Агатис Интегра – Сквозь серые зубы (страница 3)

Быстрым шагом направился к курятнику. Дверь была закрыта, но что-то было не так. Открыл.

Куры сидели на насестах, тесно прижавшись друг к другу. Все смотрели в один угол. Там, в соломе, чернела дыра. С кулак размером.

– Твою мать…

– Папа ругается! – крикнул Марк с крыльца.

– Так! Иди завтракать! – отозвался Антон. – Сейчас приду!

Но мальчик не ушел. Стоял, смотрел на муравейник у забора. Муравьи выползали длинной цепочкой, тащили яйца. Уходили. Все в одну сторону – на восток. Прочь от города.

Марк поднес солдатика к глазам.

– Они тоже слышат, да? То, что под землей.

Солдатик молчал. Но Марк понимал. Солдатик всегда молчал, когда соглашался.

– Марк! Завтрак! – голос Алисы из дома.

Мальчик вздохнул. Посмотрел на город в последний раз.

– Папа, а почему дым сегодня не серый, а черный?

Антон замер у курятника. В руке – доска, которой хотел заколотить дыру. Посмотрел на горизонт. Действительно. Черный. Густой. Будто что-то большое горело. Что-то новое.

– Не знаю, сынок. Пойдем в дом.

***

07:45

За завтраком собралась вся семья. Надя в своем любимом свитере с заплатками разливала кашу по тарелкам. Волосы собраны в хвост, на лице – сеточка морщин. Последние годы состарили ее больше, чем предыдущие сорок.

Алиса сидела в отцовской футболке, с частично облезшим принтом мультфильма «Рататуй». Забрала себе, когда своя одежда износилась. Восемнадцать лет, но выглядела старше. Взгляд взрослый, движения экономные. Научилась не тратить силы зря.

Катя рисовала в блокноте. Карандаш за ухом – запасной. Одиннадцать лет, но рисовала как взрослый художник. Фотографическая память превращала каждый набросок в документ.

– Кать, убери блокнот. Кушать надо, – мягко сказала Надя.

Девочка нехотя отложила рисунок. На листе – их дом, семья на крыльце, Бади на коленях у Марка. Идиллия. Которой уже не было.

Лена ставила тарелки на стол – движения автоматические, за пять лет выучила, кто где сидит. За пять лет стала читать эту семью как открытую книгу. Бади следовал за ней по пятам, надеясь на кусочек – только ей он доверял полностью с того дня, как она спасла его.

Марк ел механически, не выпуская солдатика из левой руки. Антон рассказывал про дыру в курятнике.

– Заколочу после завтрака. И сетку на пол постелю.

– Может, капкан поставить? – предложила Алиса.

– На крота?

– Это не крот, – тихо сказал Марк.

Все посмотрели на него.

– Почему?

– Кроты не ходят строем.

Повисла тишина. Надя первая нарушила ее, привычно переводя на бытовое.

– Съешь кашу. Остынет же.

Но тревога уже поселилась за столом. Невидимая, но ощутимая. Как запах гари из-за горизонта.

После завтрака Антон пошел проверять периметр. Взял дробовик – на всякий случай. В кармане – блокнот с записями. Пять лет записывал все странности. Следы, тропы, изменения. Толстая тетрадь стала хроникой невидимой войны.

Обошел забор. На восточной стороне доски погрызены снизу. Не сильно, но заметно. Словно пробовали на прочность.

Присел, провел пальцем по следам зубов. Мелкие, частые. Но борозды глубокие. Кто-то грыз методично, целенаправленно.

В земле у забора – та же борозда, что видел Марк. Только здесь шире. Сантиметров пятьдесят. И глубже вдавлена. Будто по ней прошло что-то тяжелое. Много раз.

Достал блокнот, пролистал.

«2029 – первые следы возле компостной кучи. Ширина 10 см. Хаотичные, петляющие.

2030 – появляются каждую весну. 25-30 см. Ведут от города к лесу и обратно.

2031 – первые постоянные тропы. 50 см. Огибают препятствия. Избегают капканов.

2032, февраль – зимние следы (!). Никогда раньше зимой не видел.

2032, май – ???»

Взял карандаш, дописал.

«Ширина – до 70 см. Прямая линия от города. Ведет к дому. Подкопы. Методичные, целенаправленные. Разведка?»

Сердце заколотилось быстрее. Пять лет они обходили стороной. А теперь…

– Антон! Антооон!

Голос Василия, соседа. Встревоженный. Нет – испуганный.

Антон сунул блокнот в карман, поспешил на голос.

***

10:15

Василий стоял у своего сарая. Лицо бледное, руки дрожат. Старик – семьдесят два года, но крепкий. Пережил и холод, и жару. А сейчас выглядел как смертельно больной.

– Что случилось?

– Иди… просто иди за мной.

Обошли сарай. Антон остановился.

У фундамента – дыра. Нет, не дыра. Туннель. Диаметром с канализационный люк. Уходил под землю под углом. Края ровные, будто выбурены.

– Когда?

– Этой ночью. Я… я слышал что-то. Думал, собаки воют. А утром…

Антон присел на корточки, посветил фонариком внутрь. Темнота. Но где-то в глубине – звук. Тихий. Капает вода. И еще что-то. Шуршание? Дыхание?

Бросил камень. Стук, покатился вниз. Долго. Потом тишина.

И вдруг – движение. Быстрое шуршание, будто тысячи лап по земле. Приближается.

Антон отскочил.

– Уходим. Быстро.

Отбежали метров на десять. Обернулись. Из дыры ничего не появилось. Но звук остался. Тихий, на грани слышимости. Как дыхание спящего зверя.

– Я уезжаю, – сказал Василий. – Сегодня. Сейчас. И вам советую.