте, задымил и, кувыркаясь рухнул вниз, в мёртвый лес. Оттуда донёсся глухой взрыв, и на долю секунды вспыхнуло пламя, почти сразу погасшее в радиоактивной почве. Но радоваться было рано. Ведущий гексакоптер уже разворачивался для решающей атаки, и его спаренная турель смотрела прямо на Нолана.

— Твою мать, — выдохнул он, понимая, что уйти от такого плотного, кинжального огня не получится.

Выход оставался один — нырять в облако радиоактивной пыли, которое клубилось внизу, прямо над Зоной Отчуждения. Рискованно до безумия. Фильтры могут не выдержать, джетпак рискует заглохнуть, а мутанты внизу только и ждут, когда с неба упадёт свежее мясо. Но это лучше, чем быть разорванным в клочья крупнокалиберной очередью. Нолан сложился и камнем рухнул вниз, прямо в серую, ядовитую муть. Пули просвистели над головой, но он уже нырнул в спасительную пелену, и турель потеряла его из виду. Джетпак затрясло в крупной дрожи, двигатели закашляли, зачихали, на панели тревожно замигала красная лампа — топливо было на исходе, фильтры стремительно забивались пылью. Ещё немного — и он рухнет.

Нолан летел вслепую, ориентируясь только по приборам. Навигатор показывал, что до цели осталось каких-то десять километров. Он вынырнул из облака на высоте ста метров, надеясь, что пираты отстали. Не отстали. Проклятый гексакоптер висел в полукилометре, разворачивая турель. Второй малый дрон заходил слева, отрезая путь к отступлению. Нолан принял решение за долю секунды. Он рванул в сторону малого дрона, включив форсаж на остатках топлива. Дрон не успел среагировать — Нолан врезался в него на полной скорости, ударив корпусом о корпус. Раздался душераздирающий скрежет металла, дрон закувыркался, теряя управление, и рухнул вниз.

Нолан тоже потерял управление. Джетпак взвыл, задымил и перешёл в неконтролируемое падение. Земля приближалась с ужасающей скоростью, и Нолан понимал: если не сгруппироваться, от него останется лишь мокрое место. Он изо всех сил дёрнул ручку аварийного торможения. Сработали тормозные двигатели — слабые, почти бесполезные, но это было лучше, чем ничего. Падение немного замедлилось, но не прекратилось. Нолан врезался в верхушки мёртвых деревьев, с хрустом ломая гнилые ветки, кувыркаясь, ударяясь о стволы, и наконец рухнул на землю с такой силой, что из лёгких разом выбило весь воздух.

Несколько долгих секунд он просто лежал, глядя в серое небо сквозь треснувшее, заляпанное грязью забрало шлема. Джетпак дымился в нескольких метрах, представляя собой груду безнадёжно убитого металла. Топливный индикатор показывал абсолютный ноль. Фильтры жизни орали красным, захлёбываясь сигналами тревоги. Рука нестерпимо болела, в боку при каждом вдохе что-то мерзко хрустело.

Нолан с трудом приподнялся на локтях, и огляделся. Вокруг был мёртвый лес. Навигатор на запястье равнодушно высвечивал: до цели — десять километров пешком.

— Отлично, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ватные ноги. — Просто отлично.

Нолан отстегнул бесполезный джетпак и бросил его. Проверил оружие: «Гроза» цела, два запасных магазина в кармане, разрывные патроны при нём. Детектор Джима коротко пискнул и сразу затих — ловить здесь было нечего, кроме радиации, которая на приборах уже подбиралась к критической отметке. Нолан поправил съехавший на бок рюкзак, прислушался к себе. Боль в боку — похоже, трещина в ребре или даже перелом. Ничего, с таким не умирают. Главное — идти.

Он сверился с компасом, глянул на навигатор и, превозмогая боль, зашагал на восток — туда, где в десяти километрах отсюда, лежал остов корабля «Восходящее Солнце».

Глава 2: Ковчег

Нолан шёл уже два часа, когда мёртвый лес наконец начал редеть. Каждый шаг давался с трудом, превращаясь в пытку: рёбра ныли тупой, ноющей болью, в правом ботинке противно хлюпало (мембрана, кажется, порвалась при падении, и радиоактивная жижа делала своё дело), а счётчик Гейгера на запястье давно перестал подавать звуковые сигналы. Он просто горел ровным, зловещим оранжевым светом, обозначая уровень радиации, при котором любой нормальный человек уже давно бежал бы отсюда со всех ног. Но Нолан не бежал. Во-первых, бежать он был просто не в состоянии. Во-вторых, бежать было некуда, кроме как вперёд.

Лес кончился внезапно. Вместо чёрных, обугленных стволов перед Ноланом раскинулась бескрайняя равнина, покрытая слоем серого, мелкого пепла. А посреди этой равнины, тянулось то, что когда-то было оживлённой транспортной артерией, — шоссе. Нолан выбрался на бетонку и остановился, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Шоссе уходило вдаль, к самому горизонту, теряясь в серой, непроглядной мгле. Когда-то по нему мчались машины, грузовики, автобусы, возившие обычных людей с их обычными заботами. Теперь это была просто полоса растрескавшегося, выщербленного временем бетона, засыпанная песком и ядовитым пеплом.

Нолан подошёл к ближайшей — огромной фуре, перевернувшейся на бок и наполовину ушедшей в спекшуюся землю. Кабина была смята в гармошку, будто по ней со всей силы ударили гигантским кулаком. Сквозь треснувшее, покрытое сетью разводов лобовое стекло он увидел скелет водителя. Мертвец так и остался сидеть за рулём, пристёгнутый истлевшим ремнём безопасности, намертво сжимая костлявыми пальцами обгоревший руль.

Нолан перевёл взгляд дальше. Метрах в ста от фуры стоял ещё один остов — небольшая легковушка, почти целая, если не считать отсутствия колёс и выбитых стёкол. В салоне тоже виднелись скелеты. Двое: взрослый и маленький, детский. Крошечный череп, привалившийся к материнскому плечу, смотрел пустыми глазницами в свинцовое небо, которого его обладатель так и не увидел.

— Господи, — выдохнул Нолан. Он никогда не был религиозен, но здесь, ему вдруг до острой боли захотелось перекреститься.

Он зашагал дальше, стараясь не смотреть по сторонам, но дорога мёртвых не отпускала его. Шоссе вело прямо к цели — навигатор на запястье неумолимо отсчитывал последние километры. До корабля оставалось всего три. Три километра по этому кладбищу надежд. Нолан миновал ещё несколько машин, груду разбитых контейнеров, из которых когда-то вывалился какой-то груз (ржавые, проржавевшие насквозь банки, рассыпавшиеся по бетону, словно гигантские конфетти), и наконец увидел ЕГО.

Корабль лежал на боку, пробив в мёртвой земле глубокую борозду длиной в несколько километров. Он был настолько огромен, что Нолан даже не смог сразу оценить его истинные размеры — глаз цеплялся за отдельные детали, не в силах охватить чудовищную громадину целиком. Обшивка почернела и оплавилась при входе в плотные слои атмосферы, но кое-где ещё угадывались остатки краски и эмблемы корпорации «Аркология» — стилизованное солнце, неохотно восходящее над стилизованной же планетой.

Нолан стоял на самом краю огромного кратера, образовавшегося при падении, и просто смотрел. Больше полувека эта махина пролежала здесь, в радиоактивной пустоши, терпеливо дожидаясь, пока кто-нибудь придёт и разбудит её. Или похоронит окончательно. Он осторожно спустился в кратер, огибая огромные куски обшивки, отвалившиеся при ударе, и подошёл к тому, что когда-то было входным шлюзом. Массивные створки были сорваны мощным внутренним взрывом — видимо, сработала аварийная система разгерметизации, когда корабль вошёл в атмосферу. Внутри зияла непроглядная чернота, и оттуда тянуло ледяным холодом, резким запахом озона и ещё чем-то сладковато-тошнотворным, от чего у Нолана защипало в носу.

Он включил фонарь, встроенный в нагрудник скафандра, передёрнул затвор «Грозы» и шагнул в чрево корабля. Первое, что он увидел, был коридор. Длинный, бесконечный, уходящий далеко вглубь, с низким, давящим на плечи потолком и стенами, отделанными светлым пластиком, который теперь покрылся паутиной глубоких трещин и въевшейся копотью. Аварийные световые ленты на полу горели тускло-красным — они питались от автономных изотопных источников и должны были работать ещё лет сто, даже если сам корабль давно мёртв.

Нолан медленно двинулся по коридору, стараясь ступать как можно тише. Коридор привёл его в просторный зал — судя по планировке, центральный холл корабля. Здесь когда-то находился пост охраны, турникеты для досмотра, несколько пластиковых скамеек для ожидающих. Трупы лежали повсюду. Они не сгорели и не истлели в привычном смысле слова — вакуум и космический холод законсервировали их, превратив в мумии, обтянутые пергаментной, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали кости. Нолан насчитал не меньше дюжины тел. В основном — в форме экипажа «Аркологии», синей, с серебристыми нашивками. Но были и другие — люди в гражданской одежде, в лёгких скафандрах низкого давления, и даже один — в чём-то, отдалённо напоминающем больничную пижаму.