Агата Вебер – Похищенная невеста герцога (страница 1)
Агата Вебер
Похищенная невеста герцога
Автор Агата Вебер
Глава 1.
Сердце моё колотилось так сильно, что каждый удар отдавался тяжёлой пульсацией в висках и глубоко внизу живота, пока густой корнуолльский туман внезапно расступился и из его белёсой пелены, словно тёмный демон, вынырнул чёрный корабль. Я стояла на верхней палубе «Розы Йорка», вцепившись в холодные поручни так крепко, что костяшки пальцев побелели, и солёный атлантический ветер трепал мои золотые локоны, насмехаясь над моей беспомощностью. Мы покинули Плимут всего три дня назад, направляясь в Новый Свет, где меня ждала достойная жизнь благородной невесты, а теперь всё рушилось из-за этих морских разбойников.
Крики матросов разорвали тишину, но пираты двигались почти бесшумно, грациозно, будто само море предало меня. Абордажные крючья впились в борт с глухим стуком, и уже через мгновение сильные руки обхватили мою талию. Тепло чужих ладоней обожгло кожу сквозь тонкую ткань платья, и в воздухе мелькнула отвратительная зелёная искра — древняя магия коснулась меня первой.
— Отпустите меня немедленно, — произнесла я холодно и твёрдо, хотя внутри всё кипело от презрения. — Вы не имеете права прикасаться ко мне.
Меня понесли через палубу, где наши матросы уже позорно опускали оружие. Запах соли, кожи и сладковатого сандала обволакивал меня, вызывая глубокое отвращение. Я продолжала сопротивляться, но тело уже начинало предавать меня, и это лишь усиливало мою ненависть.
Дверь капитанской каюты открылась, и меня осторожно поставили на ноги посреди просторного помещения. Толстые восточные ковры, тёмное полированное дерево, магические кристаллы по углам, излучающие мерзкий зелёный свет. Воздух был густым, тяжёлым от ароматов вина, морской соли и глубокого мужского мускуса. Кристаллы пульсировали, посылая тёплые волны магии прямо под мою кожу, и я ненавидела это ощущение всем сердцем — оно заставляло тело откликаться против моей воли.
А в центре каюты стоял высокий, широкоплечий, с осанкой, которая вызывала во мне острое презрение своей надменной грацией. Волосы цвета воронова крыла были заплетены в аккуратные косы с серебряными нитями. На груди висел медальон — проклятый осколок древнего друидского кристалла, пульсирующий ядовитым зелёным светом. Глаза — глубокий изумруд с золотыми искрами магии — смотрели на меня спокойно, почти ласково. Это спокойствие бесило меня больше всего. Лицо его было слишком красивым для пирата: резкие скулы, сильная линия челюсти, лёгкая щетина, полные чувственные губы. Я ненавидела каждую черту этого лица.
— Вы, должно быть, невероятно довольны собой, капитан, — произнесла я, и в моём голосе звучало чистое, ледяное презрение. — Захватили благородную леди и притащили в свою каюту, словно трофей. Я презираю вас. Я ненавижу вас всем своим существом. Каждую вашу черту, каждое ваше движение.
Он медленно снял шляпу с длинным чёрным пером и поклонился мне с изысканной грацией.
— Меня зовут Рейнольд Блэквуд, — ответил он низким, бархатным голосом, от которого по моей коже против воли пробежала горячая волна. — А вы, миледи?
Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза с открытой ненавистью.
— Я леди Элизабет, — произнесла я твёрдо. — И я скорее умру, чем позволю такому, как вы, даже приблизиться ко мне.
Он улыбнулся медленно, и медальон на его груди ярко вспыхнул, посылая тёплую волну магии через всю каюту.
— Леди Элизабет… — повторил он моё имя так, словно ласкал его, и магия в его голосе обвила меня невидимыми нитями. — Я вижу, как горят ваши глаза от ненависти, как быстро поднимается и опускается ваша грудь. Древняя магия моря уже течёт в ваших венах, обостряя каждое чувство. Но вы побудете у меня в гостях. Здесь, в моей каюте. Я позабочусь, чтобы вам было тепло… очень тепло… и чтобы никто не смел вас обидеть.
— Как вы смеете называть меня страстной и говорить о магии в моих венах? — выдохнула я, голос дрожал от глубокого презрения. — Вы стоите здесь и смотрите на меня так, будто уже видите меня покорной в своей постели. Ваш голос — сплошное оскорбление, он ползёт по моей коже и заставляет тело предавать меня. А этот ваш проклятый медальон светится и посылает свою грязную магию прямо в мою кровь. Я чувствую её — эти отвратительные тёплые искры, которые заставляют меня… откликаться против моей воли. Я ненавижу вас так сильно, что готова выцарапать вам глаза. Вы мне отвратительны, капитан Блэквуд. Отвратительны каждой чертой вашего лица — ваши губы, ваша щетина, этот мерцающий кусок камня на вашей груди. Я презираю вас всем сердцем!
Рейнольд сделал полшага ближе. Его дыхание едва коснулось моей щеки, а медальон вспыхнул ещё ярче. Тонкие зелёные нити магии вырвались наружу и мягко обвили мои запястья, лаская кожу тёплыми вибрациями.
— Тогда продолжайте смотреть на меня с этой прекрасной ненавистью, леди Элизабет, — произнёс он тихо, но голос его был пропитан древней силой. — Смотрите на мои губы и представляйте, как они медленно скользят по вашей шее… по ключицам… ниже, туда, где ваша кожа уже пылает от магии. Этот медальон лишь усиливает то, что уже бурлит внутри вас. Я не буду спешить. Я хочу, чтобы вы сами захотели моих губ. Чтобы вы сами подошли и коснулись меня первой. Потому что я уже чувствую, как сильно ваше тело предаёт вас, несмотря на всю вашу ненависть. Вы очень страстная кошка, миледи. И я с удовольствием побуду вашим гостеприимным хозяином, пока древняя магия не заставит вас мурлыкать вместо того, чтобы шипеть.
— Вы наглый и самодовольный человек, — прошептала я, голос дрожал от негодования и стыда. Магия теперь пульсировала прямо между моих ног, вызывая сладкие, ритмичные вибрации, от которых бёдра предательски сжимались. — Вы думаете, что ваша магия и красивые слова смогут сломать меня? Что я когда-нибудь лягу в вашу постель и позволю вам ласкать меня, пока ваш проклятый медальон будет заставлять мою кровь кипеть? Никогда. Я ненавижу вас так сильно, что одно ваше присутствие вызывает во мне отвращение. Я ненавижу ваши глаза, ваш голос, вашу магию, которая заставляет мои соски твердеть до боли, а между ног становиться влажно против моей воли. Я презираю каждую частицу вашего существа! Я чиста, и вы никогда не получите того, что принадлежит только моему будущему мужу по праву крови и чести!
Мои собственные слова, произнесённые с такой силой, только подстегнули магию. Медальон вспыхнул ослепительно, и мощная тёплая волна прокатилась по моему телу, заставив самый чувствительный бугорок пульсировать в такт его сердцебиению. Я почувствовала, как девственная плоть между ног отозвалась на это прикосновение магии непривычным, пугающим теплом, и ненависть к себе и к нему вспыхнула с новой силой.
Глава 2
Он улыбнулся — медленно, почти печально, и эта улыбка вызвала во мне новый прилив жгучей ненависти, смешанной с унизительным желанием.
— Как сладко вы произносите слово ненависть, леди Элизабет, — тихо сказал он. — С дрожью в голосе и румянцем, который спускается на вашу грудь. Магия не лжёт — она лишь раскрывает правду, которую вы так отчаянно пытаетесь скрыть. Я подожду. Я очень терпелив. А пока отдыхайте. Если вам станет слишком жарко… или слишком одиноко в этой большой постели под светом кристаллов, просто позовите меня. Я приду. И тогда мы продолжим этот разговор… гораздо ближе. Я хочу услышать, как ваша ненависть постепенно превратится в стоны моего имени.
Когда дверь за ним тихо закрылась, я осталась одна, тяжело дыша от переполнявшей меня ненависти. Шёлк покрывала холодил ладони, но тело пылало предательским огнём. Его запах и зелёный свет магии всё ещё обволакивали меня, словно невидимые руки, которые я презирала всей душой.
Я медленно села на край кровати. Пальцы сами собой скользнули по шее, и там, где кожа встречалась с остатками магического свечения, пробегали яркие, ненавистные искры. Кожа была слишком чувствительной. Каждый лёгкий нажим вызывал дрожь, которую я ненавидела, потому что она спускалась ниже, к напряжённым, болезненно твёрдым соскам, а затем ещё ниже — туда, где между ног было горячо, обильно влажно и пульсировало против моей воли. Я, девственница из древнего благородного рода, никогда не испытывала ничего подобного. Это тело, которое я хранила для законного мужа, теперь предавало меня под действием чужой магии, и от этого предательства ненависть жгла меня изнутри.
Я сжала бёдра так сильно, что почувствовала боль, но магия только усилилась, насмехаясь надо мной. Пальцы, дрожа от негодования и стыда, спустились ниже, едва касаясь набухшего, сверхчувствительного бугорка. Жар был мучительным — сладкий, унизительный, всепоглощающий. Волны качали корабль, и каждая качка отдавалась глубокой, влажной дрожью желания, которое я ненавидела всем сердцем, каждой каплей своей благородной крови.
«Я ненавижу его, — повторяла я про себя снова и снова, как единственное спасение. — Ненавижу его низкий бархатный голос, который проникает в меня против воли. Ненавижу его изумрудные глаза с золотыми искрами магии, которые раздевают меня взглядом. Ненавижу его проклятый медальон и эту древнюю силу, которая заставляет моё девственное тело предавать меня с такой унизительной готовностью. Я ненавижу каждое мгновение, проведённое в этой каюте, каждую волну тепла, что разливается по моей нетронутой коже. Я никогда не сдамся. Никогда не позволю этой магии и этому человеку коснуться того, что принадлежит только мне и моему будущему по праву крови и чести!»