Агния Дмитриева – Легенды лунного племени. Сказка первая. Душегуб (страница 3)
– Хотите сказать, что…
Отец, натянутый до предела, как струна, что вот-вот лопнет, начинал терять самообладание. Фёдор это почувствовал. Он схватил спутника за плечи и встряхнул с большей силой, чем рассчитывал.
– Нет на это времени! Или возвращайтесь сейчас же!
– Я иду с вами, – Егор сказал это, даже не переведя дух, но охотника смутила разительная перемена. С лица разом стекла вся краска, а вместе с ней любые проявления эмоций. «Я же не наделал ему сотрясения?» – подумал Фёдор, но тут же изгнал эту мысль, как совершенно не подходящую ситуации, даже лишнюю. Он повернулся к попутчику спиной и зашагал в глубину леса. Туда, куда вели следы.
– Я, кстати, таким родился, – брякнул охотник, почувствовав невыносимую тяжесть обоюдного молчания.
– В смысле?
– Мои волосы. Они всегда были такими.
5. Двое
– Они всегда были такими? – шептала девушка, проводя пальцами по непослушным серебристым прядям. Парень улыбнулся, притягивая её к себе.
– Ваши ребята не рождаются седыми стариками?
– Глупый! Седые волосы – мёртвые. Они высыхают за жизнь. У моего дедушки такие. Они пахнут сеном и на ощупь, как солома, а твои на ощупь как… Молоко?
Она рассмеялась, и нотки её радости заполнили старый чердак.
– Тише! – наигранно строго прошипел парень. Он и сам был готов разразиться хохотом, но внутреннее чувство, всегда предупреждавшее об опасности, не дремало. – Нас же заметят.
– Ну и что?
На улице послышалась возня, глухой топот и… Дверь со скрипом распахнулась.
– Пора! – кричащим шёпотом скомандовала Ярка.
Девушка выскользнула из рук любимого и просочилась за дверь. Он выждал немного, прислушался, втянул запах. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но не от страха. Через несколько минут его здесь не было. И старому Добрану пришлось бы сильно постараться, чтобы отыскать следы двух детей, которых только родные ещё считали таковыми. Умение скрываться – один из первых навыков, которые должны были освоить маленькие Серые.
Милан был особенно усерден в обучении и хорош в маскировке. Ему с самого начала не составляло труда уходить от подслеповатых глаз деда. Куда сложнее прятаться от своих. Впрочем, он не сильно остерегался. Не он первый, не он последний. Да и вряд ли среди знакомых девиц родного племени нашлась бы такая, как Блажена. Только отец не поймёт. Он уже видел в сыне главу семьи. Традиция велела жене уходить в дом мужа. Но Серые не подпускали несведущих соседей так близко, а те были только рады потесниться ради умелого зятя и благополучия дочери. Милан знал: когда наступит этот час, ему придётся уйти из родительского гнезда. И был готов ко всему. По крайней мере, так ему казалось…
Они провели целое лето, ни на минуту не переставая думать друг о друге. Слухи ползли. Из пары слов и нескольких мимолётных взглядов, как из крошечной снежинки, перерастали в большой ком, который не мог не докатиться до старших.
Первыми забеспокоились родители Милана. Они и раньше подозревали неладное. Сын становился рассеянным, всё с меньшим рвением относился к обучению.
– Говори! – наконец, не выдержал отец.
– Ты уже всё знаешь, – пошёл в наступление Милан, испуганный неожиданной резкостью тона.
– А ты? Не знаешь, что бывает…
– Но ведь бывает, – перебил парень.
– Им приходится уходить, – слишком спокойно проговорил отец. – У тебя так не получится… Не в нашей семье.
– Даже ты не можешь мне запретить.
– Если бы всё зависело только от моего слова или желания. У нас есть ответственность. Тебе это хорошо известно.
Милан возмущённо вздохнул. Гораздо громче, чем собирался. Вскочил на ноги, хотел что-то сказать, но, поймав предостерегающий взгляд главы семейства, только неопределённо тряхнул пепельными волосами и выскочил на улицу, с силой хлопнув дверью.
В ту ночь дома он не появился, как и в следующую. Для Серых это не было чем-то особенным. Они не слишком опекали детей. Давали им свободу взрослеть на воле, учиться принимать собственные решения. Забеспокоилась Блажена. Возлюбленный не пришёл в назначенный час. Не появлялся неделю. На седьмой день насмелилась идти в дальнюю деревню, где была только один раз. В детстве. Без сознания.
Боялась, но виду не подавала. Ещё и Ярка, по обыкновению, увязалась за сестрой. Это раздражало, но придавало немного уверенности.
Родители Милана ничего о нём не знали.
– Побегает по лесу – успокоится, – отрезал отец сурово и закрыл дверь.
Ошарашенная таким приёмом, Блажена была готова разрыдаться. Не столько от горя, сколько от обиды. Конечно, в деревне частенько подтрунивали над ней. Лишь за глаза. В лицо говорить боялись. Слишком часто приходилось ей вступать в бой с соседскими детьми, норовившими задеть полубезумную, как они считали, Яромилу.
– Старшая сестра головой за младшую должна отвечать! – говорил дед.
И Блажена отвечала. Дралась озверело, как мальчишка, в детстве. Огрызалась на каждое слово, когда подросла. Никому спуску не давала. А тут…
– Тогда я сама пойду! – с трудом сдерживая комок слёз под горлом, крикнула болтающемуся снаружи замку, будто из дома кто-то наблюдал.
Дверь заскрипела. Отворилась снова. Мужчина с пепельными волосами опять появился перед ней. Лицо его было всё так же серьёзно, но в глазах промелькнула мимолётная теплота. Как будто он улыбался только внутренне. Губы оставались неподвижны. Ни одна морщинка не поплыла, выражая усмешку.
– Начинаю понимать, – бросил он.
Блажена была слишком удивлена, чтобы отвечать. Она и в смысл-то с трудом вникала. Ярка стояла за её спиной безмолвная, вжимаясь лицом в сестрино плечо.
– Отведи её домой, опять застудится, – кивнул мужчина. – С сыном я разберусь.
Дверь снова захлопнулась. Теперь, как показалось Блажене, безвозвратно.
На следующий день Милан сидел в маленькой комнатке за облезшим столом напротив деда Добрана. Сватов у него не было. Но старика это совсем не заботило. Он всегда помнил ту роковую ночь, когда всё его семейство охватил неизвестный недуг. Два сына с жёнами ушли в муках в те же сутки, оставив на руках вдового отца по одной дочери. Яромиле не успело исполниться и двух лет, Блажене шёл пятый. Их бы тоже не уберёг, если бы не Серые.
Невиданную хворь Добран считал карой за собственный грех, о котором так никому и не рассказал до самой смерти. Исцеление внучек было для него чудом. Потому и принял он сына своих чудотворцев, как благословение.
Свадьбу сыграли через месяц. И хоть не было в ней столько блеска, как у иных, но счастливее жениха и невесты ещё долго не видела эта деревня.
6. Столкновение
– Эта деревня такая странная! – бубнил Егор. – Ребёнок пропал! Надо же что-то делать! Поисковые группы собирать. А от меня даже участковый отмахнулся. К вам направил.
– Местных в этот лес никакими калачами не заманишь.
– Вот! Глава ваш так и сказал, ещё и какие-то сказки приплёл! Про оборотней. Про вас тоже говорил. Что вы вроде как родич местных волков или что-то типа того. Дикость и необразованность.
Он хотел сказать что-то ещё, но по неопределённому взгляду Фёдора понял, что идея плохая.
– Вы бы тарахтели меньше! – предупредил охотник, неожиданно обиженным тоном.
Егор удивился. Этот человек не был похож на простака, который верит в сверхъестественную чепуху. Чудик нелюдимый, но точно не сказочник. С другой стороны, кому бы подобные слухи понравились. Только молодому папаше примерещилось тут что-то другое. Будто не в сплетнях дело. Тогда в чём? Егор на мгновение забылся, поэтому продолжал бесцеремонно разглядывать провожатого.
– Чего? – не выдержал Фёдор, остановившись так резко, что попутчик, шедший следом, едва не врезался него.
– Просто, казалось, – пожал плечами папаша и спрятал неуместный взор, – люди вроде вас признают только вещи, которые видят своими глазами.
Фёдор усмехнулся, ещё больше озадачив собеседника.
– А вы? Никогда не сталкивались с необъяснимым? – спросил он.
– Всё можно объяснить, вопрос только в том, достаточно ли у нас знаний.
– Согласен.
Егору послышалась то ли ирония, то ли скрытая издёвка. Но переспросить он не осмелился. Охотник снова зашагал вперёд, прислушиваясь и приглядываясь. Треск, раздавшийся из глубины леса, нисколько не повлиял на его спокойствие. А вот молодой отец, и без того взвинченный до крайности, вздрогнул. Замотал головой, глядя по сторонам.
– Анютка! – прохрипел он, сорвавшимся от волнения голосом.
Фёдор бросил злой взор. «Тише будь!» – проговорил одними губами, сопровождая слова предупреждающим жестом. Он не остановился. Егор, не успевший ничего сообразить, шёл по инерции. След в след за своим провожатым.
– Не удивляйтесь, – послышался бодрый голос охотника после долгого молчания, – если увидите то, что не вписывается в ваши представления. Возможно, кому-то просто не хватает знаний о настоящем мире.
– Да, в конце-то концов! – вскипел попутчик. – Что вы себе позволяете?! Вы хоть немного представляете… Нет! Вы…
Он задыхался от быстрой ходьбы и закипающей ярости. Сердце остервенело топтало грудь. В висках стучало, будто поезд по рельсам мчался. Он уже не понимал, что делает или говорит. Страхи и боли, разраставшиеся в груди все эти ужасающие сутки, захлестнули его изнутри и вырвались за пределы здравого смысла. Контроль лопнул, как перекаченный воздушный шар. С треском. С болью, прошивающей каждый нерв в голове.