Агатис Интегра – Последняя орбита (страница 2)

– Не знаю! Какая-то… волна? Аномалия? Том, возвращайся немедленно!

Томас уже двигался к шлюзу. Тренированные движения, отработанные сотни раз. Отстегнуть трос от одной точки, пристегнуть к другой. Оттолкнуться. Перехватиться. Снова.

Но глаза не могли оторваться от расползающейся белой линии. Она двигалась на юго-запад. Под ней города продолжали светиться – Южно-Сахалинск, Хабаровск, Владивосток, побережье Японии. Огни дрожали, некоторые районы темнели, но основная инфраструктура работала.

Связи нет! Боже, почему они не отвечают? Свет же горит! Они должны быть там, в командных центрах. Они должны…

***

17:00 | МКС

Сара Джонсон наблюдала за возвращением Томаса через иллюминатор. Его движения были резкими, почти паническими – совсем не похоже на методичного немца, с которым она работала два года.

Впервые вижу в его глазах не усталость, а ужас.

В командном модуле уже собрались остальные. Воздух гудел от напряжения – тот особый запах адреналина и пота, который невозможно скрыть даже системой фильтрации. Все говорили одновременно, каждый на своей частоте, каждый со своим ЦУПом.

– 北京没有回应！北京！请回答！– Вэй Лин почти кричал в микрофон. Его обычно невозмутимое лицо покрылось пятнами.

Сара автоматически перевела в голове: Пекин не отвечает.

– He says Beijing isn't responding (Он говорит, что Пекин не отвечает), – сказала она вслух Джеку, который растерянно смотрел на китайца.

– Thanks, Sara. Keep translating, we need to understand… (Спасибо, Сара. Продолжай переводить, нам нужно понимать…) – Джек уже сам переключался между частотами. – Houston, this is ISS, priority one emergency. Houston, do you copy? (Хьюстон, это МКС, экстренная ситуация первого приоритета. Хьюстон, вы меня слышите?)

Я всегда была хороша в языках. Я всегда любила языки. Теперь ненавижу их. Потому что понимаю всё.

Мимо пронёсся Алексей, едва не сбив её с ног.

– Королёв, МКС. Приём! Кто-нибудь! – он переключал частоты с остервенением. – Да ответьте же, чёрт возьми!

Вэй Лин всегда был тихий. Учтивый. Последние дни – будто слушал что-то своё. Говорил себе под нос на китайском. Я не придавала значения. Думала – тоска по дому. У всех бывает.

Анна держалась у главной консоли связи, методично переключая каналы. Её русский был чётким, командным.

– Королёв, это борт-инженер Волкова. Наблюдаем аномальное явление в районе Тихого океана. Запрашиваю немедленную информацию. Приём.

Тишина.

– ЦУП, ответьте. Экстренная ситуация.

Помехи.

Мария ворвалась из европейского модуля, тяжело дыша. Прядь тёмных волос выбилась из-под повязки, прилипла к вспотевшему лбу.

– ¡Madrid no responde! ¡Darmstadt tampoco! (Мадрид не отвечает! Дармштадт тоже!) – она перешла на английский с сильным акцентом. – Nothing! Como si… as if everyone just disappeared! (Ничего! Как будто… как будто все просто исчезли!)

В углу Хироши молча закрепился за компьютером. Его пальцы летали по клавиатуре, лихорадочно перенастраивал частоты. На экране мелькали водопады спектрограмм – он сканировал весь доступный диапазон, выхватывая обрывки сигналов. Аварийные маяки, диспетчерские частоты, даже радиолюбительские диапазоны – всё, что ещё пыталось пробиться через нарастающие помехи.

И тут динамики ожили. Все замерли.

Владивосток (17:05 МСК / 00:05 местного): Молодой мужской голос сквозь треск помех: – …повтор… темпера… минус семьдес… весь город в… [треск] …мама, если слыш… я люблю те… [статика]

Обрыв связи.

Сара почувствовала, как сердце пропустило удар. Алексей побелел.

– He's trying to report temperature… minus seventy… and then personal message, – прошептала она, хотя никто не просил переводить.

Хабаровск (17:08 МСК / 00:08 местного): Женский голос, профессиональный, но срывающийся: – Сильные поме… [треск] …ледяной дождь перешёл в… невозможно выйти наружу… антенны обмерз… [свист] …если кто-то слыш…

Сигнал деградирует до белого шума.

Токио (17:12 МСК / 00:12 по Токио): Диспетчер пытается сохранить профессионализм: – Сильнейшие электромагнитные поме… [визг статики] …температура падает… минус восемьдесят за пятнадцать мин… [треск] …антенный комплекс обледен… не можем поддержив… [свист]

– Emergency protocols… massive interference… they're losing antenna function… – Сара переводила автоматически, голос дрожал.

Южно-Сахалинск (17:15 МСК): Мужской голос сквозь стену помех: – Кто-нибудь… слышит? Это Южно… [треск] …небо стало белым! Как молоко! Приборы сходят с ума… магнитное по… [визг] …не можем больше переда…

Только белый шум.

«6 часов 45 минут до Нового года! Приготовьте праздничный стол!» – автомат станции продолжал свою безумную литургию.

Пекин (17:20 МСК): Женский голос пробивается сквозь помехи: – 北京控制中心呼叫… [треск] …所有通信卫星失去信号… 地面设备… [визг статики] …如果有人收到… (Центр управления Пекин вызывает… все спутники связи потеряны… наземное оборудование… если кто-то принимает…)

Сара сглотнула ком в горле. – Beijing control calling… all communication satellites lost… ground equipment failing…

Я больше не хочу понимать. Но они живы. Они все ещё живы и пытаются достучаться до нас.

Улан-Батор (17:25 МСК): Старческий голос, удивительно спокойный: – …температура минус девяносто… но мы в бункере… пока держимся… [треск] …передайте всем – ищите укрытие… глубокие подвалы… [свист помех] …связь скоро прерв…

Сигнал распадается на фрагменты.

Сеул (17:28 МСК): Автоматическая система: – …automatic emergency beacon… temperature anomaly detected… minus eighty-one Celsius… electromagnetic interference critical… all manual communication imposs… (…автоматический аварийный маяк… обнаружена температурная аномалия… минус восемьдесят один градус по Цельсию… критические электромагнитные помехи… ручная связь невозможна…)

Даже автоматика не может пробиться через помехи.

– Они все ещё там, – прошептал Алексей, вцепившись в пульт управления. – Живые! Но мы не можем… Почему мы не можем ни с кем связаться?!

Хироши поднял голову от монитора.

– Electromagnetic anomaly. The cold is creating massive atmospheric interference. Plus ice on all ground equipment. They're trying to reach us, but… (Электромагнитная аномалия. Холод создаёт мощные атмосферные помехи. Плюс лёд на всём наземном оборудовании. Они пытаются связаться с нами, но…)

– Но физика против них, – закончила Сара.

Вэй Лин что-то выкрикнул по-китайски. Длинная тирада, полная отчаяния и гнева. Он смотрел на американцев, тыкал пальцем.

– 我们都会死在这里，像老鼠一样！你们做了什么？！

– Sara, what did he say? (Сара, что он сказал?)

Сара покачала головой.

– It doesn't matter anymore. (Это уже не важно)

Я не скажу им, что он сказал «мы все умрём здесь как крысы». Не скажу, что он обвиняет американцев. Если я это скажу – они перестанут бороться. А я должна… должна оставить им хоть что-то.

Хироши встал. В его обычно спокойных глазах плескался едва сдерживаемый ужас.

– Based on preliminary data… (По предварительным данным…) – он запнулся, сглотнул. – Temperature drops to minus seventy Celsius or lower. Spreading at… over thousand kilometers per hour. Like a shockwave. (Температура падает до минус семидесяти градусов Цельсия и ниже. Распространяется со скоростью… более тысячи километров в час. Как ударная волна…)

Сара автоматически перевела, хотя все и так поняли цифры.

– Температура падает до минус семидесяти или ниже. Скорость распространения… более тысячи километров в час. Как ударная волна.

– Это невозможно! – Алексей ударил кулаком по переборке. – Никакое природное явление…

– I know (Я знаю), – Хироши опустил голову. – But it's happening. (Но это происходит)

Хироши сидит тихо. Слишком тихо. Он что-то понял. Что-то, что мы ещё не готовы услышать.

Анна взяла себя в руки первой. Годы тренировок, командный опыт. Её голос прорезал хаос.

– Всем собраться в центральном модуле через десять минут. Мюллер, Джонсон – немедленно возвращайтесь. Это приказ.

Сара бросилась обратно к иллюминатору. Томас был уже близко к шлюзу. Но что-то было не так. У панели управления держался Вэй Лин.

Погоди… его пост в китайском модуле. Что он делает здесь?