AI Lex – Нулевой элемент (страница 4)

Себастьян аккуратно присел, удерживая Корнея на мушке своего ледяного взгляда, и подобрал трофеи. В кошелях глухо, весомо зазвенело. Открыв один из них, он увидел тяжёлую, крупную металлическую дробь тёмного цвета со странным маслянистым отливом. Это была местная валюта Нижнего Улья — так называемые железные «капли», имевшие хождение среди рабочих, ремесленников и мелких банд. Всего в двух кошельках оказалось около пятидесяти таких капель — отличный стартовый капитал для человека, у которого минуту назад не было ничего, кроме кандалов и ржавой стены.

— А теперь самое главное, Корней, — Себастьян уверенным движением накинул серую куртку на свои худые плечи. Она была великовата, но отлично скрывала грязную, прожжённую робу узника и придавала ему вид обычного жителя технических секторов. — Вы оба сейчас спокойно зайдёте в плавильную мастерскую. Туда, откуда я только что вышел.

Лицо Корнея моментально побледнело ещё сильнее, превратившись в маску смертного ужаса. Он повалился на колени, едва не целуя маслянистые плиты пола.

— Нет! Господин Себастьян, пощадите! Там же чистый яд! Мы задохнёмся через десять минут, лёгкие сгорят! Это верная смерть, не губите христианские души!

— Вентиляция в мастерской заблокирована снаружи, так? — спокойно спросил Себастьян, застёгивая куртку на все пуговицы. — Где именно вы её заварили или перекрыли?

— Прямо над дверным проёмом, в технической нише коридора Там чугунная задвижка и три стопорных болта. Мы просто заклинили рычаг железным клином, чтобы никто не смог открыть её изнутри, — быстро выговорил Корней, трясущимся пальцем указывая на потолок туннеля.

Себастьян перевёл взгляд вверх. Его геометрическое зрение мгновенно выявило замаскированный люк в каменном своде коридора, покрытый толстым слоем вековой копоти, и тяжёлый чугунный рычаг, намертво заклиненный куском ржавой арматуры. Силовые векторы чётко показывали, что вся конструкция находится под колоссальным внутренним давлением запертого горячего воздуха, шедшего из нижних вентиляционных шахт.

— Отлично. Проверим расчёты, — Себастьян подошёл к люку, прицелился и точным, выверенным ударом своего штыря выбил заклинивший рычаг по вектору противовеса, ударив строго в слабое звено фиксатора.

Раздался яростный, оглушительный свист, похожий на рёв спускающего пар локомотива. Чугунная задвижка с грохотом сдвинулась в сторону, открывая проход. Из вентиляционного отверстия мощный поток свежего, холодного воздуха, нагнетаемого гигантскими турбинами Верхних уровней, буквально ворвался в туннель, создавая сильную обратную тягу. Зеленоватый, тяжёлый ртутный пар из выбитой двери плавильни моментально потянуло вверх, в вытяжную трубу секторов утилизации, очищая помещение мастерской за считанные секунды. Настил пола в комнате покрылся мелкой серебристой росой осевшей ртути, но сам воздух стал абсолютно безопасным для дыхания.

— Внутри вас никто не услышит, — Себастьян указал штырём на открытый, очищенный от газа проём. — Заходите. Сидите там тихо до завтрашнего полудня. Если попытаетесь высунуться раньше или поднять шум — я найду способ обрушить этот туннель вместе с вашими головами. Чертеж потолочных перекрытий этого сектора я уже изучил, поверьте, мне хватит одного точного удара по замковому камню галереи, чтобы похоронить вас здесь заживо. Смета на обрушение у меня в голове.

Бандиты, осознав, что им даруют жизнь и не собираются травить ядом, не стали искушать судьбу и проверять инженерные знания сурового юноши. Корней поспешно поднялся, помог встать раненому напарнику, который продолжал держаться за пробитое плечо, и оба ликвидатора покорно побрели внутрь плавильни, хромая и оглядываясь. Себастьян поднял с пола тяжёлую дубовую дверь, перекосил её в проёме, упёр в каменные пазы стены и с помощью своего штыря и обломков кандалов намертво заклинил дверное полотно снаружи, превратив мастерскую в надёжную импровизированную камеру заключения. Выбраться оттуда без специального инструмента или помощи извне у них не было ни единого шанса до прихода смены.

Оставшись один в холодном коридоре, Себастьян первым делом избавился от остатков цепей на ногах, которые мешали быстрому шагу. Используя найденный складной нож, кусок штыря и зрение архитектора, он за пару минут нашёл скрытые дефекты в соединительных заклёпках ножных колец, приложил точечное усилие под нужным углом и полностью снял их. Облегчение было колоссальным, словно с плеч свалилась многотонная плита. Новое тело Себастьяна, хоть и оставалось худым и слабым от голода, теперь двигалось свободно, легко и бесшумно.

Он ещё раз пересчитал добытые ресурсы, разложив их по карманам куртки: пятьдесят две железные капли, острый складной нож с костяной ручкой, прочная тёплая одежда, связка ключей от технических помещений Нижнего уровня и, самое главное, чистое время — почти сутки до того, как Филипп Горн обнаружит пропажу своих людей и начнёт задавать вопросы. Это было огромным преимуществом, которое требовалось реализовать с максимальной эффективностью.

Пора было выбираться наружу, в сам город. Себастьян развернулся и быстрым, уверенным шагом направился в противоположную от правого поворота сторону коридора, туда, откуда веял свежий, прохладный сквозняк технической вентиляции.

Через триста метров туннель закончился массивной стальной решёткой, перекрывающей выход в основной распределительный коллектор. Себастьян без труда подобрал нужный ключ из трофейной связки, провернул его в ржавом, покрытом машинной смазкой замке и толкнул тяжёлые железные прутья вперёд. Решётка со скрипом отворилась.

Перед его глазами впервые открылся истинный, циклопический масштаб мира, в который его забросила судьба.

Себастьян замер на краю металлической смотровой площадки, непроизвольно до боли в суставах вцепившись пальцами в ограждение. Увиденное поражало воображение и заставляло мозг земного инженера содрогаться от безумной смеси профессионального восторга и глубокого экзистенциального ужаса. На Земле он строил масштабные объекты, но этот мир превосходил любые фантазии футуристов.

Шестой Улей представлял собой колоссальный, уходящий в немыслимую глубину планеты и высь индустриальный кратер, построенный внутри гигантского тектонического разлома. Наш герой находился на одном из самых нижних технологических ярусов этой гигантской человеческой муравейни, где воздух казался осязаемым от копоти.

Сверху, на высоте нескольких километров, туманное небо планеты было полностью закрыто переплетением циклопических стальных ферм, многоярусных мостов и парящих подвесных платформ Верхних уровней, где в роскоши жили маго-алхимические кланы, высшие чиновники Комитета и родовая элита. Оттуда вниз, в бездну Нижних секторов, падали огромные, прорезающие вечный смог столпы искусственного электрического света, окрашивая туман в грязно-жёлтые тона.

Вокруг Себастьяна, насколько хватало глаз во все стороны гигантского колодца, кипела безумная, хаотичная и безжалостная жизнь Нижнего Улья. Мириады металлических переходов, жилых ячеек-трущоб, вырубленных прямо в отвесных скалах, и чадящих цехов лепились друг к другу слоями, как соты диких пчёл на обрыве. В воздухе стоял непрерывный, давящий на барабанные перепонки оглушительный гул, от которого вибрировал сам металл смотровой площадки: грохотали гигантские паровые поршни вентиляционных систем, где-то внизу мерно и тяжело ухали многотонные кузнечные молоты, со скрежетом вращались открытые шестерёночные передачи размером с трёхэтажный городской дом. Сверху, с промежуточных магистралей и технологических платформ, непрерывно капало тёмное, маслянистое техническое масло, заставляя металлические настилы улиц и подвесных мостов тускло блестеть, словно чешуя гигантского доисторического ящера.

Воздух здесь был плотным, горячим и перенасыщенным запахами гари, серы, дешёвой химической еды, угольного дыма и сырости подземелий. По узким подвесным мосткам, вибрирующим от вечного движения механизмов, и тёмным галереям внизу двигались тысячи людей — рабочие в серых брезентовых робах, алхимические чернорабочие с прожжёнными фартуками, мелкие торговцы суррогатами, надсмотрщики в кожаной броне и нищие оборванцы. Это был суровый мир пара, ржавчины и Живого Металла. Мир, где человеческая жизнь стоила дешевле фунта низкосортного угля, а реальная сила кланов измерялась исключительно объёмом подконтрольных ртутных цистерн и рангом крови.

«Колоссальная антропогенная нагрузка на несущий каркас разлома, — автоматически отметил про себя Воронов, осматривая эту безумную архитектурную мешанину через призму своего дара. — Половина этих консольных мостов и жилых подвесов держится на честном слове, старых заклёпках и чей-то грубой магии фиксации. Сталь источена коррозией, несущие балки деформированы под весом верхних ярусов. Весь этот сектор — одна сплошная аварийная зона, готовая рухнуть от одного серьёзного резонанса. Идеальное место для того, кто умеет находить скрытые дефекты и строить империи на чужих ошибках».

Себастьян глубоко вдохнул этот тяжёлый, пахнущий гарью и раскалённым металлом воздух. Остаточная слабость в теле начала постепенно отступать, сменяясь холодной, яростной инженерной уверенностью. Его лишили всего: честного имени семьи, статуса, богатства, фамильного наследия отца и даже собственного прежнего тела. Его списали со счетов, признав безобидной «нулёвкой» и безвестным трупом в запертом подвале. Филипп Горн и Комитет Кредиторов уже праздновали лёгкую победу, деля остатки имущества Дома Верди.