Агния Арро – Даже если ты меня ненавидишь (страница 9)
– Так нельзя говорить, – дует он губы.
– Я тебе разрешаю. Можешь так и передать. Старший брат разрешил. А если еще раз будут обзываться, я сам приду и всех их туда пошлю, – подмигиваю ему.
– Правда придешь? – с надеждой смотрит на меня.
– Я вас хоть раз обманул? – Притягиваю к себе Мишку и взъерошиваю его русую макушку. Братья трясут головами. – Ну вот. Так что завязывай с забастовкой. Окей?
Поднимаюсь, протягиваю Ромке руку.
– Окей, – все еще дуется он.
– Молодец. Я подарки вам привез. Сейчас.
Достаю из рюкзака игрушки. Братья забирают яркие коробочки, довольно рассматривают. Из кухни раздается невнятный пьяный бубнеж. С Мишкиного плеча сползает рубашка. А там синяк со следами пальцев.
– Ах ты ж, с-с-сука, – выдыхаю я. – В комнату оба. Брысь! – рявкаю на пацанов. Смываются и плотно закрывают дверь.
Подхожу к отцу, хватаю его за волосы и прикладываю рожей о стол. Шикарный из меня получается будильник! Это животное тут же очухивается, ошалело на меня смотрит.
– Ты?
– Я. Какого хера ты Мишку трогал опять? Герой?! – толкаю отца в плечи.
– Тебе какое дело? Орет он тут, – трет разбитый нос. – Лучше бы денег родителям подкинул. У тебя мать беременная. Ей там надо… всякое…
– Задницу свою подними и заработай.
– Поучи меня еще, – вякает это бухое тело.
Резко толкаю его в лоб. Он ударяется затылком о стену и отрубается. Ненавижу!
Выдохнув и все еще вдыхая через раз, возвращаюсь к пацанам.
– Себя надо защищать, – говорю обоим.
– А тренер говорит, если не в зале, то драться нельзя, – важно отвечает Мишка.
Одно из первых правил, которому учат всех «боевых» спортсменов.
– Тренер прав, но я сейчас не про бокс, а про самозащиту. Посмотри, – показываю Мишке на его же синяк. – Вот так быть не должно. Ясно? Так, ладно, – притормаживаю. – Забыли пока этот разговор.
Не могу я им нормально объяснить, что нашему отцу можно отвечать на применение физической силы. Это расходится с правилами их тренера. Надо с ним обсуждать сначала. Да и мелкие они, а я всегда пытаюсь как со взрослыми говорить.
Даю им обоим денег. Равные суммы. Братья прячут, и я знаю, что до родителей эти деньги точно не дойдут. Мы немного возимся с ними. Просят показать стойки, удары. Хвастаются, чему успели научиться.
– Парни, мне ехать пора. В выходные, наверное, теперь смогу к вам вырваться. Ромыч, насчет школы я не шутил, – напоминаю ему. – Мишка…
– Защищаться? – спрашивает у меня, доверчиво глядя в глаза.
– Не нарываться. С защитой мы что-то решим, – снова треплю его по волосам.
Пацаны провожают меня до двери. Отец вроде оклемался, и я ухожу. На улице долго дышу, стоя у своей машины и глядя на пыльные окна родительской квартиры. Матери еще нет. Уходить каждый раз стремно, но мне действительно пора.
Глава 9
– Разумовская, ты куда так торопишься сегодня? – вытирая влажные после душа волосы, спрашивает наша Оля Василевская, одна из моих главных конкуренток за медали от школы Розы Марковны Таль. – Обычно торчишь здесь до упора, а сейчас вон, собралась уже.
– Дела, – пожимаю плечами, стоя перед большим зеркалом, висящим на стене у входа, и поправляя свободную белую тунику с открытым плечом.
– Признавайся уже, появился кто-то, да? – не отстает Оля, оказываясь у меня за спиной и помогая вытянуть косу из-под лямки рюкзака.
– Спасибо, – разворачиваюсь к Василевской. – Отец приехал, – почти не лгу.
Папа и правда звонил. Сказал, что ждет меня дома.
– Да брось, а то мы не видели, как ты сегодня каталась. Чуть ли не под потолок прыгала. Наверное, из-за папы, – не верит Оля.
– Прыгала я, потому что меня Роза Марковна на индивидуалке гоняла. Ты же ее знаешь. Пока до идеала не доведет, не отпустит. Ушла. Всем пока, – машу девчонкам, поправляя сползающий рюкзак.
На выходе из раздевалки врезаюсь прямиком в Натана. Он ловит меня за плечи и обаятельно улыбается, заглядывая в глаза.
– Осторожнее, убьешься, – проводит по мне ладонями почти до самого запястья и прячет руки в карманы.
– А чего ты здесь ходишь, Нат? Это женская раздевалка, – напоминаю ему.
– Ты сегодня классно откатала, я видел кусочек программы, – делает вид, что не слышал моего замечания.
– Спасибо, – отвожу взгляд к стене с пожарным щитком. – Оля еще сушится. Здесь жди, – снова смотрю на сына наших хореографов.
– Слушаюсь и повинуюсь, – кривляется он.
Позер и бабник. Не люблю его ни за то, ни за другое. Не то что… кто? Тот, за кем можно только наблюдать, кусая губы и задерживая дыхание? Много я о нем знаю, конечно! Но из головы совсем не выходит.
Вчерашний его образ остался в сознании. Странный парень зачем-то приехал ночью к дому Калинина. Сидел у столба и смотрел на мои окна. Такой большой, сильный и одинокий. А я? Я зачем-то ждала его, не выпуская из рук подаренного медведя. Глупо же. Вероятность его визита была минимальна. И, скорее всего, я все сама себе придумала. И про подарок якобы от него, и про то, что приехал ко мне, но мы сидели и долго смотрели друг на друга. У меня до сих пор такое ощущение, что побывала на свидании.
Вероятно, это самое странное свидание в мире. И пусть. Мне хочется быстрее попасть домой. У меня щекотка в животе от ощущения, что я опаздываю на собственный подоконник, ведь меня там могут ждать.
Сердечко бьется быстрее, и щеки горят от этих странностей. Запрыгиваю в машину к дяде Лене, роняю рядом рюкзак и нетерпеливо постукиваю ногой по полу.
Дурочка. Они разберут завалы, и он исчезнет. Что ему там делать? Может, он и не видит меня, а приезжал потому, что попросил Калинин. В этом ведь гораздо больше логики. Правильнее было бы прекратить думать о нем. Да и мама, если вдруг узнает… Страшно представить, что она сделает.
Все это правильно, но вопреки собственным размышлениям двигаюсь на другую сторону сиденья.
У дома Калинина стоит его машина. Игорь Александрович выходит со своей территории не один. У его собеседника сегодня вместо банданы кепка, надетая козырьком назад, все те же грубые ботинки и штаны, обтянувшие мощные бедра. Он кажется мне невероятно большим и сильным.
Парень задерживается взглядом на нашей машине. Его отвлекает Игорь Александрович, тот ему кивает, что-то показывает жестами, а дядя Леня завозит меня к нам во двор.
Папина машина стоит, уткнувшись бампером в ступеньки. Выбираюсь на улицу и, повесив рюкзак на одно плечо, спешу в дом.
– Наша чемпионка вернулась, – улыбается отец, устроившийся в гостиной с телефоном. – Как тренировка?
– Привет, – машу ему ладошкой. – Хорошо.
– Мама жалуется на ваше с Аделиной поведение и твою успеваемость. – Его взгляд становится привычно строгим.
– Я все исправила, – переступая с ноги на ногу, отвечаю отцу. Еще этот дурацкий рюкзак съезжает с плеча и ударяет меня по ноге.
– Ами, надо сразу делать на «отлично», и тогда не придется ничего исправлять, – на полном серьезе говорит он.
– А если не получается сразу? – натягиваю лямку рюкзака обратно на плечо. – Если это вообще не мое, пап? Я хочу в Спортивный универ. Мое место там, – осмелев, пытаюсь до него достучаться.
– Амалия, ну это же смешно. Зачем мне в компании тренер по фигурному катанию? Если ты проседаешь в учебе, мы можем исключить остальные нагрузки, и ты сосредоточишься только на ней. – Отец поднимается с дивана. Я резко начинаю ощущать себя маленькой и беззащитной, хотя он даже голос не повышает.
– Что ты имеешь в виду? – собрав в кулак всю силу воли, поднимаю голову и смотрю ему в глаза.
– Мне кажется, все очевидно, Ами. – Отец подходит ближе, берет меня за подбородок, гладит пальцем по щеке. – Может пора завязывать с фигуркой? Я горжусь твоими достижениями и медалями, но, повторюсь, они не сделают из тебя хорошего экономиста.
– Нет, – упираюсь я. – Не забирай у меня лед, пожалуйста.
– Тогда учись хорошо, ладно? Я не хочу больше слушать про проваленные контрольные и прочую ерунду. Ты знаешь, дочь, я максималист. Если медаль, то золото. Если оценка, то «отлично». У Разумовских только так, – ласково проводит по моим волосам. – Переодевайся, приходи ужинать. Я по вам соскучился.
Кивнув, убегаю к себе, радуясь, что по дороге мне не встретилась Аделина. Сегодня сестра будет вести себя идеально. При отце у нее разве что крылья за спиной не вырастают и не начинает светиться нимб над головой.
Проверяю свой тайник. Медведь и личный дневник на месте. Иду к окну. Осторожно выглядываю из-за занавески, но там кроме машины Калинина больше никого не видно.
Вздохнув, быстро переодеваюсь. Спускаюсь в столовую, а у нас гости. Сам Игорь Александрович заглянул.