Агатис Интегра – Навмор (страница 32)

— Врал. Истории — это так, для виду.

Лазарь поднял голову, вопросительно глядя на проводника.

— Вы идете за дедом. Может, он уже мертв. Может, это ловушка. Может, вы там сдохнете. Но идете. Не за славой, не за силой. За стариком идете. Это... это то, чего я не смог. Остаться. Не бежать.

— Морозовы не бросают своих.

— Знаю. Потому и говорю. Лазарь, послушай труса. Иногда бежать — это правильно. Иногда единственное правильное. Чернобог... он не просто древний. Он усталый. А усталые боги самые опасные. Им уже всё равно. Миру конец? Ну и пусть. Всё лучше, чем вечность одного и того же.

— Мы всё равно пойдем.

— Знаю. Но предупредить должен был.

Степаныч поднялся, отряхнул снег с ватника.

— Спи давай. Завтра дойдем до Полей Забвения. А потом — ваша усыпальница... — он запнулся на слове. — ...предков.

— Что нас там ждет?

— Правда. Вся правда о вашем роде. Они... — Степаныч отвернулся. — Они не любят, когда живые приходят без приглашения.

Степаныч глянул в темноту, словно что-то вспомнил.

— Знаешь, почему мертвые иногда отворачиваются? Не от злости. От стыда. За то, что не успели. Не сказали. Не сделали.

— Степаныч, ты что-то недоговариваешь.

— Я много чего недоговариваю. Но вот что скажу — предки смотрят не только на то, кто ты. Но и на то, кем ты станешь. А это... — он покосился на ледяные ногти Лазаря. — ...это им может не понравиться.

С этими словами старый дух ушел к своему камню. Через минуту уже храпел — или делал вид.

Лазарь лег обратно. Сон не шел, но притворяться было приятно. Где-то далеко выл ветер Нави, но у костра было почти тепло. Почти уютно. Почти как дома.

— Все твои мертвецы чего-то ждали, — вдруг подал голос Гордей.

Лазарь дернулся.

— Ты не спишь?!

— Сплю. Это во сне говорю.

— Гор...

— Блогерша ждала вечной славы. Художник — идеального момента. Михалыч — «потом». Все ждали. И прождали всю жизнь.

Пауза. Угли прогорели до белого пепла.

— А мы не ждем. Мы идем. Может, поэтому ещё живые.

Помолчал, потом добавил.

— И да, в следующий раз истории потише рассказывайте. Некоторые тут спать пытаются.

Степаныч хмыкнул. Лазарь улыбнулся. Гордей захрапел — на этот раз по-настоящему.

***

ᛖᚲᛋᚲᚢᚱᛋᛁᛃᚨ ᛈᛟ ᚨᛞᚢ

Глава 5. Семейный альбом

«Мертвые помнят всё. Особенно то, что живые забыли.»

ᛗᛖᚱᛏᚹᛁᛖ ᛈᛟᛗᚾᛁᛏ ᚹᛋᛖ

***

Василий Петрович Смирнов, пятьдесят восемь лет, археолог-любитель. Всю жизнь искал что-то большее, чем черепки да ржавые монеты. И вот — нашел.

Заброшенный склеп в карельских лесах. Местные обходили десятой дорогой, крестились при упоминании. Суеверия, подумал Василий. В XXI веке стыдно бояться сказок.

Ломом вскрыл замок — ржавчина осыпалась рыжей пылью. Внутри — лестница вниз. Фонарик выхватывал из темноты символы на стенах. Снежинки, но неправильные. Острые, с рунами внутри.

В центре подземной камеры — саркофаг. Черный камень, холодный даже через перчатки. На крышке надпись старославянской вязью: «Первый Зимний Король».

— Ну надо же, — Василий достал телефон. — Сенсация года.

Вспышка камеры. Еще одна. На третьей крышка дрогнула.

Не может быть. Просто эхо. Или...

Крышка сдвинулась. Изнутри повеяло холодом — не зимним, другим. Мертвым.

В саркофаге лежала мумия. Кожа как пергамент, обтягивает кости. Одежды истлели, остались только металлические пряжки. И глаза. Открытые. Голубые как лед.

Мумия села. Медленно, словно вспоминая, как это делается. Повернула голову к Василию. Хруст шейных позвонков эхом прокатился по склепу.

— Наконец-то... — голос как скрип промерзшей земли. — Свежая кровь. Кровь для рода.

Василий хотел бежать. Ноги не слушались — примерзли к полу. В буквальном смысле. Лед расползался от саркофага кругами.

— Не бойся, — мумия встала. Кости скрипели, но держали. — Ты станешь частью чего-то великого. Частью семьи.

— Какой... какой семьи?

— Моей. Морозовых.

Мумия коснулась его лба. Холод ворвался в тело, растекся по венам. Василий закричал, но крик застыл в горле — превратился в иней.

Последнее, что он увидел — свое отражение в ледяных глазах. Только это уже был не он. Это был новый Морозов. Со снежинками вместо зрачков.

Наутро поисковики нашли пустой склеп. И свежую могилу рядом. На импровизированном кресте из веток — записка дрожащим почерком.

«Василий Петрович Морозов. Добро пожаловать в семью.»

Могила была пуста. Но земля вокруг покрыта инеем. В июле.

***

Лазарь проснулся первым. Вернее, сделал вид — лежал с закрытыми глазами, слушая утро Нави. Если тут вообще было утро. Серое небо не менялось, время текло как хотело.

Костер догорел до углей. Гордей храпел, обнимая двустволку как плюшевого мишку. Во сне он выглядел моложе — морщины разгладились, губы чуть приоткрыты. Беззащитный.

Степаныч лежал в позе морской звезды. Фляга на груди поднималась в такт дыханию. Из-под ушанки торчал клок седых волос.

Идеально.

Лазарь бесшумно встал. Снег под ногами даже не скрипнул. Подкрался к брату, набрал воздуха.

— Белые ходоки! — заорал прямо в ухо. — На стену! Гор, зима близко! Король ночи идет!

Гордей подскочил как ужаленный. Глаза не открывая, вскинул двустволку.

— Где?! Кто?! Куда?!