Агния Дмитриева – Легенды лунного племени. Сказка первая. Душегуб (страница 2)
– Это да, – вздохнул Фёдор.
Он снова посмотрел в сторону леса. Солнце уже виднелось над верхушками деревьев. Волчьи глаза скрылись из виду.
– Надо идти.
– А папаша?
– Некогда мне с ним нянькаться!
Фёдор пошёл в дом собираться. Иваныч ещё несколько минут смотрел на закрытую дверь. Он не имел особого чутья, когда касалось животных. Другое дело – люди. Здесь старик сразу уловил тревожные сигналы. А теперь ещё больше убедился. Охотник всегда был грубоват и нелюдим. Но сегодня в его поведении чувствовалась какая-то напряжённость, скрытая угроза. И дело было не в том, что новый потерявшийся – ребёнок. Глава это понял. Что-то было не так.
3. Разные
Что-то было не так. Во всём их поведении. Местные наблюдали по-своему. Досуже. Тайны выискивали. А когда человек начинает искать, он непременно находит. Даже то, чего в помине нет. Время шло, и к Серым привыкали. Они уже не были чужаками, но и своими не становились. Они продолжали помогать с охотой. Приходили лечить. Они жили, как добрые соседи, но были закрыты от постороннего глаза.
Дети их казались более общительными поначалу. С интересом наблюдали за жизнью местных, дружили с их чадами. Забегали на праздники. Но тайн не открывали. Чем старше становились, тем сильнее отдалялись. Люди обвиняли Серых в надменности и никогда не замечали, что зачастую причиной разлада служит их собственное отношение.
– А моя мама сказала, что к вам мертвецы по ночам ходят.
– Папа говорит, у вас рожки и копытца.
– А, правда, что вы никогда не моетесь?
– Покажешь мне свои плавники? Не ври! Мне дядька всё про вас рассказал!
Взрослые рождали слухи шёпотом, но дети повторяли их громко и с насмешками.
– Они не готовы к знаниям, – говорили старейшины пришлых. – Даже крупица способна сгубить…
Серые не хотели никому вредить. Поэтому терпели молча. Им нравился незатейливый быт соседей. Они тоже многое узнавали. Не выспрашивая, а наблюдая. Так, как их учили предки. Так, как теперь сами учили своих детей.
Но даже среди вражды иногда рождаются узы, что крепче любых запретов. Будь то дружба или любовь – такая связь пробивается, как росток, проросший сквозь асфальт. Следом появляются цветы. И пусть век их бывает коротким, красота, которую они дарят миру, способна спасти души миллионов. Случаются и разрушения. Да такие, от которых не одно королевство погибло. Выбор делает ближний. И он не всегда бывает правильным.
Крепкие союзы между двумя племенами возникали и до того случая. Изредка Серые проносили тёплое чувство к друзьям детства через всю жизнь. Общались. Приходили в гости. Иногда русоволосые девчонки и мальчишки местных заглядывались на серебристые головки соседей. Влюблялись. Единицы сближались настолько, что уже не могли представить жизнь друг без друга. Шли на поклон к родителям. Старшие долго совещались, но редко вставали против воли детей. Ещё жила в них память про тот мор. Да и потомство было необходимо. Серые были настороженнее. Отговаривали. Но не препятствовали. Отпускали, однако, с условием: знания, полученные в родном племени, там и остаются. Не потому, что считали соседей недостойными. Просто берегли от ноши, которая и для них самих казалась порой непомерной.
Межплеменные свадьбы всегда отличались пышностью. Благодаря этим гуляниям, местные узнали ещё об одном таланте Серых и искусстве, о котором не ведали ранее. Называли это балаганом. Юноши и девушки одевались в костюмы животных и показывали представление. Так рассказывали истории молодожёнов. О том, как познакомились и полюбили друг друга. Иносказательно, но всегда узнаваемо. Много пели и танцевали. Красиво. Душевно. У местных так не выходило. Всё же традицию они со временем переняли, хоть и привнесли в неё много своего. Серым это нравилось. Всё-таки соседи тоже умели учиться, наблюдая. Выходило, не такие уж они разные.
Каждый подобный союз был удивителен и непонятен. Поэтому встречался с настороженной напряжённостью у односельчан. Так случилось и с двумя детьми, с которых началась настоящая история.
4. Слежка
– Ну, началась история! – вздыхал Иваныч. – Вижу же, не всё ты договариваешь.
– Тебе оно надо? – спокойно проговорил Фёдор, разглядывая примятую траву. – Всё равно ж не поймёшь ни черта. А хоть бы и понял, разве поверишь?
– Тьфу на тебя! Вот и отец твой такой же был! Упрямый, да всё умалчивал!
– Генетика. Модная наука, не слыхал? А говоришь, что я тёмный. Не топчи!
Он грубо отодвинул старика в сторону. Тот было завозмущался, но примолк, наблюдая за непривычным действием. Фёдор присел на корточки, пощупал траву, принюхался. В такие моменты он и сам становился похожим на зверя, выслеживающего дичь. Глава вспомнил, какие слухи ходили вокруг этого семейства, и подумал, что может и в них оказаться что-нибудь правдивое.
– Покажи ещё раз, – послышалось над самым ухом Иваныча. Он вздрогнул.
– А?
– Карточку девочки.
Пару мгновений старик возился с сенсорным экраном, совершенно не желавшим слушаться владельца.
– Вот тебе настоящая чертовщина! – запричитал глава. – Дети подарили на юбилей. Уж второй месяц сладить не могу. Мне бы что попроще. Как хорошо на старом было, только «вкл» да «выкл», ничего лишнего.
Старик растерянно хохотнул, и какое-то жалкое выражение проползло по его лицу. Сердце охотника не дрогнуло, только в глубине души мигнуло старое сожаление. Каким бы стал отец в этом возрасте? А мама?
– Да вот же она! – облегчённо выдохнул глава и сунул телефон Фёдору под самый нос с таким проворством, что тот невольно отшатнулся.
– Сколько ей?
– Девять исполнилось недавно.
Охотник снова вгляделся в изображение. Улыбчивая девчушка с голубыми глазами смотрела на мир с таким открытым и чистым выражением, точно видела в нём божественный след. Иссиня-чёрные волосы, обрамлявшие худенькое личико, придавали каждой чёрточке особую яркость. Аккуратная чёлка добавляла образу округлости. «Красавицей вырастет», – подумалось Фёдору. И сердце впервые за это утро так по-детски заныло. Нельзя расслабляться. Они её не тронут. Но, похоже, там не только они.
– Надо идти, – сказал он скорее себе, чем старику, и зашагал вперёд, не обращая внимания на летевшие в спину вопросы и причитания.
Шёл он не очень быстро. Сам не знал, кого боится спугнуть. Нельзя упустить ни малейшей детали. Здесь что-то творилось. Лес это знал. И почему-то покрывал. Охотник прислушивался. Приглядывался. Останавливался не для того, чтобы перевести дух. Он вникал в звуки. И ничего не находил. Только ветер шелестел листьями.
– Даже птицы не поют, – послышалось за спиной. – Это нормально?
Он давно почуял слежку. Да и как не заметить того, кто в нагнетающей тишине трещит каждой попавшейся веткой, стонет и бранится громким шёпотом?
– Егор… Александрович? – качнул головой Фёдор.
«Не удержал-таки старик папашу», – подумал про себя.
– Можно просто Егор, – замялся мужчина.
Только теперь охотник мог разглядеть его лицо. Такое молодое и испуганное, что не сразу и предположишь наличие девятилетней дочери. Он и сам казался почти мальчишкой. Но отчаяние, читавшееся в каждом неаккуратном движении, почти заставило Фёдора дрогнуть. С трудом удалось не выдать неясную эмоцию.
– Я всё понимаю, – сбивчиво оправдывался Егор, – было бы лучше остаться. Довериться вам, как профессионалу, но…– он с трудом перевёл дыхание и, наконец, посмотрел собеседнику прямо в глаза. – Я не могу бросить её здесь одну.
– Знаю.
О возвращении назад речи быть не могло. Слишком дороги секунды. Фёдору вдруг подумалось, что он с самого начала слышал, преследующие его шаги, но почему-то не остановил, не заставил идти назад. Зачем? Неужели он давно всё решил и теперь даже не удивился навязчивому компаньону? Или причина в том, что всегда находится внутри, где-то под сердцем? В том, что спасает его из самых сложных передряг, теперь снова заставляло делать непривычные вещи. Шумный папаша может помешать, но… У Фёдора был запасной план. Конечно, некоторыми трюками не стоит делиться с чужими. Это только на крайний случай. Он может и не наступить. А если охотнику всё же придётся приоткрыть завесу своей тайны? Разве этот растрёпанный мальчишка способен сейчас осознавать хоть что-то кроме своей беды?
– Я всё понимаю, – начал Егор, вырывая провожатого из размышлений, – люди не становятся седыми разом.
Он неловко замолчал, неосознанно коснувшись своих волос – иссиня-чёрных, как у дочери. Отвёл глаза, а потом снова уставился на Фёдора.
– Должно быть, вы многое прошли, – продолжил, запинаясь, – и, конечно, вы лучше меня… обучены. Нет, я совсем всё не то говорю! Моя девочка там, а я тут… Это просто, знаете… это…
– Нервы, – помог Фёдор и сам себе удивился. – Нужно отвлечься и… Не перебивайте! Это правильно. Сейчас нужно думать о пути, а не о цели. Не думайте о том, что могло бы с ней случиться.
– Вы считаете, что волки могли…
– Они не тронут ребёнка! Это
– Вот здесь. Видите? Маленькая ножка.
– Это она?
– А рядом ещё след.
– Волчий? – его голос пошатнулся.
– Нет. Лапища большая. Определённо человеческая.