Агостино Грава – Рим. Полная история города (страница 33)
Переход от классицизма к маньеризму (возникший в самом начале XVI века, еще до разграбления Рима) можно проследить на примере Леонардо да Винчи, одного из ведущих создателей классического стиля. С классикой у Леонардо получилось по известному гоголевскому выражению: «Я тебя породил, я тебя и убью». Леонардо одним из первых разочаровался в идеалах классицизма и перешел к маньеризму. «Леда и лебедь», знакомая нам по копиям других художников, самой яркой среди которых (да простит нас великий Рафаэль!) стала картина Франческо Мельци (ок. 1515), ныне хранящаяся во флорентийской галерее Уффици.
Леонардо да Винчи из категории тех знаменитостей, которых не хочется «выпускать из рук». О нем столько можно рассказать… Но, к сожалению, с Римом у Леонардо отношения не сложились. Точнее не с Римом, а с папским двором. В 1513 году, за четырнадцать лет до разграбления, Леонардо прибыл в Рим, надеясь на внимание и покровительство папы Льва X. Но момент был неудачным — в Риме уже работали более молодые и более ответственные Микеланджело и Рафаэль, которые, в отличие от Леонардо, всегда доводили начатое до конца. Папа Лев принял Леонардо со всеми полагающимися почестями, но за три года не сделал ему ни одного заказа.
Леонардо да Винчи. Дама с горностаем. Ок. 1490 год
В 1516 году Леонардо принял приглашение французского короля Франциска I и переехал из Рима во Францию, где и умер. Но память о нем в Риме все же осталась — в Ватиканской пинакотеке[122] хранится неоконченная картина великого художника «Святой Иероним», приобретенная в 1845 году папой Пием IX за два с половиной миллиона франков. У этой картины, написанной маслом по дереву, была непростая судьба — ее распилили на две части, одна из которых использовалась в качестве столешницы, но, к счастью, этот шедевр не был утрачен, подобно многим другим произведениям того времени.
В архитектуре маньеризм проявился контрастами, грациозной хрупкостью деталей, в которых преобладают тонко изогнутые линии, «воздушностью» зданий и вовлечением природной среды — одновременно с проектированием зданий проектируются прилежащие к ним сады или парки. Классическим примером архитектурного маньеризма может служить вилла Фарнезе, находящаяся в пятидесяти километрах к северо-западу от Рима в коммуне Капрарола и потому также известная как замок Капрарола. Эта вилла считается одной из самых крупных итальянских построек эпохи Возрождения. Ее строительство начал в двадцатые годы XVI века кардинал Алессандро Фарнезе (будущий папа Павел III), а закончил его внук и тезка, меценат и коллекционер, покровитель Челлини и Эль Греко. По заказу кардинала Алессандро Фарнезе (внука) живописец-миниатюрист Джулио Кловио в середине XVI века создал «Часослов Фарнезе» — иллюминированный[123] манускрипт, содержащий более шестидесяти иллюстраций, выполненных в стиле маньеризма.
Маньеризм часто порицали (и продолжают порицать) за вычурность, за ложный пафос, за страсть к эффектным позам и необоснованное увлечение наготой, но эта трансформация классического стиля прошла испытание временем и заняла свое место в истории искусств. Время воздает всем по достоинству и заслугам.
Джулио Кловио. Часослов Фарнезе. 1546 год
С семейством Фарнезе связана еще одна замечательная ренессансная постройка — палаццо (дворец) Фарнезе на Виа Джулиа в Риме (сейчас там находится посольство Франции). Как и виллу Фарнезе, дворец начал стоить дед, а достроил внук. Примечательно, что одним из архитекторов дворца был Микеланджело.
Пора, однако, вспомнить о выражении, вынесенном в заголовок. «
Переход к режиму абсолютной монархии в первую очередь ударил по самоуправлению и привилегиям городов — управление государством приобрело строго централизованный характер. Прекратилась раздача феодов — земель, жалуемых в прижизненное или наследуемое пользование и начался обратный процесс перехода земель в руки папского двора. Любое недовольство жестко подавлялось.
Папы не могли передавать власть по наследству (ну разве что через возвышение племянников и внуков). Они сознавали себя не хозяевами, а временными управляющими Папского государства или, как его еще называли — Папской области. При абсолютизме такое положение привело к хищническому характеру власти. Папы, живущие по принципу «после нас — хоть потоп» беззастенчиво выкачивали из своей вотчины ресурсы, и никто не мог им в том воспрепятствовать. В этой ситуации Рим оказался в выигрышном положении, потому что все ресурсы собирались здесь.
Папский престол, а вместе с ним и Рим, оказались между двух огней — с севера угрожали протестанты, а с юга — турки. При султане Сулеймане I, правившем с 1520 по 1566 годы и прозванном в Европе Сулейманом Великолепным, турками была захвачена бо́льшая часть венгерских земель, а Австрия стала данником Османской империи. Османская империя была идейным врагом папства и всего христианства вообще, поскольку с момента основания ее главной целью была борьба с неверными. В 1453 году султан Мехмед II захватил Константинополь и его правнуку Сулейману, разумеется, хотелось сравниться с великим предком или даже превзойти его, сокрушив другой оплот христианства — Рим. Если посмотреть на карту середины XVI века, то можно увидеть, что Апеннинский полуостров находился бы словно в разверстой пасти Османской империи. Противостоять туркам можно было только сообща, объединив силы двух самых могущественных государств тогдашней Западной Европы — Франции и Германии, правители которых традиционно враждовали между собой. Кроме того, значительную часть подданных германской короны составляли протестанты… Словом, перед папским престолом стояло сразу несколько сложнейших задач, а судьба Рима буквально висела на волоске — очередного вражеского нашествия, будь то протестанты или турки, Вечный город мог не пережить.
Османская империя в последний год правления Сулеймана I
Иллюзия полного искоренения протестантизма просуществовала недолго. Уже в первой половине XVI стало ясно, что папству и всей католической церкви придется примириться и сосуществовать с этим движением. Если что и можно было сделать, так это ограничить распространение протестантства.
Алессандро Фарнезе, взошедший на престол под именем Павла III в 1534 году, одинаково заботился и о благосостоянии своего семейства, и о делах церкви. Понимая неотвратную необходимость реформ, Павел III созвал в 1545 году Вселенский собор в городе Тренто, известный как Тридентский собор по латинскому названию города. Собор, растянувшийся (с перерывами) на целых восемнадцать лет, закрепил верховенство папской власти и провел четкую границу между католичеством и протестантством, итогом которой стал Тридентский Символ веры. Разграничение укрепило католическую церковь, а, вместе с ней и папскую власть. Вопрос ставился ребром — или ты католик, или нет, третьего, то есть чего-то среднего, не дано. Ни о каких уступках протестантам отныне не могло быть и речи. Впрочем, одна важная косвенная уступка была сделана — прекратилась торговля индульгенциями.
Благодаря стараниям папы Пия V в мае 1571 года была создана Священная лига — антиосманская коалиция, объединившая ряд католических государств во главе с Испанией. 7 октября 1571 года в морском сражении, произошедшем в Патрасском заливе, флот Священной лиги разгромил османский, заодно разрушив миф о непобедимости турок. Однако пресечь османскую экспансию не удалось — турки быстро построили новый флот и продолжили воевать на Средиземном море. В память о победе христиан в 1572 году папа Пий V ввел новый католический праздник, который впоследствии был назван праздником Девы Марии — Царицы Розария (отмечается 7 октября). Победа имела большое политическое значение для папского престола, поскольку организатором Священной лиги был Ватикан.
Тициан. Вознесение Девы Марии. 1516–1518 год
Для поддержки католической церкви и укрепления папской власти, преемник Пия V папа Григорий XIII учредил систему постоянных нунциатур — постоянных представительств папского престола в других странах. Папские послы-нунции помимо дипломатии занимались наблюдением за деятельностью католической церкви в стране своего пребывания. Кроме того, при Григории XIII было создано несколько церковных учебных заведений, в частности — Школа грамматики, гуманитарных наук и христианского учения в Риме (1551), ныне известная как Папский Григорианский университет. Школа имела огромное значение для развития Рима и повышения международного престижа города, так как при ней последовательно открылся ряд коллегий (отделений) для иностранных студентов — Германская, Греческая, Английская, Польская, Маронитская[124] и Шотландская.[125] Популярность школы и ее возросшее значение побудили папу Григория построить в 1582–1584 годах новое здание, ввиду чего учебное заведение стало называться Григорианским[126]. Но больше всего этот папа прославился введением григорианского календаря.