Агния Купалина – Радуга Жизни (страница 2)

Глава 3. Воскресный обед

Журавцы, воскресенье

Марта проснулась ещё до рассвета. Сердце билось тревожно, словно перед экзаменом. Сегодня Владимир придёт на обед. Официально. Как жених.

Она тихо, стараясь не разбудить братьев, спустилась с печи. Бабушка Аделаида Николаевна уже хлопотала у печки.

– Встала, касатка? – негромко спросила старая женщина. – Помоги тесто замесить. Пироги с капустой сделаем и с картошкой. Мяса, правда, нет, но творог есть свой, яйца. Сготовим что сможем.

Марта молча принялась за работу. Руки привычно месили тесто, но мысли были далеко. Что подумает Владимир об их бедности? О том, что на столе не будет ничего особенного, никаких деликатесов? Городской человек, наверняка привык к лучшему…

– Не переживай ты так, – бабушка словно прочитала её мысли. – Коли человек хороший, ему не стол важен, а люди за столом. Владимир твой не из таких, что носом воротят.

– Бабушка, да я и не переживаю, – соврала Марта.

– Ага, не переживаешь, – усмехнулась старая женщина. – Потому и тесто месишь, будто врага душишь. Полегче, девка, полегче. Пироги должны быть с любовью, а не с яростью.

Марта невольно улыбнулась и ослабила хватку.

К полудню весь дом наполнился запахом свежей выпечки. На столе стояли пироги, квашеная капуста в глиняной миске, варёная картошка с укропом, огурцы солёные. Бабушка достала последние запасы сала и нарезала тонкими, почти прозрачными ломтиками.

– Вот и вся наша роскошь, – вздохнула она. – До нового урожая ещё дожить надо.

– Всё будет хорошо, – успокоила её Марта, хотя сама чувствовала комок в горле. Такой скромный стол. Для гостя, для жениха…

Михаил Михайлович надел чистую рубаху и сел у окна, притворяясь, что читает газету. На самом деле он каждую минуту поглядывал на дорогу. Братья – Витя и маленький Никодим – были вымыты до блеска и строго предупреждены вести себя прилично. Татьяна также не отставала от бабушки и Марты, помогала хлопотать с обедом.

– Придёт тот дядька с книжкой? – спросил Виктор. – Он правда про математику рассказывать будет?

– Не дядька, а Владимир Игнатьевич, – поправила Марта. – И веди себя прилично. Не приставай к нему с вопросами.

– А почему? Он же сам сказал, что расскажет!

Марта хотела ответить, но тут бабушка ахнула:

– Идёт! Марточка, скорей фартук сними, косу поправь!

Марта выглянула в окно. Владимир шёл по дороге, в чистой светлой рубашке, с небольшим узелком в руках. Шагал уверенно, но лицо выдавало волнение.

Сердце Марты бешено заколотилось. Она быстро сдёрнула фартук, пригладила волосы, ущипнула себя за щёки, чтоб румянец появился.

– Господи, совсем девка извелась, – пробормотала бабушка, но в голосе звучала нежность.

Владимир постучал в дверь. Михаил Михайлович выдержал паузу – надо же показать, что не больно-то и ждали, – а потом громко гаркнул:

– Войди!

Владимир вошёл, снял фуражку, поклонился:

– Здравствуйте. С Божьей помощью, как говорят.

– Здравствуй, здравствуй, – кивнул дед. – Проходи, садись.

Владимир протянул узелок бабушке:

– Вот, привёз немного. Из города. Сахар и чай настоящий, не суррогат.

Аделаида Николаевна развернула узелок и ахнула. Там были не только сахар и чай, но и пачка печенья, и кусок настоящего сливочного масла.

– Батюшки, да это ж… Владимир, да как же так, это ж дорого!

– Не такая уж роскошь, – смутился Владимир. – В райцентре по карточкам дают. Я свои карточки копил. Подумал, в хорошем доме такое пригодится.

Михаил Михайлович хмыкнул, но глаза потеплели. Человек пришёл не с пустыми руками, значит, уважает хозяев.

– Ну, раз пришёл, садись за стол, – он указал на лавку. – Марта, наливай.

Марта поставила на стол горшок с щами и принялась разливать по мискам. Руки дрожали, и она боялась, что все это заметят.

Владимир сел, оглядел стол и улыбнулся:

– Вот это да. Я уже и забыл, когда в последний раз настоящие домашние пироги видел. В городе такого не сделаешь.

– Бабушка печёт, – тихо сказала Марта, ставя перед ним миску.

– А Марта помогала, – добавила Аделаида Николаевна. – Она у нас мастерица. И готовить умеет, и шить, и по хозяйству всё знает.

– Бабушка! – Марта покраснела.

– А что, правда же, – не смутилась старая женщина. – Коли человек пришёл серьёзно, он должен знать, кого в жёны берёт.

Повисла неловкая пауза. Маленький Никодим, который сидел на коленях у деда, нарушил молчание:

– А дядя Володя правда на тебе жениться хочет?

– Никодим! – ахнула Марта.

Но Владимир рассмеялся – легко, без смущения:

– Правда, хочу. Если твоя сестра согласится.

– А зачем? – с детской непосредственностью спросил мальчик. – Она же старая. Ей уже двадцать!

За столом раздался общий смех. Даже дед не удержался и фыркнул. Марта закрыла лицо руками от стыда.

– Двадцать – это в самый раз, – серьёзно ответил Владимир. – Не старая и не слишком молодая. Как раз чтоб хорошей женой быть и детей разумно воспитывать.

– А детей много будет? – не унимался Никодим.

– Сколько Бог даст, – дипломатично ответил Владимир, а потом добавил, подмигнув мальчику: – Но ты уже будешь как брат старший. Помогать будешь?

– Буду! – воодушевился Никодим. – Я сильный, я дрова колоть умею!

– Ты умеешь щепки ломать, – поправил его Витя. – Дрова колю я.

– Вот видите, – Владимир обвёл взглядом мальчишек, – какая хорошая семья. Работящая. Дружная. Это дорогого стоит.

Михаил Михайлович, который до этого молча хлебал щи, отложил ложку:

– Ладно, хватит цацкаться. Давай по существу, землеустроитель. Ты намерения свои объяви прямо. Чего хочешь? На Марте жениться – это понятно. А дальше что? Куда её повезёшь? Как жить будете?

Владимир выпрямился, встретил взгляд старика:

– Намерения у меня серьёзные, Михаил Михайлович. Жениться хочу, семью создать. Сейчас я в райцентре работаю, комнату снимаю. Небольшая, но чистая. Марту туда перевезу. Зарплата у меня постоянная – землеустроители нужны, работы много. Прокормлю семью. И Марте учиться помогу – в педагогический, если захочет. Вечернее отделение есть.

– А дети? – не отступал дед. – У неё братья малые. Никодиму три года всего.

– Братьев не брошу, – твёрдо сказал Владимир. – Помогать буду, чем смогу. И дровами, и продуктами. Марта – старшая сестра, она их не забудет, я это понимаю. И не прошу забыть. Просто… просто я хочу, чтоб у неё своя жизнь была. Чтоб не только на чужих детях, но и на своих мечта сбылась.

Марта сидела, потупив глаза, и чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Никто никогда не говорил о ней так – будто она не просто рабочая сила, а человек с правом на счастье.

– А ты, девка, что молчишь? – повернулся к ней дед. – Твоё слово главное. Хочешь за него замуж?

Марта подняла глаза. Посмотрела на Владимира – на его светлое, открытое лицо, на руки, которые неделю назад помогали ей разбирать пепелище. Вспомнила книгу по математике. Вспомнила его слова: «Я подожду. Сколько нужно».

– Я… – она замялась, потом выдохнула: – Я ещё не знаю. Мне нужно время. Мы так мало знакомы…

– Это правильно, – неожиданно вмешалась бабушка Аделя. – Спешка тут ни к чему. Пусть Владимир приходит, вы узнавайте друг друга. Летом успеете решить.