Агата Вебер – Похищенная невеста герцога (страница 3)

Утро пришло медленно, пробиваясь сквозь иллюминатор тонкими золотыми лучами, и я проснулась с тяжёлым, жгучим ощущением стыда, который проник в каждую клеточку моего существа. Тело ныло от напряжения всей прошедшей ночи: корсет врезался в кожу, платье смялось, а между ног всё ещё сохранялась предательская влажность, напоминавшая о том, как чужая магия касалась моего девственного тела. Я лежала здесь, в каюте разбойника и пирата, и чувствовала, как внутри меня разрывается на части всё, что я когда-либо считала священным. Сердце билось слишком быстро, ум твердил, что это мерзость, грех и предательство собственного долга перед честью рода, перед будущим мужем, перед Святым и собой самой, а тело… уже тянется к нему, жаждет его тепла, его голоса, его магии, словно я какая-то низменная, недостойная тварь. Я ненавидела себя за эту слабость, как говорила моя мама благородная леди должна оставаться холодной и недоступной, как мраморная статуя в отцовском поместье, а я лежала в каюте этого пирата и чувствовала, как между ног снова собирается тепло, как соски затвердевают под корсетом при одном воспоминании о его взгляде. Это было невыносимо. Это было греховно.

Глава 4

Я села на кровати, пытаясь привести себя в порядок, когда дверь открылась. Он вошёл первым, держа в руках лёгкое платье из тончайшего льна и кружев — явно захваченное в каком-то рейде. Ткань была изысканной, почти прозрачной на свету. За ним следовали двое крепких матросов с большими деревянными вёдрами, полными горячей воды. Они молча направились в дальний угол каюты, где стояла большая медная ванна, скрытая за ширмой из тёмного шёлка. Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу от глубокого унижения.

— Что это значит? — произнесла я дрожащим голосом, полным негодования и стыда. — Вы привели сюда этих людей, чтобы они наполняли ванну в моём присутствии? Словно я уже принадлежу вам и не имею права на скромность?

Он поднял руку, и матросы быстро и деловито вылили воду в ванну, добавили ароматических трав и вышли, тихо закрыв за собой дверь. Теперь мы остались одни, но воздух в каюте стал ещё тяжелее и гуще. Он аккуратно положил платье на стул рядом с кроватью.

— Это моя каюта, — произнёс он спокойно, но в его низком бархатном голосе звучала твёрдая, собственническая нотка. — Я позволил вам занять её на ночь, чтобы вы могли отдохнуть в относительном комфорте. Однако сегодня я приду к вам. Вы не посмеете отказать мне в этом праве. Я буду здесь, в этой каюте, и вы проведёте время в моей компании, хотите вы того или нет, а это платье — для вас. Оно легче и чище вашего. Я подумал, что после ванны вам будет удобнее.

Его слова ударили меня, как пощёчина, вызвав новый прилив жгучего стыда и внутреннего разрыва. Сама мысль о том, что он будет находиться здесь, пока я моюсь за ширмой, и что он уже приготовил для меня одежду, казалась мне невыносимо неприличной и унизительной.

— Вы не посмеете, — выдохнула я, голос дрожал от возмущения и глубокого унижения. — Это переходит все границы приличия. Я благородная леди, а не ваша пленница для развлечений. Вы не имеете права приходить ко мне в каюту и вести себя так, будто я уже ваша собственность. Мне стыдно даже слышать такие слова от вас, а уж принимать от вас платье… это вовсе недопустимо.

Он сделал шаг ближе, и его глаза, полные глубокого изумрудного огня, вспыхнули золотыми искрами древней друидской магии. Медальон на его груди ожил ярче, и я почувствовала, как древняя сила, заключённая в нём, потянулась ко мне — не просто тепло, а живая, пульсирующая энергия моря и старых корнуолльских лесов, которая умела проникать в кровь, в дыхание, в самые сокровенные уголки тела.

— Я имею право, — ответил он тихо, но в его голосе теперь звучала тёмная, обволакивающая сила, усиленная магией. — Это моя каюта, мой корабль, и вы — моя гостья, которую я желаю видеть рядом с собой. Я приду к вам сегодня вечером, когда вы будете отдыхать после ванны. Я буду сидеть здесь, смотреть на вас и говорить с вами так близко, как пожелаю. Вы не посмеете выставить меня за дверь. Потому что где-то глубоко внутри вы уже чувствуете, как сильно ваше тело откликается на моё присутствие, даже если ваш гордый ум пытается это отрицать.

В тот же миг медальон послал тонкую, почти невидимую зелёную нить магии, которая скользнула по воздуху и мягко коснулась моей груди, прямо над корсетом. Я ощутила, как древняя сила проникла сквозь ткань, коснулась кожи и медленно, очень медленно начала пульсировать в такт моему сердцу. Тепло разливалось глубже — в живот, в бёдра, в самое сокровенное место, заставляя девственную плоть набухать и отзываться сладкой, мучительной дрожью. Магия была не просто соблазном — она была живой памятью моря, которая умела находить самые скрытые желания и обострять их до невыносимости.

Святой милостивый… — мысли кричали внутри меня с отчаянной, разрывающей силой. Сердце трепещет так громко, что я боюсь, он услышит, ум требует немедленно отказаться и сохранить достоинство, честь семьи и свою чистоту, а тело… уже представляет, как он будет сидеть рядом, как его голос будет обволакивать меня, как эта древняя магия снова коснётся моей кожи и заставит меня течь ещё сильнее. Я не могу позволить себе хотеть его. Я ненавижу себя за то, что хочу.

Я сжала кулаки, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя он предательски дрожал.

— Вы слишком самоуверенны, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Вы думаете, что можете войти сюда, когда пожелаете, и заставить меня терпеть ваше присутствие? Я ненавижу вас за эту дерзость, то, как вы стоите здесь и говорите со мной так, будто уже владеете мной, и ещё предлагаете мне своё платье, словно я уже ваша кукла. Я воспитана в строгих правилах добродетели, где леди не должна оставаться наедине с мужчиной без сопровождения. А вы заставляете меня чувствовать это неприличное тепло, эту постыдную дрожь в теле…

Он подошёл ещё ближе, теперь между нами оставалось меньше шага. Медальон вспыхнул ещё ярче, и новая волна магии вырвалась наружу — более густая, более настойчивая. Она обвила мои запястья лёгкими светящимися нитями, не удерживая, а лишь лаская кожу тёплыми, ритмичными вибрациями, которые проникали глубже, в кровь, в самую суть моего существа.

— Тогда скажите мне это прямо, — прошептал он страстно, голос стал ниже и глубже, пропитанный древней силой. — Скажите, что ненавидите меня. Скажите, что презираете каждое моё слово и каждое моё право находиться здесь. Но посмотрите мне в глаза и признайтесь хотя бы себе, что ваше тело уже дрожит от одной мысли о том, что я буду здесь сегодня вечером. Что вы представляете, как я буду сидеть рядом, пока вы будете лежать в этой ванне за ширмой, и как моя магия будет касаться вас там, где вы так отчаянно пытаетесь сохранить холодность. Моя сила — это не просто свет. Она помнит вкус моря, вкус древних клятв и вкус желания. И она уже знает вас.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули ещё ярче, а между ног стало горячо и влажно. Стыд и влечение смешались в тугой, мучительный узел, разрывая меня изнутри. Магия продолжала пульсировать внутри меня, обостряя каждое ощущение до почти невыносимой остроты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.