Агния Арро – Даже если ты меня ненавидишь (страница 8)
Глянув на окна дома напротив, включаю фонарик на мобильном и отправляюсь бродить по завалам. Тут стало гораздо свободнее. Обхожу линию фундамента по кругу, пинаю то, что попадается под ноги. Пожарные лазили уже, что-то забрали, но мне результаты экспертизы, конечно, никто не озвучит.
Только я же не за этим приехал. Душа требует прекрасного после той грязи, что регулярно творится в «Клетке». А «прекрасное» наверняка спит. Темно у нее.
Я посижу тут немного и домой.
В машине тусить не хочется. Присаживаюсь у знакомого столба. Упираюсь в него затылком и глубоко дышу свежестью и хвоей. Здесь много деревьев, кустарников, цветов, пруд недалеко, и запах весны чувствуется особенно сильно. Его не перебивает выхлопом многочисленных машин центра.
Смотрю на темные окна. Их слегка засвечивает фонарем, и глазам требуется время, чтобы привыкнуть к такому освещению и начать отчетливо ловить контуры рамы, занавесок.
Шторы шевелятся, разъезжаясь в стороны.
– Ау, – жмурюсь, от ударившего по глазам яркого белого света мобильного фонарика. Он неуклюжим зайцем скачет по стеклу, пока его хозяйка устраивается на подоконнике.
Часто моргая, разгоняю пятна перед глазами и снова смотрю в окно. Хрупкий силуэт с рассыпанными по плечам рыжими волосами обнимает какую-то игрушку. Может быть, это даже мой подарок, но отсюда не разглядеть. Маленькая Ами подтягивает к себе коленки и, повернув голову, смотрит в окно. Не знаю, видит ли она меня. Наверное, видит, потому что я ощущаю ее взгляд как прикосновение. Теплое и приятное.
Так и сидим, глядя друг на друга. Что мне с этим делать, понятия не имею. Мне просто хорошо. Это слишком редкое состояние, чтобы от него отказываться. Кайф от этой девочки располагается глубоко внутри. Я поймал его сразу, и меня больше не отпускает.
Тянет поискать о ней что-то в сети. Раз фигуристка и тренируется в нашем Ледовом, значит, на сайте точно должна быть вся информация. Но, с другой стороны, зачем обламывать себя? Узнавать ее случайно, лично гораздо приятнее. И цвет глаз я хочу увидеть вживую, а не на фотографиях.
Дурак. У меня нет доступа в башню этой принцессы. И нет права тянуть ее в свой мир. Она в нем не выживет. Я-то с трудом вытягиваю, все время меняясь физически, в голове. А она просто маленькая девочка, привыкшая жить в комфорте и достатке.
Однажды все это у меня будет. Образование, квартира не здесь, в столице. Вот тогда я смогу ей что-то предложить, а пока только себя в качестве сталкера, охотящегося за солнцем.
Мы уже долго так сидим. У меня затекли ноги, а она ерзает на своем подоконнике. Упрямые оба. Никто не уходит первым.
«Что подарить тебе в следующий раз?» – едва шевелю губами.
Она прикладывает ладошку к стеклу, будто закрывая меня ей. Убирает, трет щеку и слезает с подоконника, скрываясь за занавеской.
Жду еще немного. Мало ли, вдруг вернется.
Нет. Огонек ушла спать, и мне пора сваливать отсюда.
Разминаю ноги, возвращаюсь к машине и, еще немного покатавшись, еду к себе.
Устроившись на кровати, открываю баланс своей карты, прикидываю, что куда разлетится. Часть бабок будет отложена для выплаты долга, еще кусок улетит в копилку для оплаты универа на второй курс. Надо обновить защиту к следующему бою. И еще масса расходов.
Мать его, как это все разгрести?!
Глава 8
С утра чертовски хочется секса. Адски, до зубовного скрежета! Дана бы точно сейчас пригодилась. Вынимаю ее из ЧС, слушаю, как бесконечно вибрирует телефон от ее попыток звонить и писать. Неугомонная! Но в ее голове у нас отношения, хотя я никогда ничего ей не обещал.
«Если ты не будешь дергать меня весь день, вечером заеду» – кидаю ей голосовое.
Иначе звезданусь. Тут и так накидало со всех сторон. Если я еще и с сексом обломаюсь, точно кого-нибудь грохну.
Вместо того чтобы качать одну руку, выхожу в шортах во двор и нагружаю обе на своих тренажерах, работая на всю верхнюю часть тела. После лезу под контрастный душ. До вечера мне этого хватит.
Привычно, под завтрак смотрю расписание на сегодня, еще раз прикидывая планы на весь день. Мне ко второй паре. Как раз успею заскочить к своим.
Собираюсь. Слышу, как скрипит калитка. Подхватив рюкзак и надев на голову кепку козырьком назад, выхожу на улицу и встречаюсь взглядом с нерешительным Серегой.
– Че надо? – усмехаюсь, остановившись в паре шагов от него.
– Поговорить можем? – смотрит на меня исподлобья, пряча руки в карманах и звякая там мелочью.
После нашего вчерашнего «разговора» он прилично отек и посинел в районе переносицы, под глазами. А я даже не старался, так, предупредил. Мы же «друзья».
– Я вчера тебе все сказал, Серый. Сегодня мне некогда. Свали. Сам, – подчеркиваю.
– Дан, – как обычно, сокращает он сразу и от имени, и от прозвища. Когда мы с Даной вдвоем, выходит смешно. – Дан, ну ты же это. Мля, ты знаешь, я никогда не соберу такие деньги.
– Кто из вас поджег дом Калинина? – перебиваю его бесполезное нытье.
– Че-го?! – Бедняга чуть глазные яблоки руками не поймал от возмущения.
– Не вы? – хмыкаю, поигрывая ключами от тачки.
– С чего бы? Мы же там все вместе тусили. Тебе на твоем ринге по башке дали, что ли? – заводится он.
– Не ори, – морщусь, подкидывая ключи в воздух. Ловлю, сжимаю в кулак. – Я просто спросил. Нет – значит нет. Насчет денег все остается в силе. Если тебе больше нечего мне сказать, выйди отсюда нахер. Вход теперь платный. Двенадцать с половиной лямов.
– Дан, у меня же…
– У меня тоже. Не начинай, Серег. Последнее китайское. Дальше буду больно бить. Не так, как вчера, – на полном серьезе предупреждаю его.
Тяжело сопя, «друг» уходит с моего двора, а я запираю вагончик, калитку и открываю ворота, чтобы выгнать бэху на улицу. Опускаю стекла, впуская в салон свежий воздух. Устроив локоть на двери, еду на Смоленскую. Ничем не примечательный старый район с панельными домами, магазинами, остановкой. Проезжающему мимо не за что зацепиться взглядом, а я здесь рос какое-то время, до интерната. Ну и прибегал иногда. Мелкий был, домой тянуло. Мама, папа, все дела, а у них ограничение родительских прав, так что меня находили и возвращали в интернат. Как, собственно, и с улицы, куда я тоже частенько сваливал.
В нашем спортивном зале на матах ночевал, пока тренер не выяснил, как я туда забираюсь. Просто. Через окно в раздевалке. Все знали, что там форточка под потолком оставалась открытой для проветривания. Взрослому в нее не пролезть, а пацану, да еще и замотивированному спортсмену, как нехрен делать.
Въезжаю во двор. Торможу у подъезда. Двери поменяли, а толку? Все равно всегда нараспашку.
Чем ближе подхожу, тем отчетливее улавливается специфический запах, свойственный старым подъездам и квартирам, в которых живут алкаши.
Мне прямиком в одну из таких, расположенную на первом этаже. Тоже наследство. Чье именно, я уже и не помню. А может, не знаю. Звоню. По топоту ног догадываюсь, что пацаны опять не в школе. Открывает старший из моих младших братьев – Ромка. Ему скоро будет восемь, заканчивает первый класс. Из-за его спины выглядывает шестилетний Мишка.
– Даня приехал, – радуется он.
– Здарова, здарова. Дайте войти только, потом будем руки пожимать, – делаю шаг в прихожую, окончательно теряя способность глубоко дышать.
Здесь все пропиталось характерной вонью дешевого бухла, далеко не всегда чистых человеческих тел, рыбных закусок и прочей дряни, от которой тянет блевать. Каждый раз, как в первый, мне требуется время для адаптации.
Оглядываюсь. То, что называется моим отцом, спит, уткнувшись мордой в стол. Вытянутые треники, съехавшая с плеча неопределенного цвета расстегнутая рубашка.
– Мать где? – спрашиваю у братьев.
– На работе, – хором отвечают они.
– Нормально, – киваю.
Она техничкой подрабатывает в местной аптеке. Когда не пьет. Сейчас вроде притормозила. Ждет четвертого. У нас с пацанами должна родиться сестра. Я когда узнал, чуть силой не отвез родительницу на аборт. Орал тогда пиздец. Выбесили! Куда нахер еще рожать? Сюда? Вот в эту помойку?
Если бы не братья, хрен бы я сюда сунулся. Нет у меня к этим людям ни жалости, ни сострадания, ни тем более любви. Все давно сдохло, еще в собственном детстве. Может, и оно тут тоже как раз нестерпимо воняет.
И самое смешное, что меня тогда забрали из семьи, а этих двоих не забирают. Я несколько раз сам просил.
– Рома, ты почему не в школе? – не спешу доставать подарки.
– Мы проспали, – сдает их обоих Мишка, при этом явно не договаривая.
– Ясно. Ты вот так же хочешь жить? – киваю на отца, снова обращаясь к Роме. – Мы как договаривались? Ты учишься, я плачу за секцию по боксу.
– Я не хочу в эту дебильную школу ходить. – Брат опускает голову и смотрит себе под ноги.
– Почему? – присаживаюсь перед ним на корточки и касаюсь подбородка, чтобы смотрел на меня.
– Там одни дураки. Они меня обзывают, – всхлипывает он.
– Что говорят? – Большим пальцем стираю с его щеки след от шариковой ручки.
– Что я вонючка и бомж, – поднимает на меня обиженный взгляд.
Мишка трется возле меня, тоже расстраиваясь из-за брата.
– Шли их всех нахрен, – серьезно говорю Ромычу.