Аида Ким – Серебро в крови (страница 2)

– Ты забрел далеко от своих лесов, щенок, – её голос прозвучал низко, бархатно, без единой нотки неуверенности. Она позволила ему вибрировать той старой силой, что дремала в её горле веками. – Или твоя стая наконец выбросила тебя на помойку, где ты и принадлежишь?

Её слова должны были задеть, спровоцировать. Она изучала реакцию. Малейшее движение мышц на его лице, напряжение в челюсти, расширение зрачков. Он был не просто силён. Он был красив в этой своей грубой, незамысловатой мощи. Резкие черты, тёмные волосы, падавшие на лоб, глаза, которые даже в темноте отсвечивали жёлтым – не постоянным свечением оборотня, а глубинным отблеском, как у волка, поймавшего свет фар.

Кейл не ответил сразу. Его нос чуть дрогнул, вбирая её запах. Цветущие ночные лилии, старые винные погреба, морозная пыль и под этим – сталь. Холодная, отточенная, смертельная сталь. Вампирша. Аристократка. Самый опасный вид. Его внутренний зверь рванулся вперёд, требуя броситься, разорвать эту холодную красоту на куски. Но что-то ещё, что-то человеческое и глубоко одинокое, заставило его остаться на месте. Она пахла не просто врагом. Она пахла… пониманием. Таким же одиночеством, закалённым в вечности.

– Мои леса там, где я сам решаю, – наконец произнёс он. Голос был хрипловатым, будто нечасто используемым. В нём слышался скрытый рык. – А эта помойка пахнет вашей вычурной тоской, кровосос. Сбежала с званого ужина?

Уголок её рта дрогнул – не улыбка, а намёк на неё, острый, как бритва.

– Званый ужин, как ты выражаешься, только что закончился. А на десерт, как видишь, подают нечто более… пикантное.

Она сделала лёгкий шаг вперёд, сократив расстояние до восьми шагов. Её плащ распахнулся, и он увидел, как облегающее платье повторяет каждый изгиб её тела – узкая талия, округлость бёдер, высокие, упругие груди. Это была красота ледяной скульптуры, и от этого хотелось либо разбить её, либо растопить своим теплом. Кейл почувствовал, как по его жилам разливается не просто ярость, а иное, более сложное чувство. Желание. Грубое, неприкрытое, животное. Оно ударило в пах тупой, тяжелой волной.

– Пикантное, – повторил он, и его взгляд скользнул по её шее, где под безупречно бледной кожей пульсировала синеватая жилка. Он представил, как его клыки – не длинные и изящные, как вампирьи, а короткие и крепкие – впиваются туда. Как её холодная кровь хлынет ему в глотку. – Ты даже не представляешь, насколько.

Элиана почувствовала этот взгляд как физическое прикосновение. Тепло. Невыносимое, пьянящее тепло. Оно грозило растопить её изнутри. Она видела, как его руки сжались в кулаки, как мускулы на предплечьях играли под кожей. Сила в нём клокотала, едва сдерживаемая. Она всегда презирала оборотней за их необузданность, за их рабство перед инстинктами. Но в этом… в этом была какая-то чудовищная честность.

– Что ты здесь ищешь? – спросила она, уже не провоцируя, а действительно желая знать. – Серебряная пыль на ветру. Магический след. Это не твоя стихия, волк.

Кейл мотнул головой в сторону заброшенных складов.

– Там что-то было. Нечто старое. Оно звало. – Он не стал скрывать. Ложь казалась здесь оскорблением. – Как и ты сейчас.

Последние слова повисли в воздухе, заряженные неприкрытым вызовом. Элиана замерла. «Оно звало». Значит, он тоже почувствовал этот призыв. Не просто нарушение границ. Что-то большее. Возможно, артефакт. Или портал. Или ловушку. Это меняло дело. Он был не врагом, а… свидетелем. Возможно, даже ключом.

Но всё это отступило на второй план перед простой, неистовой физиологией их встречи. Каждая клетка её тела, веками довольствовавшаяся холодным совершенством, вдруг взбунтовалась, потребовав этого дикого жара. Она видела, как его зрачки расширились, поглощая жёлтый ободок. Видела, как поднялся комок в его горле. Слышала учащённый, громкий стук его сердца. Оно билось для неё. Эта мысль была непристойной и восхитительной.

– Я не зову, – прошептала она, сделав ещё шаг. Теперь между ними было пять шагов. Запах его – пот, лес, металл и та чистая, звериная мужская суть – обрушился на неё. – Я предупреждаю.

– Предупреждаешь о чём? – он тоже двинулся навстречу, небрежной, раскачивающейся походкой хищника. Четыре шага. – О том, что тебе хочется убежать? Или о том, что тебе хочется подойти ближе?

Три шага.

Элиана не отвечала. Её собственные клыки, обычно скрытые, удлинились, надавили на нижнюю губу. Инстинкт говорил: атакуй, пей, доминируй. Но более глубокий, забытый инстинкт шептал что-то иное. Она подняла руку, не для угрозы, а почти с любопытством. Кончики её ледяных пальцев почти коснулись его груди, одетой в тонкую хлопковую ткань. Жар, исходящий от него, был почти осязаемым.

Кейл вздрогнул, как от удара током. Её прикосновение, даже через ткань, было как ледяной ожог. Болезненно. Ослепительно. Сдерживаемый внутри зверь рвался наружу, требуя ответить на вызов, заявить права на эту холодную добычу.

Но в том же мгновении волна желания, острое, всепоглощающее, захлестнуло разум. Его собственная кожа, всегда горячая, словно загорелась под её ледяными кончиками. Он услышал, как у него самого из груди вырвался низкий, подавленный стон.

Элиана почувствовала эту внутреннюю битву в нём каждой порой. Её дар, тот самый, что дремал в бальном зале, проснулся, подпитываемый близостью этой необузданной силы. Она не читала его мысли – с оборотнями это было невозможно, их сознание было бурлящим потоком инстинктов. Но она чувствовала эмоции. Гнев, превращающийся в жгучую потребность. Одиночество, жаждущее соприкосновения. И яростное, первобытное влечение, на которое её собственное тело отзывалось пульсацией глубоко внизу живота, теплом, которого у неё не должно было быть.

Её пальцы не отдёрнулись. Наоборот, они легли на его грудь всей ладонью, ощущая под тканью твёрдые очертания мышц и бешеный ритм сердца. Оно билось как птица в клетке – мощными, отчаянными ударами.

– Сдерживаемый внутри, – закончила она его прерванную мысль шёпотом, полным тёмной усмешки. – Я знаю это чувство. Клетка из плоти и приличий. Как это… утомительно.

Кейл наклонил голову. Его дыхание стало шумным, горячим облаком в холодном воздухе. Он чувствовал, как её холод проникает сквозь ткань, успокаивая огонь под кожей, но лишь для того, чтобы разжечь его в другом месте, глубже.

– Твоя рука как лёд, – прорычал он, но не отстранился. Его собственная рука поднялась, медленно, будто против воли, и сомкнулась на её запястье. Его пальцы были огромными, шершавыми, и их жар почти обжигал её аристократичную, безупречную кожу. – Но внутри, я чувствую, у тебя горит. Что, кровосос? Твоего холодного портвейна недостаточно, чтобы согреться?

Он потянул её руку прочь от своей груди, но не отпустил. Наоборот, он притянул её чуть ближе, так что расстояние между ними сократилось до двух шагов. Теперь она чувствовала его тепло всем телом, как если бы стояла у раскалённой печи. Запах его стал гуще, опьяняюще мужским.

– Порой хочется… более крепкого напитка, – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. Её зрачки расширились, поглощая синеву, показывая, что хищник в ней тоже пробудился. – С диким послевкусием.

Его губы приоткрылись, обнажив зубы, которые пока оставались человеческими, но обещали иную форму. Он провёл большим пальцем по её запястью, по тонкой, как бумага, коже, под которой струилась синеватая сеть вен.

– Осторожно в своих желаниях, аристократка. Дикое послевкусие может оказаться последним, что ты почувствуешь.

Угроза висела в воздухе, но она лишь заставила её улыбнуться по-настоящему – медленно, обнажая кончики длинных, острых клыков.

– Угрозы? От одинокого волка, который пришёл на зов, который даже не понимает? – Она наклонила голову, её губы оказались в сантиметрах от его подбородка. Её дыхание, холодное и сладкое, коснулось его кожи. – Мне скучно, щенок. Мне смертельно скучно вот уже триста лет. А ты… ты пахнешь бурей. Пахнешь тем, что может эту скуку развеять. Пусть даже сломав мне шею.

Это признание, такое откровенное и бесстрашное, обезоружило его больше, чем любая угроза или магия. Его хватка на её запястье ослабла, превратившись скорее в объятие. Он видел в её глазах ту же пустоту, что грызла и его – пустоту изгоя, для которого весь мир был либо охотничьим угодьем, либо клеткой.

– Что за зов? – спросил он, его голос потерял хриплый вызов, став почти нормальным, заинтересованным. – Ты тоже его слышала?

– Чувствовала, – поправила она. – На вкус, как серебряная игла на языке. Это магия. Древняя. И здесь, на этой помойке, как ты выразился, что-то её пробудило. Или… выпустило.

Она наконец выскользнула из его хватки, но не отступила. Её пальцы скользнули вверх по его руке, к плечу, ощущая стальную упругость бицепса.

– Ты пришёл сюда не просто так. Ты ищешь. Как и я. Возможно, мы ищем одно и то же.

Кейл закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться. Её прикосновения сводили его с ума. Каждое лёгкое движение её пальцев зажигало искры по всему телу. Он думал о том, как легко было бы сорвать с неё это чёртово платье, прижать к холодной стене склада и войти в неё, заставив её ледяное тело кричать от его жара. Мысль была настолько яркой, настолько реальной, что он почувствовал, как напрягается в джинсах, жаждая прикосновения.