Агата Сомнович – Вероника Пендлтон и шёпот из глубины (страница 2)
Кирпичная стена с мягким вздохом пропустила её во двор, где уже пахло вечерней прохладой и дымком из соседских труб. Вероника взглянула на окна своего дома, где горел тёплый, жёлтый свет. Завтра будет новый день, полный своих загадок. Но и сегодняшний, обычный и прекрасный, был прожит не зря.
ГЛАВА 2. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: ЦИФРЫ, КОНФЕТКИ И НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ
Поездка в Бюро Сновиденческой Статистики и Эффективности началась с того, что Макс опоздал на электричку на семь минут, потому что «допиливал стабилизатор ауры для сна о заикающемся паровозике». Веронике пришлось ехать одной, что её слегка нервировало. Официальное письмо лежало в рюкзаке, Пуш сопел в переноске (он ехал как «биодетектор первой категории», согласно справке, которую зачем-то выписал Мистер Снович), а за окном мелькали унылые осенние поля.
Само Бюро оказалось не в каком-то таинственном переулке, а в современном, стеклянно-бетонном здании на окраине города, в так называемом «Академгородке Сновиденческих Исследований». Вывеска «БССЭ» висела рядом с Институтом Психофизиологии и Нейролингвистического Анализа. Воздух в вестибюле пах не старыми книгами и грёзами, а антисептиком, свежей краской и кофе из автомата.
Веронику встретила сухая, подтянутая женщина в строгом костюме, представившаяся заместителем директора по межведомственному взаимодействию, Ларисой Петровной.
«Мисс Пендлтон, мы вас ждали. Программа обмена составлена. Сегодня – общее знакомство с нашей методологией и вводное тестирование, – отчеканила она, ведя Веронику по белым, бесшумным коридорам. – Для гостей из… менее формализованных учреждений у нас предусмотрены адаптационные задания».
Стены здесь не были заставлены стеллажами. Вместо них висели мониторы, на которых бежали столбцы цифр, диаграммы и графики с названиями вроде «Динамика кошмарной активности по районам за квартал» или «Коэффициент возврата снов-посланий в разрезе дней недели».
«Для вашего удобства и полного погружения, вы и ваш коллега Арефьев (когда он присоединится) будете размещены в нашем кампусном общежитии для молодых специалистов и студентов магистратуры Института, – продолжала Лариса Петровна. – Это позволит вам лучше прочувствовать корпоративную культуру».
Они вошли в отдел «Сектор первичной обработки и классификации». Это был огромный зал, где за столами-капсулами сидели люди в наушниках с шумоподавлением и, не отрываясь, смотрели на экраны. На этих экранах плыли, как на УЗИ, размытые, бесцветные контуры – визуализации снов, лишённые каких-либо красок или деталей.
«Мы применяем машинный анализ, – пояснила Лариса Петровна. – Сон оцифровывается, разбивается на спектры: эмоциональный (по шкале от -10 до +10), сюжетный (каталогизируется по библиотеке из 10 000 базовых нарратипов), продолжительность, интенсивность. Никакого субъективизма. Только данные. Наш лучший молодой аналитик ознакомит вас с процессом».
Она подвела Веронику к одному из столов. За ним сидел парень, на вид её ровесник, в идеально чистых очках в тонкой металлической оправе. Его светлые волосы были аккуратно подстрижены, а взгляд, который он удостоил Вероники, был быстрым, оценивающим и совершенно лишённым тепла. На бейдже красовалось: «Денис Королёв. Аналитик 2-й категории. Магистрант ИПНА».
«Пендлтон. Прочитал предварительные материалы по вашему… заведению, – произнёс он ровным, немножко высокомерным голосом, не протягивая руки. – «Сенсорный анализ». Интересная, хотя и абсолютно ненаучная практика. Надеюсь, здесь вы увидите, как работает настоящая методология».
«Я с нетерпением жду, когда цифры попробуют сон на вкус и расскажут, пахнет ли он корицей или страхом, – парировала Вероника, чувствуя, как внутри всё съёживается от его тона.
«Эмоции – это просто химические процессы, – отрезал Денис, поворачиваясь к монитору. – Их можно измерить. А ваши «вкусы» – не более чем синестезические помехи, не заслуживающие доверия. Но раз уж вы здесь, начнём с базового теста. Упрощённая версия для новичков».
Он достал из ящика стола небольшой металлический контейнер. «Стандартизированный образец. Сон-эталон №7 «Радость». Ваша задача, используя свои методы, описать его. Я, параллельно, получу данные с прибора и мы сравним. Если ваше описание совпадёт с машинным анализом более чем на 60% – вы справились».
Вероника взяла холодный контейнер. Внутри мерцала бледная капля света. Она прикоснулась языком. Вкус был… предсказуемо сладким, с нотами цитруса и чего-то воздушного, похожего на зефир. Очень просто.
«Детская радость, – сказала она. – От небольшого подарка. Сладость, ощущение невесомости. Возможно, воздушный шарик».
Денис щёлкнул мышкой. «Машинный анализ: положительный эмоциональный индекс +7,5. Отнесён к категории «простая радость». Сопутствующие образы: конфета, полёт. Совпадение по ключевым маркерам: 78%. Неплохо для начала. Для дилетанта».
Вероника стиснула зубы. «Спасибо за лестную оценку».
«Не за что. Задание два. Посложнее, – Денис достал другой контейнер. – Смешанные эмоции. Сон-эталон №23».
На этот раз вкус был сложнее: терпкий, как зелёное яблоко, с горьковатым послевкусием и тёплой, бархатистой нотой. «Это… гордость, смешанная со стыдом, – сказала Вероника после паузы. – Кто-то добился чего-то, но не совсем честно. Или понимает, что добился, причинив боль другому».
На лице Дениса мелькнуло что-то вроде лёгкого удивления. Он посмотрел на экран. «Эмоциональный индекс: +3 и -2 одновременно. Конфликт самооценки. Категория: «амбивалентный триумф». Совпадение: 81%. Любопытно».
«Задание три, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучал вызов. – Не эталон. Реальный, «сырой» сон из поступающей партии. Никаких подсказок».
Контейнер был тяжелее. Вкус ударил резко и неприятно – металл, лекарственная горечь, ощущение скованности. «Медицинский кошмар, – быстро сказала Вероника, морщась. – Страх перед процедурой. Ощущение беспомощности. Холод».
Денис молча смотрел на графики, которые строил компьютер. «Эмоциональный индекс: -8,5. Доминирующие кластеры: «здоровье», «ограничение свободы». Отнесён к группе «ятрогенные тревоги». Совпадение: 89%». Он откинулся на стуле и снял очки, чтобы протереть их. «Вы… на удивление точны. Для вашего примитивного метода».
«Спасибо, – сказала Вероника, на этот раз с искренней улыбкой. – Значит, мои «синестезические помехи» что-то да значат».
«Не торопитесь с выводами, – Денис снова надел очки, и его лицо вновь стало непроницаемым. – Точность на трёх примерах – не статистика. Это может быть везением или хорошей интуицией. Чтобы это имело научную ценность, нужны сотни, тысячи повторяемых результатов. А теперь, если вы закончили свои… дегустации, у вас запланирована экскурсия в архив цифровых копий. Я провожу вас».
Экскурсия была такой же скучной, как и всё здесь. Бесконечные серверные стойки, тихий гул кулеров, мониторы с бегущими строками кода вместо переливов снов. Вероника с тоской вспоминала свой родной зал с его шелестящим бархатом, шуршащей бумагой и Пушом, снующим между стеллажами.
К вечеру, когда уже смеркалось, к Бюро на такси наконец-то прикатил Макс с огромным чемоданом инструментов. Его сразу же повели «на процедуру досмотра оборудования», а Веронику с Пушем под расписку передали сотруднику, который должен был отвести их в общежитие.
Общежитие, носившее гордое название «Кампус Сновидца», оказалось длинным, панельным зданием в стиле «унылый функционализм». Внутри пахло студенческой столовой, дезинфекцией и чужими жизнями. Их комната, которую Веронике предстояло делить с неизвестной соседкой-практиканткой, была маленькой, но чистой. Две кровати, два стола, шкаф. На стене висел странный плакат с диаграммой «Фазы сна и продуктивность».
Пуш, выпущенный на свободу, немедленно начал масштабное исследование территории, заглянув под все кровати и в каждый угол.
«Ваш коллега Арефьев будет в комнате напротив, с Королёвым, – сообщил сопровождающий. – Это стандартная практика – размещать гостей с нашими сотрудниками для лучшей интеграции».
Вероника мысленно посочувствовала Максу. Делать вид, что спишь в одной комнате с Денисом, должно быть, сродни пытке.
Не успела она распаковать вещи, как в дверь постучали. На пороге стоял сам Денис, уже без лабораторного халата, в строгих домашних трениках и с планшетом в руках.
«Пендлтон. Завтра программа начинается в 8:00. Не опаздывайте. И, – он бросил неодобрительный взгляд на Пуша, который в этот момент с триумфом вытащил из-под чужой кровати запылённый носок, – контролируйте своё животное. В правилах внутреннего распорядка пункт 4.7: «Содержание питомцев, не прошедших санитарно-эпидемиологический контроль, запрещено».
«Пуш прошёл контроль у нас, – сказала Вероника. – У него даже бейджик есть. «Системный анализатор».
«Я видел эту бумажку. Она недействительна, – холодно ответил Денис. – Впрочем, это ваша ответственность». Он развернулся и направился к своей комнате.
Прошло пару часов. Вероника поужинала в столовой кампуса (безвкусная гречка с котлетой, на вкус – серая тоска), встретилась с Максом, который был в ярости от того, что у него из чемодана изъяли «потенциально небезопасные паяльники неизвестного образца». Они договорились выживать вместе.
Поздно вечером, когда в коридоре стихли шаги, Вероника готовилась ко сну. Пуш уже устроился на своей лежанке, но что-то явно беспокоило его. Он ворочался, принюхивался и смотрел в сторону двери.