Ахмед Рушди – Гримус (страница 39)

– Ирина! – позвала Эльфрида. – Идите сюда! Теперь ваша очередь!

– Нет, нет, – ответила Ирина. – Я воздержусь.

– Глупости, – сказал Взлетающий Орел. – Здесь нас никто не видит.

Тогда Ирина сдалась. Она заняла на качелях место Эльфриды. Эльфрида же уселась на траву и стала что-то вполголоса напевать.

Взлетающий Орел вдруг вспомнил, как много прошло времени с тех пор, как он последний раз был с женщиной. В тот же момент его мысли обратились к Ирине Черкасовой с ее безвольным мужем, идиотом сыном и застывшей беременностью. Эльфрида Грибб была привлекательной, несмотря на свою подчеркнутую невинность (или благодаря ей?); Ирина Черкасова демонстрировала свое очарование гораздо более свободно. Связь с ней представилась ему определенно вероятней. Но вторая-то лучше, сказал он себе и поразился этой мысли. Поразился и сразу встревожился из-за тех последствий, которые она может создать для него – гостя в доме Игнатия Грибба. Задумавшись, он толкнул качели слишком сильно.

– Мистер Орел, – с упреком сказала Ирина, – пожалуйста, осторожней.

Мистер Орел – что это: дань приличиям или с откровенностью прошлого вечера покончено?

– Простите, – пробормотал он.

Эльфриде сегодня тоже было непросто со своей соседкой. И она тоже чувствовала, как это для нее непривычно; и так же, как Ирина, она не могла определить источник своих чувств. А может, она просто запрещала себе думать на такие темы, точь-в-точь как накануне гнала от себя ревность мыслями о дорогом Игнатии. Она опять попыталась представить себе мужа: вот он склоняется над своими книгами и записями, сделанными мелким почерком, вот много часов сидит неподвижно, похожий на камень, и вдруг молниеносно вписывает короткую строчку в старую тетрадь, заполняя в ней все свободные места, потому что его запасы не бесконечны. Эльфрида улыбнулась воображаемой картинке; но образ мужа медленно исчез, снова уступая место высокой, крепкой фигуре Взлетающего Орла. «Он, безусловно, красив», – сказала она себе.

Ирина уже слезла с качелей.

– Теперь, мистер Орел, – непререкаемо заявила она, – мы с Эльфридой должны покачать вас – ведь зрителей здесь нет, вы сами говорили!

– О да! – воскликнула Эльфрида и вскочила с места. – Ваша очередь, мистер Орел.

И вот он оказался во власти двух бледных граций, летая на качелях вверх и вниз, со свистом рассекая почти прозрачный воздух. Он был в их власти, потому что и сам постепенно начинал впадать в одержимость, а объектами его одержимости становились именно эти две дамы.

Отговорки кончились. Сегодня он собирался повидаться с Вергилием. Он и так тянул слишком долго, а сделать это было необходимо. Возможно, теперь, когда он начал приспосабливаться к образу жизни К., встречи с его бывшим проводником должны стать совсем редкими, но это не повод для неблагодарности. А возможно, К. и вовсе не его конечное место назначения… ведь столько вопросов остается неразрешенными, да и эта страусиная манера ему не подходит.

– Мне нужно сходить в город, – сказал он.

– Я провожу вас до дороги Камня, – ответила Ирина. – Я все равно хотела прогуляться.

Они ушли, оставив Эльфриду в крайне дурном расположении духа и злой на саму себя.

Когда дом Гриббов скрылся позади, отрезанный от Взлетающего Орла и Ирины деревьями, она спросила его:

– Мы с вами по-прежнему друзья, Взлетающий Орел?

– Да, – ответил он. – Если вам угодно.

Тогда она положила руку ему на затылок и крепко поцеловала в губы.

– Скрепим этим нашу дружбу, – сказала она и, не оглядываясь, пошла от него.

Взлетающего Орла разрывало между чувствами к Вергилию и к той новой жизни, с которой его познакомила Эльфрида; теперь к этому прибавились порожденные поцелуем Ирины колебания между ней и Эльфридой. «Я должен расставить все по местам», – сказал он себе и решительно направился к «Дому взрастающего сына».

XLI

«Дом взрастающего сына» возносился в солнечном свете прямо от булыжников дороги. У дома, на мостовой, стоял осел, на нем сидела неподвижная фигура. Подойдя ближе, Взлетающий Орел понял, что фигуру с головы до ног укрывает струящаяся черная одежда; на уровне глаз находилось небольшое окошко, но и оно было затянуто чем-то вроде густой вуали. Взлетающий Орел не мог определить, мужчина это или женщина, и вздрогнул от страха, снова вспомнив о призраке Птицепес. Только бы не снова это видение. Но вот фигура заговорила, и Взлетающий Орел успокоился: голос был женский, низкий и бесстрастный, но он совершенно точно не принадлежал его сестре.

– Кто ты? – спросила женщина.

Взлетающий Орел представился, не видя причин этого не делать; скрывающая свое лицо женщина не ответила ему тем же. Тогда он холодно спросил:

– Вы из этого Дома?

– Да, некоторым образом, – ответил голос; Взлетающему Орлу почудилось, что вопрос женщину позабавил.

– Тогда, пожалуйста, скажите: Вергилий Джонс здесь?

Фигура медленно кивнула, продолжая рассматривать бордель, как и все время до этого.

– А где еще ему быть? – снова бесстрастно добавила она.

– Хорошо, – бросил Взлетающий Орел и пошел к двери.

– Взлетающий Орел, – окликнула его фигура.

– Что? – спросил он, повернувшись в дверях.

Некоторое время женщина молчала.

– Ничего, – сказала она потом. – Ничего, просто привыкаю к твоему имени. Раз уж ты идешь к Вергилию, передай ему от меня привет.

– От кого именно? – с любопытством спросил Взлетающий Орел.

На несколько мгновений фигура снова погрузилась в задумчивое молчание, потом подняла правую руку и указала на гору.

– Я живу там, – сказала она.

На скальном выступе над городом, у границы облачного покрова, виднелся дом – такой же черный, как и одежды его владелицы.

– Думаю, мы с тобой скоро увидимся, – добавила женщина и тронула осла.

– Но как вас зовут? – крикнул ей вслед Взлетающий Орел.

Осел удалялся прочь неспешной рысью.

– Миссис Вергилий Джонс! – отозвалась Лив, и снова в ее бесстрастном голосе послышалась презрительная насмешка.

XLII

Брючный ремень мистеру Вергилию Джонсу был теперь не нужен. Он больше не носил брюк.

Его бедра были обернуты полотенцем, на шее висели бусы, голову прикрывал котелок. В правой руке он держал кувшин с вином. Левой захватывал изрядную долю ягодиц Камалы Сутры. На коленях у него стояло блюдо с фруктами. Тонкая красная струйка стекала с его языка в ложбинку свежебритого подбородка. Он восседал на низкой кровати Камалы; хозяйка кровати спокойно лежала рядом; прямо перед ним раскинулась мадам Иокаста. Вергилий Джонс был божественно пьян.

Потеряв дар речи от подобной картины, Взлетающий Орел застыл в дверях комнаты Камалы. Вергилий Джонс отнял руку от мадемуазель Сутры, приподнял котелок в знак приветствия, а затем вернул руку на место.

– Ах, – сказал он, – мой старый друг, мой малец, такой нетерпеливый, такой восторженный. Взлетающий Орел, это же вы? Приветы вам, салюты, феличиты и транзиты. Вот, выпейте. Снимите одежду. Отдохните. Что скажете обо мне? Как я устроился – роскошно? Жизнь моя в розовом цвете. Розовый джинн – вот кто я. Это просто шуточка.

Взлетающий Орел шагнул в комнату и снова замер. Камала Сутра спрыгнула с кровати и подбежала к нему. Поставив левую ногу на его правую ступню, правой ногой она обвила его талию. Потом положила правую руку на его левое плечо, а левой – обняла за шею. Наконец подняла к нему лицо и тихо заворковала.

Ликующий Вергилий Джонс расхохотался, звонко хлопая себя снова свободной левой рукой по ляжке, и складки на его животе радостно заколыхались.

– Вы только посмотрите на это, – довольно улыбаясь, воскликнул он. – Поза «Восхождение на гору»! Какая необычайная уместность, какая уместная необычность. Понимаете, понимаете, Взлетающий Орел? Вы гора, а она совершает восхождение на гору, чтобы вымолить поцелуй. Воркование и все такое прочее. Уникальная, без дураков, техника из «Камасутры».

– Гуль-гуль, – сказала Камала Сутра.

Мадам Иокаста надула губы.

– Похоже, это ему не очень понравилось, – заметила она. – Может быть, послать за Жилем?

Камала Сутра отпустила Взлетающего Орла и вернулась на ложе.

– О да, конечно, – отозвался Вергилий Джонс, заходясь от смеха пуще прежнего. Он отпил из кувшина и закашлялся. Мелкие брызги вина полетели на простыни. И на мадам Иокасту.

Та встала, прошла к двери мимо Взлетающего Орла и несколько раз дернула там за ленту звонка. Возвращаясь к Вергилию, она бросила:

– Как приятно наконец-то увидеть, как вы выглядите.

– Я пришел… извиниться… – начал Взлетающий Орел.

Мадам Иокаста прервала его:

– Перед кем, перед Вергилием? Ну что же, очень мило с вашей стороны.

Она ослепительно улыбнулась и со всей силы ударила Взлетающего Орла по лицу.

– Вы не торопились, – добавила она и ударила его другой рукой по другой щеке, причем улыбка ее не дрогнула ни на миг. – Вот так-то лучше, – заключила она.