AI Lex – Нулевой элемент (страница 5)

Но они совершили роковую ошибку в своих расчётах. Они не знали, что в этот прогнивший, готовый рухнуть мир пришёл профессиональный реставратор аварийных объектов. Человек, который умеет лечить бетон, ломать сталь, пересчитывать сметы и находить скрытые трещины в самых прочных и незыблемых фундаментах. Любая система имеет предел прочности. И у Комитета Кредиторов он тоже есть.

— Ну что, мастер Филипп Горн и все ваши клановые инспекторы — тихо, сквозь зубы прошептал Себастьян, глядя на далёкие, сияющие чистыми электрическими огнями Верхние уровни Шестого Улья. — Давайте проверим ваш предел прочности. Смету на вашу утилизацию я утверждаю лично. Посмотрим, как ваши конструкции выдержат мой проект.

Он уверенно ступил на шаткую, мелко вибрирующую железную лестницу, ведущую со смотровой площадки вниз, к людским потокам рабочих кварталов, и растворился в вечном смоге Нижнего Улья, готовый начать свою первую и самую главную перестройку.

Глава 3 Точка опоры

Смотровая площадка дрожала под ногами, как больная лошадь, готовая рухнуть на колени. Себастьян оторвал пальцы от ржавого ограждения и шагнул на вибрирующую железную лестницу, уходящую вниз, в густое марево Нижнего Улья. Каждая ступенька мелко тряслась от ударов гигантских прессов где-то в скальных недрах. Воздух здесь был не просто влажным — он казался жирным, осязаемым, и каждый глоток оставлял на языке привкус окалины и отработанного пара.

Он спускался медленно, давая новому телу привыкнуть к свободе движений. Кандалов больше не было, но память о стальных обручах всё ещё пульсировала в лодыжках. Каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах — итог долгого голодания и отравления ртутными парами. Себастьян мысленно провёл экспресс-оценку своего состояния: вес — килограммов пятьдесят пять при росте около ста семидесяти, жировая прослойка отсутствует, мышцы атрофированы, но координация сохранилась. «Ходячий стройматериал, а не человек», — хмыкнул он про себя. — «Но и из ржавой арматуры можно собрать несущую конструкцию, если знать, где ставить распорки».

Лестница вывела его на узкий мост, перекинутый между двумя скальными выступами. Под мостом, метрах в тридцати, бурлила тёмная жижа — смесь воды, машинного масла и, судя по характерной радужной плёнке, остатков ртути. Вокруг нависали многоярусные деревянно-металлические строения, похожие на гигантские ласточкины гнёзда. Кое-где горели тусклые фонари, кое-где свет сочился из щелей покосившихся дверей. Запах жареного лука, дешёвого табака и кислого пива перебивал техническую вонь.

Себастьян спустился на нижнюю галерею и смешался с толпой. Люди вокруг были такими же серыми, как куртка на нём: измождённые лица, руки в мозолях, потёртые робы. Никто не смотрел друг на друга дольше секунды — здесь безразличие было главной бронёй. Он двинулся по течению, прислушиваясь к обрывкам разговоров.

— ...фильтры опять подорожали, Комитет содрал шкуру...

— ...слышал, в Седьмом секторе обрушилась шахта, тридцать человек засыпало...

— ...а Дом Верди, говорят, полностью выкупил Горн, теперь его люди хозяйничают в плавильнях...

Себастьян сжал челюсти. Имя Горна звучало так часто, словно его выжгли на каждом углу. Значит, слухи уже разошлись, и Комитет не скрывает своей победы. Это одновременно и плохо (враг силён) и хорошо (Горн самоуверен, а значит, слеп).

Он остановился у лотка с горячим бульоном, который торговал старый угольщик с выбитым зубом. За медную каплю — одну из трофейных — ему налили жидкий, но пахнущий съестным мясом суп в глиняную кружку. Себастьян жадно выпил, чувствуя, как тепло разливается по пустому желудку. Заодно он небрежно спросил:

— Скажи, старик, где тут можно переночевать по-тихому, без бумажек? Я с рудников, документы потерял.

Угольщик покосился на него, на худые плечи, но не стал допытываться. Такие истории здесь были обыденностью.

— В «Ржавом штыре» через два квартала, — буркнул он, указывая костлявой рукой в туман. — Там хозяйка — тётка Роза, ей наплевать на жетоны, лишь бы платил. Но если начнёшь буянить — выкинет в шахту.

Себастьян кивнул и двинулся дальше, запоминая путь. Его глаза безостановочно работали: он сканировал дома, балконы, трубы, оценивая прочность креплений, угол наклона лестниц, трещины в кладке. Этот мир был колоссальной строительной ошибкой, которую можно и нужно было использовать.

«Ржавый штырь» оказался ночлежкой в бывшем техническом цеху. Внутри пахло потом и машинным маслом. Хозяйка — грузная женщина с прокуренным голосом — сдала ему угол на нарах за три капли, даже не взглянув в лицо. Себастьян лёг на жёсткое дерево, прикрыл глаза и впервые за несколько часов позволил себе расслабиться.

Но разум не отдыхал. Он перебирал факты: Филипп Горн, старший ликвидатор, контролирует имущество Верди, готовит сделку с Кроули, у него есть доступ к ртутным резервуарам, но он не технарь — он бюрократ. Его сила в бумагах и деньгах. Его слабость — непонимание физики процессов.

«Чтобы обрушить здание, — подумал Себастьян, — не обязательно ломать стены. Достаточно удалить один несущий документ из его папки. Или подменить чертёж. Но для этого мне нужен доступ к архивам».

Он вспомнил, что Корней упоминал Канцелярию Шестого Улья, где хранятся все инженерные планы. Попасть туда с его внешностью и без документов — задача почти нереальная. Но у него были ключи от технических помещений, а также уникальный дар, который позволял видеть скрытые каналы вентиляции и слабые места в системах безопасности.

На следующее утро он первым делом отправился на поиски старого знакомого его отца — Греты. Грета была оценщицей, женщиной с острым глазом и ещё более острым языком. Когда-то она часто бывала в доме Верди, составляла описи оборудования. Себастьян помнил, как отец уважал её за честность. Если она ещё жива и не переметнулась к врагам, она могла стать его первым якорем в этом враждебном мире.

Он нашёл её контору в третьем ярусе — небольшой закуток между складом и пивной. Над дверью висела вывеска: «Грета Фольц — оценка движимого и недвижимого имущества. Дёшево и точно». Себастьян постучал. Дверь открыла сухопарая женщина лет пятидесяти с седыми прядями в тёмных волосах и цепким взглядом. Она узнала его не сразу, но когда он назвал имя отца и прошептал пароль, которым они обменивались при жизни главы Дома («Серая ртуть не подводит»), её лицо побелело.

— Себастьян? — прошептала она, втягивая его внутрь и захлопывая дверь. — Ты жив? Но Горн объявил тебя мёртвым, мы уже переписывали титулы...

— Я живучее, чем кажется, — сухо ответил он. — Мне нужна твоя помощь.

Грета быстро пришла в себя. Она рассказала, что Горн действительно присвоил все активы Дома, но не знает об одном скрытом резервуаре в старом фундаменте плавильни — о нём знал только глава Верди. Горн торопится продать объект на аукционе через неделю, потому что боится, что старые кредиторы предъявят права. Себастьян понял: если он сможет доказать, что объект технически опасен, аукцион отменят, а Горн потеряет доверие Комитета.

— Мне нужны чертежи, — сказал Себастьян. — Оригиналы, с пометками отца. Где они?

— В центральном архиве Канцелярии, — Грета нахмурилась. — Туда просто так не войти. Но есть один способ: завтра набирают временных техников для проверки паровых магистралей. Работа грязная, низкооплачиваемая, но с ней выдают временный пропуск. С твоими ключами и знаниями ты сможешь проникнуть в архив на пару часов.

Себастьян кивнул. Это был план.

Он провёл остаток дня за картами Улья, которые Грета раздобыла у своих знакомых. Он запоминал расположение вентиляционных шахт, запасных выходов, технических коридоров, которыми пользовались только ремонтники. В его голове выстраивалась трёхмерная модель целого сектора — со всеми слабыми местами, узкими проходами и точками обрушения. К вечеру он настолько точно знал маршрут, что мог бы пробежать его с закрытыми глазами.

Грета принесла ему поесть — густую похлёбку с хлебом. Себастьян ел медленно, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Он заметил, что его дар не ограничивается только строительными конструкциями — он начал видеть скрытые дефекты в механизмах, которые окружали его в конторе. Старый пресс для бумаг скрипел и не закрывался до конца. За несколько минут Себастьян определил, что ось смещена на полтора миллиметра из-за износа втулки. Грета, наблюдая за ним, ахнула.

— Ты видишь то, чего не видят другие, — сказала она. — Как отец. Только у него это было на уровне интуиции, а у тебя — как чертёж.

— Я инженер, — коротко ответил Себастьян, не вдаваясь в подробности. — Ладно. Завтра я иду в архив.

Ночью он почти не спал. Мысли метались: что, если его узнают по приметам? Если Горн уже разослал описание? Но выхода не было. Он должен был перехватить инициативу, пока противник празднует победу. Утром он натянул на себя грязную рабочую робу, которую раздобыла Грета, и отправился к пункту набора техников.

Очередь оказалась длинной — десятки оборванцев, готовых работать за еду и жалкие две капли в день. Себастьяна пропустили по предъявлению поддельной рекомендации (Грета оказалась искусной фальшивомонетчицей). Ему выдали медную бирку с номером и направили в сектор «Д-7» — тот самый, где находился архив Канцелярии.