Ахмедхан Зирихгеран – Двое в тревожном городе (страница 3)

– Ты б не ставил тут тачку, – сочувственно сказал другой полицейский, – ресторану угрожают, мы поэтому тут патрулируем, мало ли что, покоцают тачку.

– Баркалла за совет, – улыбнулся я, – неужели и этот закроют, и так мест мало стало, где можно пивка пропустить.

– Ты с таким перегаром за руль собрался, – рассмеялся явно расслабившийся сержант, – хлопнут тебя, всю копейку отдашь потом.

– Так я за документами шёл, – соврал я, – а теперь, после того что вы сказали, надо тачку хотя бы во двор дома перегнать.

– Давай досмотрим и машину, и документы предъяви, – сержант двинулся к машине.

– Без проблем, – я открыл с пульта багажник, достал из бардачка документы и отдал их сержанту.

– Давай так, – улыбнулся сержант после того, как я закрыл багажник, – убирай машину во двор, но если мы увидим тебя на дороге, то хлопнем без разговора. У тебя в крови спирту ещё завались.

– Базару нет, – пожал я им руки, – тут оставлять действительно не вариант.

ППСники, запрыгнув в УАЗик, поехали дальше, а я, проехав за ними и посмотрев, куда они направились, свернул во двор и закоулками выехал из района. Потом, скользнув в Узбекгородок, проскочил его и, почти не выезжая на главные дороги, лишь однажды переехав Калинина, приехал домой.

Город я знал наизусть, и объехать все обычные места, где дежурят гаишники, для меня проблемой не было. Родители с дачи ещё не вернулись. Я, приняв душ, улёгся перед телевизором.

Незаметно пролетел день. Лежать надоело, да и по телевизору особо нечего смотреть. Одевшись, я сел в машину и не спеша поехал за Аськой. Айка жила тут же, недалеко. Улицы были полны народу, везде были пробки. Вечер воскресенья всё-таки. Все рестораны и кальянные забиты. Я как раз собрался звонить Аське, как где-то рядом страшно громыхнул взрыв.

Машина подскочила так, что я выронил телефон. Не успел я его поднять, как на машину посыпались камешки. Я резко вывернул вправо и, проехав по бордюру, ещё раз свернул направо, слева же вовсю полыхало пламя, взрыв случился как раз за углом. Мне просто повезло.

Получалось, что Айка живёт как раз там, где случился взрыв.

Остановившись, я поднял наконец-то телефон, завалившийся куда-то под сиденье, и набрал Аське. Но она не отвечала. Раз набрал, два. Ничего.

И тут я испугался.

Я так не пугался никогда, даже сейчас, когда взрыв произошёл буквально в сотне метров от меня, страха не было. А вот когда Аська не ответила на звонок, у меня внутри всё похолодело.

Дрожащими руками схватившись за руль, я рванул к дому Айки. Я понимал, что через место взрыва ехать смысла нет. И, сделав круг, собрался подъехать с другой стороны. Но это оказалось не так легко. Все улицы были забиты транспортом. Кто-то рвался от места взрыва, кто-то, наоборот, туда. Загнав машину на тротуар, я побежал. Всё это время я продолжал звонить, но длинные гудки шли один за другим, а ответа не было. Неужели они вышли на улицу в этот момент?!

У общего двора, где жила Айка, стояли люди и смотрели на горящие за углом машины и развороченную улицу. Я за их спинами скользнул во двор и подбежал к уютно светящимся окнам.

Я хотел было уже стучать в дверь, но сквозь неплотно прикрытые занавески увидел Аську, – она, держа микрофон в руках, что-то пела. Подойдя ближе, я услышал грохот музыки и увидел, что Аська, Айка и ещё две малознакомые мне девушки увлечённо поют. У меня отлегло от сердца, по телу разлилось блаженное расслабление, и только руки немного дрожали.

Набрав вновь её номер, я увидел, что её телефон лежит тут же, на подоконнике, на зарядке. На экране засветилась моя фотка и подпись «Красавчик Ар». Я заулыбался и поймал себя на мысли, что не знал, как записан у неё в телефоне. Привычка не лезть в чужие телефоны сказывалась.

Я включил на телефоне фонарик и стал светить в окно, надеясь, что меня заметят. Мне повезло, именно Аська и заметила. Увидев краем глаза свет, она повернулась и, разглядев меня в окне, подбежала, схватила телефон, увидела там пропущенные, смеясь, постучала себя телефоном по голове и пошла к дверям. Там уже её встречал я.

– Ой, извини, Ар, – чмокнула она меня в щёку, благо, никого рядом не было, – музыка гремит, не слышала, подожди, я сейчас выйду.

– Хочешь, останься, – я взял её ладошку в свою, – вы там неплохо зажигаете.

– Да не, мы и так собирались, скоро родители Айкины должны прийти, подожди в машине.

– Я тут подожду, не торопись, – улыбнулся я, – иди.

Музыка в доме утихла, стал слышен вой сирен на улице, шумный говор людей и какие-то мелкие щелчки. Весь двор был заполнен дымом, будто туманом.

– А чего в машину не пошёл? – услышал я Аськин голос, она, уже цокая каблучками, выходила, и вдруг вскрикнула и повисла на мне.

– Что случилось? – не понял я, но схватил её, чтобы не упала.

– Рука, смотри, рука, – слёзы вдруг хлынули из её глаз, – вот же, впереди.

И действительно, примерно в метре от меня, на цементе двора лежала чья-то оторванная, потемневшая кисть руки. Что это было и откуда, я понял сразу, просто в сгущающихся сумерках и второпях я не заметил её и прошёл мимо, теперь же она лежала прямо у нас на пути, и тёплый свет Айкиного окна освещал её. Я не стал ничего объяснять, просто, покрепче прижав Аську к себе, прошёл мимо.

Огонь на улице полыхал уже поменьше, или, может, его просто стало хуже видно, улица была заставлена пожарными и полицейскими машинами. Ничего не говоря, пошёл в обратную сторону.

– Опять взрыв, да? – сразу догадалась Аська. – А мы и не слышали.

– Да, за углом, как раз я ехал сюда.

– Поэтому у тебя такое лицо было, – Аська сильно прижалась ко мне, – а я, дура, подумала, что ты ревнуешь и выслеживаешь.

– Успокойся, – потрепал я её волосы, – взрывом больше, взрывом меньше.

– Ну да, – согласилась она, – уже обычное дело.

– Куда пойдём? – я дошел до машины и, открыв дверь, усадил её на сиденье. – Где мы ещё не были?

– Считай, везде были, – глаза её ещё были влажные, и свет уличных фонарей отражался в них, – мне без разницы, куда.

– Ты Айке-то позвони, скажи, что да как, а то сидит дома, наверное, и не знает.

– Да, точно, – Аська вытащила из сумочки телефон и принялась звонить.

А я поехал по вечерним улицам, мимо забитых народом ресторанов и кафешек. Как будто и не было взрыва тут, невдалеке, как будто не горели машины, освещая пламенем всё вокруг. Я и сам уже не помнил всего этого, даже оторванная рука не испугала меня, да и видел уже подобное, правда, по телевизору, в новостях.

Человек ко всему привыкает, и я в этом убедился сам. Я был голоден и, свернув к морю, поехал на Орджоникидзе. Шашлычок нам не помешает, подумал я, наблюдая краем глаза, как успокоившаяся уже Аська оживлённо рассказывает Аиде о том, какой ужас лежит у них во дворе.

3

Пляж гудел, крики детей и взрослых перемешивались с шумом прибоя. Изредка этот шум разрывал крик торговок, таскающих по пляжу мешки с варёной кукурузой, да стучал на стыках рельсов поезд. Я любил прийти на пляж рано утром и, нырнув пару раз, засыпать под эту какофонию звуков. Пока поднимающееся солнце не выгоняло меня либо опять в воду, либо в парк, под тень деревьев.

Аське тоже понравилось ходить со мной на пляж по утрам. Не каждый, конечно, день. По выходным. Когда можно не торопиться на работу.

Для меня эти походы на пляж были почти единственным способом расслабиться и оказаться вновь в детстве, когда я по полдня проводил тут. Лёжа под солнышком и утопая в пляжном гвалте, я опять становился тем беззаботным пацаном из тихого южного города.

– Арти, а говорят, война будет, – не открывая глаз, сказала Аська, – все говорят.

– Будет – уедем, – я потрепал ладонью её веером лежащие на моей груди волосы, – никаких проблем.

– Ты такой спокойный, – голос Аськи был довольный, – все уезжают.

– Есть такое дело, – я тоже закрыл глаза и положил голову на пакет с одеждой, – многие на старте, если что, сходу рванут.

– И зачем люди воюют, – Аськина ладонь сжала моё плечо, – когда можно жить и любить?

– Да по-разному, – ответил я, хотя мне не хотелось говорить, шум прибоя и сливающийся в гул говор людей на пляже убаюкивал, – у кого мозгов нет, у кого выбора.

– А почему нет мозгов? – Аська, видимо, приподняла голову, и острые кончики её волос укололи меня.

– У одних мозги идеями заменены, – усмехнулся я, – у других деньгами.

– Красавчик Ар, – вдруг затрясла Аська меня за плечи, – я такое платье чёткое на «Восточке» приглядела, а у меня денег не хватает.

– Вот как прожаримся, так сразу и проскочим, – усмехнулся я, – хотя «Космос» ближе.

– А я и там смотрела, – не поняла Аська моей подколки, – нет там того, что мне по душе.

– Спи, давай, – положил я ладонь ей на голову, – болтушка.

– А твоя ладонь как шапочка, – хихикнула Аська, – от жары спасает.

– Да, жарит конкретно, – я открыл глаза и приподнялся, – нырнём?

– Нырнём, – согласилась Аська и вскочила.

– С разбегу, – вскочил я следом, – кто первый?

– Ты, – подмигнула мне Аська и запрыгнула мне на плечи, – я следом, беги.

Я побежал между лежащими на песке людьми к воде. Выбрав промежуток, где не было купающихся, с разбегу плюхнулся в воду, стараясь сбросить с себя Аську, но она, крепко ухватившись, не отпускала меня.

Всё-таки я, извернувшись, смог освободиться и поплыл. Аська следом. Поплавав и побросав Аську с плеч, я почувствовал, что даже в воде солнышко жарит мне голову. Выбравшись на песочек, обсушившись и переодевшись, мы лениво пошли по тенистой аллейке к выходу.