Агатис Интегра – Навмор (страница 4)
— Хватит. Не смотри дальше.
— Они утащили его в портал. В Навь. Он жив, Гор! Дед жив, но...
— Но что?
— Думаю, у него мало времени. Что бы Чернобог ни задумал, нужно спешить.
Из подвала донесся звук. Слабый, едва различимый. Словно кто-то постучал по металлу.
Братья переглянулись.
— Кузня, — выдохнул Гордей.
— Рар!
Они бросились вниз. Лестница в подвал вела прямо в кузню — сердце дома, место силы Рарога. Обычно оттуда доносился звон молота, треск огня, бурчание старого духа.
Сейчас — тишина и темнота.
Массивная железная дверь в кузню была заперта. Нет, не заперта — запечатана. Черные руны покрывали металл, складываясь в сложный узор.
— Чернолось! — Лазарь пнул дверь. Руны вспыхнули, отбросив его к стене. — Больно же!
— Не трогай! Это темная печать. Нужно думать.
Из-за двери донесся голос. Слабый, хриплый, но узнаваемый.
— Парни... не подходите...
— РАР! — братья бросились к двери. — Рар, ты жив?
— Еле... Слушайте, придурки... это ловушка. Черные руны... я в круге...
— Мы вытащим тебя!
— Стойте! — в голосе Рарога появилась сила. — Не лезьте, балбесы! Один неверный шаг — и я сдохну. А вы следом.
— И что делать? — Гордей изучал руны, пытаясь найти слабое место.
— Кровь... нужна ваша кровь. Морозовых. По три капли на каждую руну. Но осторожно! Если ошибетесь с порядком...
— Понял. Док, нож.
Лазарь достал серебряный нож, полоснул по ладони. Кровь выступила темными каплями — почти черная в тусклом свете.
— Начинай с верхней, — направлял Рарог. — Потом по часовой стрелке.
Братья работали молча. Кровь шипела, касаясь рун. Символы вспыхивали и гасли один за другим. С каждой погашенной руной дверь содрогалась, словно живая.
Последняя руна. Последняя капля.
Вспышка!
Дверь распахнулась, ударив в стену. Из кузни вывалился дым — черный, едкий, пахнущий серой.
— Рар! — братья бросились внутрь.
Вечный огонь погас. Впервые за триста лет. Кузня была холодной и темной. Посреди начертан круг из тех же черных рун. В центре — Рарог.
Старый дух огня выглядел плохо. Очень плохо. Кожа посерела, глаза потускнели, из волос исчезли рыжие искры.
— Вот... спасибо... — он попытался встать, но ноги подкосились. Братья подхватили его под руки. — Думал, все. Конец мне.
— Что случилось? — Гордей помог ему сесть на лавку.
— Он пришел как смерть. Тихо. Я даже молот не успел взять. Просто... появился из тьмы. Древняя сила. Такая древняя, что мои триста лет — как плевок.
— А дед?
— Я пытался помочь, но... — Рарог закашлялся. — Он меня как котенка отшвырнул. Запер в круге. Сказал — пусть огненная птичка посидит, подумает. Скоро огню не останется места в новом мире.
— Новом мире? — Лазарь присел рядом. — Что он задумал?
— Семь печатей мироздания. Слышали о таких?
— В сказках.
— Это не сказки, Док. Семь печатей держат границы между мирами. Между живыми и мертвыми, между реальностями разных пантеонов. Сломаешь печати — и все смешается. Мертвые встанут, боги сойдут с небес, хаос поглотит мир.
— И дед...
— Ключ к первой печати. Морозовы — древний род. Ваша кровь помнит первую зиму, первый снег. А Дед Мороз — живое воплощение зимы. Его сила откроет славянскую печать.
— Значит, надо его вернуть.
— Из Нави? — Рарог горько усмехнулся. — Вы хоть знаете, что такое Навь? Мир мертвых, пацаны. Туда легко попасть, но выйти...
— Выйдем, — отрезал Гордей. — Скажи, как попасть.
— Есть способы. Но сначала нужно подготовиться. Оружие, артефакты, знания. И союзники. В одиночку против Чернобога...
Рарог не договорил. Снаружи что-то грохнуло. Потом еще. Словно кто-то бил в дверь. В главную дверь дома.
— Твою ж... — Лазарь вскочил. — Гости?
Удары усилились. Дом задрожал. Старое дерево трещало под напором.
— Заложные, — прохрипел Рарог. — Чернобог оставил подарок. Они будут ломиться, пока не войдут.
— Сколько? — Гордей перезарядил двустволку.
— Судя по звукам... много. Очень много.
В окно кузни — маленькое, под потолком — заглянула луна. Но свет был неправильный. Не белый, а грязно-желтый.
И по стеклу поползли тени. Черные снежинки. Первые вестники бури.
— Черный снег, — прошептал Лазарь. — Упырь был прав.
— Это только начало, — Рарог попытался встать. — Когда он пойдет по-настоящему, живые начнут умирать. А мертвые — вставать. Нужно убираться отсюда.
— А вечный огонь? — Гордей кивнул на погасший очаг.
— Я... я попробую разжечь. Но сил мало. Нужно время.
Грохот наверху усилился. Послышался треск — входная дверь поддавалась.
— Времени у нас как раз нет, — Лазарь достал оба Глока. Подсветка ожила, пульсируя в темноте. — Гор, план?
— Держим лестницу. Не даем спуститься. Рар разжигает огонь. Потом думаем.
— Шикарный план. Особенно про «потом думаем».
— Есть лучше?
— Нет.
Наверху что-то рухнуло. Входная дверь. Потом послышались шаги. Много шагов. Медленных, шаркающих.