Агатис Интегра – Сквозь серые зубы (страница 10)
– Ты пахнешь как лес после дождя.
– А ты пахнешь как больная птица. Но не бойся. Я принесла лекарство.
Достала из рюкзака флакон. Мутная жидкость, похожая на молоко. Или гной.
– Что это? – Лена взяла флакон, повертела.
– Лекарство от страха. И от болезни. Профессор делал из крысиной крови. Но работает не на всех. Пётр, например, не смог его принять. Организм отторг. Но для ребёнка… может сработать.
– Ты предлагаешь дать моему сыну крысиную кровь? – Артём сжал кулаки.
– Я предлагаю шанс. Антибиотики помогут на неделю. Может, две. Потом снова понадобятся. А их всё меньше. Это – постоянное решение. Если организм примет.
– А если нет?
– Тогда он умрёт быстрее. Но он и так умирает. Просто медленно.
***
19:00
В домике Лена обрабатывала шрам на руке Тани. Йод щипал, но девочка не морщилась. Смотрела в окно на тёмный лес.
– Пётр пытался договориться с ними. С крысами.
– Знаю. Артём рассказал.
– И что вы думаете?
Лена замерла с ваткой в руке. Вопрос был простой, но ответ…
– Я думаю… мы так боимся стать похожими на них, что убиваем тех, кто пытается их понять. Может, Пётр был неправ. А может, мы просто не готовы к его правоте.
– Мудро, – Таня улыбнулась. Странная улыбка – губы изгибаются, но глаза остаются серьёзными. – Но мудрость не спасёт. Только хитрость. И готовность принять новые правила.
– Ты говоришь загадками.
– Я говорю о выживании.
В углу Максим играл с деревянными солдатиками, которые вырезал ему Артём. Выстраивал в ряд, сбивал щелчком. Снова выстраивал.
– Они все падают, – сказал вдруг. – Как дядя Пётр. Как дядя Максим.
– Это просто игра, малыш, – Лена погладила его по голове.
– Нет. Это репетиция.
Слово слишком сложное для четырёхлетки. Где он его услышал?
***
22:30
Ваня не мог спать. Лежал на узкой койке, слушал дыхание домочадцев. Ровное сопение Максима. Беспокойные вздохи матери. Тихий храп отца.
И ещё что-то. Будто кто-то ходит по крыше. Мягко, осторожно. Лапы по дереву.
Закрыл глаза. И увидел.
Серая река течёт через тайгу. Не вода – тысячи маленьких тел. Серые спины, розовые хвосты, красные глаза. Текут между деревьями, огибают камни, сливаются в потоки.
В реке – лица. Пётр с дыркой в груди. Мама, закрывающая глаза. Максим, играющий в красной луже. Артём в двадцать пять – как его брат, с детьми на руках, горящий. Незнакомые люди – десятки, сотни. Все с закрытыми глазами. Плывут по течению.
И девочка. Таня. Стоит на берегу серой реки. Машет рукой.
– Иди сюда, – говорит беззвучно. – Вода тёплая.
На его шее снова был жетон. Холодный металл. Он снял его. Подержал на ладони – тяжёлый, тянет вниз. Бросил в реку.
Жетон не утонул. Поплыл с остальными лицами. Пустая овальная пластинка среди мёртвых глаз.
Проснулся. Рядом сидела Таня. Не спала. Или спала с открытыми глазами?
– Теперь ты тоже видишь, – сказала тихо. – Добро пожаловать в клуб.
– Что это было?
– Будущее. Или прошлое. В серой реке нет разницы. – Она помолчала, глядя в окно. – Сны повторяются. Просто теперь они чужие. Ты видел мой сон. Скоро увидишь сны Максима. Потом – сны тех, кого ещё не встретил.
За окном – рассвет. Серый, как река из сна. И далёкий звук. Как море. Но моря здесь нет. Есть только тайга. Которая больше не спасёт.
Ваня сел. Посмотрел на спящую семью. На Артёма, который убил человека ради них. На Лену, которая держится из последних сил. На Максима, который не понимает, что умирает.
– Дашь ему крысиное лекарство?
– Если обычное не поможет – да. Твой отец согласится. Он сделает что угодно ради сына.
– Это делает его плохим человеком?
– Это делает его отцом.
Ваня ничего не ответил.
Где-то далеко ухнула сова. Утром. В который раз.
Мир окончательно сошёл с ума.
Но они были готовы к его безумию.
Потому что у них была семья.
Глава 3. Вид с окраины мира
3 мая 2032 | Год 5 новой эры
Локация: Пригород Санкт-Петербурга, 30 км от центра
Температура: +16°C | Утренний туман
Угроза: Крысиные магистрали в 2 км, приближаются
Ресурсы: Еда и вода на неделю
Группа: Анна Волкова (37), Сара Джонсон (43), Сергей Крылов (55), 197 выживших
***
05:45
Анна проснулась за пятнадцать минут до рассвета. Внутренние часы, выработанные за годы на МКС, всё ещё работали. Даже без будильника, без электричества, без привычного гула систем жизнеобеспечения станции.
Первое, что почувствовала – запах. Не резкий утренний холод тайги, не затхлость подвала. Что-то новое. Сладковатое, с металлическим привкусом. Как перегретая проводка. Или кровь.
Она лежала на узкой койке из досок и соломы, слушая дыхание спящего лагеря. Двести человек дышали почти синхронно – странная музыка выживания. Где-то кашлял ребёнок. Скрипела половица под чьими-то шагами. Нормальные звуки. Живые.
Но под ними – что-то ещё. Едва уловимое. Ритмичное шуршание, будто кто-то точит нож о камень. Далеко, но ближе, чем вчера.