Агатис Интегра – Навмор (страница 22)
— Куда вообще идем? — спросил он у Степаныча.
— К воротам Чернобога. Через Ледяные Пустоши.
— Звучит весело. Что там?
— Там вообще ничего. Только лед и... отражения.
— Отражения? — насторожился Гордей. — Мара?
— Хуже. Место, где она родилась. Первое зеркало Нави.
Впереди забрезжил странный свет. Не теплый огонь костра, не холодное сияние мертвых звезд. Что-то среднее — как свет от экрана телефона в темной комнате.
Они вышли на берег озера.
Если это вообще было озеро. Идеально круглая поверхность, гладкая как полированное стекло. Ни ряби, ни отражения неба. Только странное внутреннее свечение.
— Стойте! — Степаныч схватил братьев за плечи. — Не подходите!
— Что это? — Лазарь прищурился.
— Зеркало Истины. Или Лжи. Зависит от того, что ты хочешь увидеть.
— И в чем подвох?
— В Нави нет простых зеркал. Есть только ловушки, которые притворяются зеркалами. — Степаныч нервно сжимал флягу. — Если увидишь в отражении себя — отвернись. Если отражения нет — беги.
— А если увидишь себя, но не совсем себя?
— Тогда ты уже в ловушке.
Гордей проверил двустволку.
— В обход можно?
— Дней десять пути. Через земли Костяного Пастуха. Он коллекционирует черепа. Живых.
— Ну, значит, прямо.
— Стой! — Степаныч попятился. — Туда даже мёртвые не лезут!
— Ничего не будет, — Лазарь шагнул к кромке воды. — Смотрите.
— Док, нет!
Но было поздно. Лазарь машинально глянул вниз. И увидел отражение.
Себя. Но здорового. Без синих ногтей, без ледяных вен под кожей. Обычного Лазаря Морозова, каким он был месяц назад.
— Гор, смотри! — он обернулся к брату. — Я здоровый!
— Лазарь, отойди от воды!
— Да погоди ты! Смотри — никакого льда!
Он потянулся к отражению. Кончики пальцев коснулись поверхности.
Озеро дрогнуло. Рябь пошла кругами от точки касания. И в этой ряби Лазарь увидел не одно отражение — сотни. Тысячи версий себя. Здоровых, больных, молодых, старых, живых, мертвых.
А потом лед под ногами стал жидким.
— Твою ж...
Провалились оба. Гордей успел схватить брата за шиворот, но поздно — озеро уже засасывало их, как голодный рот.
— Держитесь! — Степаныч бросился к краю, протянул руку.
Но его пальцы прошли сквозь братьев, словно те были миражом.
— Мертвые не отражаются правильно! — крикнул он вслед. — Не верьте им! Это Мара!
Темнота сомкнулась.
***
Падение было недолгим, но приземление — мягким. Слишком мягким. Лазарь ожидал удара, боли, хруста костей. Вместо этого — словно упал на перину.
Открыл глаза.
Коридор из зеркал. Бесконечный, уходящий в обе стороны. Стены, пол, потолок — сплошные отражающие поверхности. В каждой — он, но разный. Здесь улыбается, там хмурится, тут машет рукой.
— Гор? — голос отразился эхом, вернулся искаженным. — Гор, ты где?
— Здесь, — братский голос звучал приглушенно, словно через стену. — Не двигайся. Я иду к тебе.
Лазарь замер. В зеркалах его отражения тоже замерли. Почти все. Одно — в дальнем конце коридора — продолжало идти.
— Эй! — крикнул Лазарь. — Стоять!
Отражение обернулось. Улыбнулось. И исчезло за поворотом.
— Ах ты...
Шаги Гордея приближались. Наконец старший брат вывернул из-за угла. Двустволка наготове, лицо напряжено.
— Док, ты цел?
— Вроде да. Только... — Лазарь огляделся. — Где мы?
— Судя по декору — внутри Мары. Или того, что от нее осталось.
— Разве мы ее не убили?
— Видимо, только вывели из строя. Такие, как она, не умирают. Только меняют форму.
Температура была странной — не холодно, не жарко. Комфортно. Слишком комфортно для Нави.
— Не нравится мне это, — Гордей изучал отражения. — Почему она нас не атакует?
— Может, слабая еще?
— Или ждет чего-то.
Они двинулись по коридору. Зеркала множили каждое движение, создавая иллюзию толпы. Иногда отражения отставали на долю секунды — жутковатый эффект рассинхрона.
За поворотом — развилка. Три коридора в разные стороны.
— Куда? — спросил Лазарь.
— Без понятия. Давай...
— Сюда! Идите сюда!
Детский голос. Из левого коридора выбежал мальчик лет восьми. В свитере с оленями, джинсах, кроссовках. До боли знакомый.
— Лазарик! — мальчик помахал рукой. — Ну что ты копаешься? Пошли играть!
Лазарь сглотнул. Это был он. Маленький он.