Ахмед Рушди – Гримус (страница 61)
Смотря в это ласково улыбающееся лицо, так похожее на его собственное и в то же время такое чужое, Взлетающий Орел почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Или, лучше сказать, многое встало на свои места. Он вспомнил о давнишней, полузабытой встрече с человеком, выбиравшим себе подходящий голос. И вдруг в присутствии главного дирижера всей своей жизни сам нашел такой голос для себя.
– Прекрасно себя показал, – повторил он с тихой яростью. – Марионеткой в ваших руках, вот кем я был, это вы хотели сказать? Каменная роза погубила вашу душу, Гримус; знание, полученное от Розы, извратило вас, вы иссушены жаждой власти так же сильно, как истерзаны и изуродованы жизни людей, которых вы перенесли сюда. Для вас это всего лишь игра, не правда ли, интересная игра? Бесконечное множество континуумов, возможных путей развития настоящего и будущего, свободная манипуляция временем, которое вы гнули так и эдак. Вы придумали себе на потеху настоящий зверинец. Да, вы создали меня, я должен это признать. Да, вы сумели доставить меня сюда в нужном вам состоянии для осуществления задуманной безумной цели. Но вы так отдалились от страданий и мук порожденного вами мира, что даже смерть считаете чем-то вроде академического упражнения. Вы планируете свою смерть, словно идеальную шахматную партию. Но финал этой партии каким-то образом – каким, вы пока еще не объяснили – все-таки зависит от меня, Гримус. Все сводится к моему выбору, и я готов сказать вам прямо сейчас: я не собираюсь играть в ваши игры. Вергилий просил меня уничтожить Каменную розу. Теперь я уверен, что он был прав. Роза разбила столько судеб. Уничтожила столько возможностей для счастья. Во время своей Лихорадки я говорил это богине аксона и теперь повторяю вам: «Если смогу, я уничтожу вас».
Гримус захлопал в ладоши.
– Ах, пылкая Смерть! – проговорил он. – Хорошо, очень хорошо!
Взлетающий Орел собрал все свои силы… зачем?.. никакого плана он придумать не мог, разум его был пуст. Сжимая магический посох в руках, он беспомощно стоял перед смеющимся Гримусом.
– Я уничтожу вас, – повторил он, – но не так, как вам хочется. Я не стану вашим наследником.
– Думаю, – сказал наконец Гримус, – пришло время рассказать вам о том, какой должна стать моя смерть, ведь это мой план для вас. Но прежде мне хочется развеять некоторые заблуждения, которые вы, по всей видимости, разделяете. Прошу вас, идите за мной.
С этими словами Гримус пошел к двери, ведущей в комнату Каф – пустое помещение с буквой Каф на стене. Взлетающий Орел двинулся следом, не видя причин отказываться. Гримус все еще был нужен ему, нужен для того, чтобы отыскать Розу.
– Вы сказали, что я отдалился от своего творения. Эта комната докажет вам, что это не так. Кто, по вашему мнению, заботится о К.? Почему, как вы думаете, эти ветхие домишки до сих пор не развалились? И почему, ответьте, почва, которую возделывают уже несколько веков, до сих пор не истощилась? Откуда у мистера Грибба всегда бралась в избытке бумага для заметок и где изготавливались металлические дверные петли? Все дело в том, Взлетающий Орел, что Концептуальное измерение вроде острова Каф для нормального существования нуждается в постоянном присмотре и Реконцептуализации через строго установленные интервалы времени. Если я теперь умру, не оставив преемника, остров погибнет. Вы должны занять мое место.
– Вы сказали, что эта комната докажет вашу правоту, – напомнил Взлетающий Орел.
– Да, да, – отозвался Гримус, начиная раздражаться. – Так, чудесно. Подумайте о любом месте на острове. Абсолютно любом.
– Просто подумать о нем? – переспросил Взлетающий Орел, гадая, что будет дальше.
– Да. Но думайте изо всех сил.
В голове у Взлетающего Орла сам собой всплыл образ хижины Долорес О'Тул. Интересно, что с ней стало…
Внезапно они оказались прямо там. В хижине. Она появилась в комнате Каф, прямо посреди Гримус-дома. Пазл был на месте. Котелок с кореньевым чаем – на месте. Кресло-качалка – на месте.
В кресле-качалке сидел Николас Деггл.
– Он не видит нас, – подсказал Гримус.
– Как вы это делаете? – спросил Взлетающий Орел, чей голос снова дрожал от волнения.
– Путем особой настройки Розы. Я пользуюсь этим способом, когда мне надоедает следить за островом с помощью Водяного кристалла. Согласитесь, так можно заметить гораздо больше деталей. Кстати, Долорес О'Тул умерла.
Изображение хижины медленно растаяло. Они снова стояли в пустой комнате.
– Видите? – сказал Гримус. – Я не потерял связь с реальностью.
«Нет, – подумал Взлетающий Орел. – Ты просто сделал жизнь всех остальных такой же призрачной, как твоя собственная. Обитатели острова для тебя лишь вымысел, иллюзия, которую вызывают к жизни Концептуализация и Роза. Человеческие переживания больше тебя не трогают, судьба людей тебе безразлична».
Вслух же он сказал:
– Я думаю иначе.
Гримус повернулся и своей птичьей походкой направился к выходу из комнаты.
– Сейчас начнется третья часть Танца, – объявил он. – Пришло время объяснить вам, как я хочу умереть.
И снова Взлетающий Орел сидел в кресле-качалке. И снова Гримус описывал вокруг него круги.
– Гримус, – сказал Взлетающий Орел, – у меня несколько вопросов.
– Хорошо. Очень хорошо.
– Почему вас не затрагивает действие Эффекта?
– Отличный вопрос, – похвалил Гримус и замолчал. Казалось, он напряженно обдумывает ответ.
– Когда-то давно, во время войны, я был в плену, – наконец заговорил он. – И каждый день боялся, что меня убьют. Такая была война. Меня вместе с кучей других пленных сажали в грузовики, отвозили на место казни и завязывали глаза. Мы слышали, как приходили солдаты, как офицер приказывал целиться… но выстрелы не раздавались. О, это была изощренная пытка. Иногда, чтобы поддерживать в нас страх, они действительно кого-то расстреливали. Но удовольствие им доставляла именно пытка. Некоторые умирали от сердечного приступа. Я выжил. И узнал о себе две вещи: во-первых, живо мое тело или нет – это для меня в высшей степени вневажно. А во-вторых, в будущем я хотел бы сам устраивать свою жизнь. В точности так, как пожелаю.
«И поэтому ты построил свою тюрьму», – подумал Взлетающий Орел.
– Вневажно? – вслух переспросил он.
– Когда что-то не может считаться ни важным, ни неважным, – ответил Гримус, – когда само понятие важности перестает иметь какое-либо значение, человек постигает суть «вневажности». Вот почему мои Внутренние измерения не в силах причинить мне вреда: гибкость моего разума не имеет предела, я способен поверить во что угодно, принять любой ужас, готов согласиться с самой страшной правдой о себе. У меня от себя нет секретов. С моими Внутренними измерениями я мирно уживаюсь. Они спокойно существуют внутри моего сознания. Вы понимаете меня?
– Да, – ответил Взлетающий Орел, – понимаю.
– Давайте дальше, – предложил Гримус. – Моя Смерть должна знать обо мне все.
– Хорошо. Еще один вопрос. (
– Все люди, живущие на острове, – продолжил он, – более или менее современники. Я выпил Эликсир примерно в то же время. Как, впрочем, и вы. Почему?
– Вы очень наблюдательны, – улыбнулся Гримус. – На то имелось несколько причин. Для начала скажу, что мне не нужны были неразрешимые социальные проблемы, непременные при совместном проживании, например, неандертальцев и астронавтов. Во-вторых, я считаю свою эпоху гораздо более интересной и насыщенной, чем любой момент в прошлом или будущем. И наконец, оказалось, что перенести на остров людей из параллельных измерений будет проще, если установить единое время. Не нужно долго возиться с настройками. Вы не хотите задать еще вопросы?
– Да, – сказал Взлетающий Орел, вспоминая.
Гримус осуждающе прищелкнул языком и сказал:
– Какая умственная небрежность.
– Эффект коренным образом изменил ход вашего Эксперимента. Не считаете ли вы из-за этого, что он закончился полным провалом?
Взлетающий Орел старался говорить ровно и отстраненно.
– Вовсе нет, – ответил Гримус. – Хороший вопрос. Вовсе нет. Ох, какие же хорошие вопросы вы задаете. (
– Ладно, – сказал Взлетающий Орел, не видя альтернативы.
– Расскажите мне о ней.
– Все очень просто, – начал Гримус. – Я провел с Птицепес много сеансов глубокого гипноза. Получив определенную команду, она перенесется в дом Лив. А я, само собой, открою Врата. Птицепес будет поручено рассказать Лив о том, как она меня ненавидит. Для достижения необходимого правдоподобия я в течение нескольких веков подвергал ее унижениям, поэтому ей не составит труда подчиниться постгипнотическому внушению. Лив ненавидит меня уже давней ненавистью (которую я, могу добавить, тщательно взращивал), к тому же ее рану растравил ваш недавний визит. Теперь, когда она вышла из транса, ей, очевидно, понятно, что план ее фактически провалился – я имею в виду ее сексуальную месть. Так что она очень зла и согласится с любым предложением, лишь бы уязвить меня. На это указывают силовые линии. Я специально проверил их при помощи Кристалла потенциальностей. Как вы понимаете, свобода воли – это иллюзия. Люди ведут себя в соответствии с силовыми линиями вариантов своего потенциального будущего.