Агата Лель – Останемся врагами (страница 25)
Я и так молчала, но чувствую, что лишилась дара речи. Спроси у меня что-то сейчас – не смогу проронить и звука. Вода льется из крана, почти бесшумно стекая по алому кафелю раковины, я смотрю в его глаза через зеркало, не в силах отвести взгляд.
По логике вещей, я должна ненавидеть его в эту минуту. Презирать, проклинать. Должна плюнуть в его наглую рожу за то, что он сделал. Никто еще меня так не унижал. Никогда.
Я должна испытывать это все, но этого нет. Лишь огромная, глубокая, всепоглощающая ревность. Обида. Боль.
Да, мне так неожиданно больно видеть, как рот какой-то шлюхи огуливает его член. Я и помыслить не могла, что способна на такие эмоции по отношению к этому человеку. Особенно после того, что он сделал.
Дома мне было по-всякому – грустно, тяжело, обидно, непонятно. Это были растрепанные эфемерные эмоции, без конкретного акцента. Но сейчас, видя это все собственными глазами, чувствую, как они наливаются солеными слезами. Бесконтрольно, совершенно неуправляемо.
Видимо, считав мои эмоции, Варшавский криво ухмыляется по-прежнему глядя на меня и, судя по захлебывающимся звукам возмущения снизу, в прямом смысле лишает своей животной грубостью девицу живительного кислорода. А потом он, стиснув зубы закрывает глаза, растворяясь в спазмах накатившего удовольствия.
Не помню, как добираюсь до стойки, не помню как цепляю свою куртку с высокого барного стула.
– Эй, ты куда? Лер! – возмущается Лика. – Что случилось?
– Я домой.
– Как? Уже?
– Да, уже.
Из-за угла выворачивает Матвей. Руки в карманах брюк, на лице печать безмятежности. Словно действительно ходил отлить, а не отыметь свою подружку в рот.
Ее, кстати, рядом с ним нет.
– Да подожди ты! – тормозит меня Лика цеплясь на руку, лишая драгоценных секунд уйти не встречаясь с ним больше взглядами. – Что произошло у тебя там?
– Ничего. Ничего не произошло. Я просто хочу уйти.
Но поздно – он уже стоит рядом. Я ощущаю знакомый аромат одеколона, чувствую его энергетику рядом с собой.
Она его и в то же время словно совсем другого человека. Более наглого. Злого. Бездушного.
Актер паршивый. Сволочь. А тело все равно предательски отзывается на его такое близкое присутствие.
– Виски. Два, – бросает бармену он и медленно поворачивает на меня голову. В уголках его губ осталась алая помада туалетной шлюхи, а в глазах – печать тотальной безнаказанности.
Он не имел права так поступать со мной. Ненавижу! Но в груди по-прежнему жжет от уродства и в то же время странного эротизма подсмотренной недавно картины.
Он смотрит на меня и молчит. Я молчу тоже, надеясь, что мое отношение к нему явственно читается во взгляде.
Конечно, он знает, что я уже в курсе всего. И ни один мускул не дергается на его лице, которое кардинально преобразилось со дня нашей первой встречи. Лицо холеного самовлюбленного ублюдка.
С чего я вообще решила, что он нормальный парень?
Как ему удалось так филигранно обвести меня вокруг пальца своей паршивой игрой?
– Слушай, этот красавчик так на тебя пялится. У меня бы уже в трусах от такого его взгляда было мокро, – шепчет мне на ухо Лика, от внимания которой не ушел наш визуальный баттл.
– Я домой, – произношу, с достоинством выдержав пытку его глазами. – Ты как хочешь.
И действительно ухожу, не оборачиваясь. Лика с неохотой следует за мной.
– Кто это был? – цепляет меня под руку, двигаясь к выходу. – Ты его знаешь?
– Да, – не сбавляю шаг.
– И кто это?
– Матвей.
– Какой Матвей? Подожди… тот самый, с которым ты трахалась?
– Он самый.
– Окуеть, – оборачивается, словно тот, о ком было брошено это веское слово, следует за нами. – Он же огонь. Просто огнище! Почему ты ушла?
– Потому что между нами все кончено.⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Окончательно и бесповоротно.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Дома я реву. Вот просто лежу и реву навзрыд. Как же мне обидно! За что он так? Почему?
Это грехи Макса, не мои, так почему он решил отыграться на мне? Что я ему сделала? В чем моя вина? Только в том, что я младшая сестра парня, который покалечил его сестру?
Насколько же нужно быть хладнокровным и мстительным. И ничем ведь не выдал себя. Но унижал раз за разом. Раз за разом! Одни фотографии присланные отцу чего стоят, и уже за одно это я должна возненавидеть его до конца дней. Но не получается ничего с глубинной ненавистью, только дикая обида. Невероятная.
Я злюсь на себя за такие эмоции, рыдать из-за этого ничтожества – себя не уважать. Слабая. Тупая. Беспомощная.
Хватит уже!
Открываю свою страницу, на которую забила с прошлых выходных и выкладываю фотографию с выставленным средним пальцем. А ниже пишу тупую цитату подсмотренную в одном из пабликов ВК.
Пусть катится к чертям. Переживу.
Я не позволю ему себя сломать.
Глава 21
***
Утром еду в спортзал и три часа впахиваю как проклятая. Сначала дорожка, велотренажер, а потом груша, на которой вымещаю всю накопившуюся ярость.
За ночь я не остыла, нет. Не помогли ни уговоры самой себя, ни проклятия в его сторону.
Кажется, что эта встреча в клубе только обострила все мои чувства, выкрутила рычаг на максимум. И злость, и обиду, и…
Это не любовь, нет. Он просто сильно меня задел. Как никто и никогда до него. Унизил. Заставил почувствовать себя дешевкой. Не единственный мужчина на земле, переживу. И секс у меня будет в сто раз круче, чем с ним.
Мне только восемнадцать, все будет!
– Лер, ты чего, плачешь, что ли?
Влад, мой бессменный тренер, с подозрением заглядывает мне в лицо.
– Еще чего. Это трудовой пот, – прекращаю молотить грушу и, смахнув резким движением плеча со щеки влагу, сбрасываю перчатки.
Несколько глотков воды приводят немного в чувства. Я должна выбросить его из головы! Он – враг, и это доказал. Гадким, мерзким, конченым способом.
– Еще пару заходов? – протягивает мне белоснежное полотенце.
– На сегодня я пас, – промакиваю лоб, шею, ложбинку груди. – До завтра.
Закинув полотенце на плечо, иду в душ. Там долго стою под упругими струями, ощущая, как болит каждая косточка, каждая мышца. Но самое гадкое – болит душа.
И как только я умудрилась вляпаться в него настолько сильно и за такой короткий срок? Где были мои глаза? Мозг? Ведь сразу было понятно, что он игрок. Очевидно с первой секунды.
Какая же я идиотка.
Расчесав влажные волосы, вешаю на плечо увесистую сумку и выхожу из спортклуба. Время уже перевалило за полдень, солнечный диск висит высоко, подпаливая макушки прохожим.
Само собой отец навязал мне Германа – черный Мерседес стоит за воротами, и я, погруженная в безрадостные мысли, с неохотой шагаю к парковке.
Бежевый Майбах выруливает словно из ниоткуда. Кажется, что он движется прямо на меня, и я как та лисица на дороге – застываю, широко раскрыв глаза, ноги словно прирастают к поджаренному на жаре асфальту. Лишь в последнюю секунду автомобиль делает резкий юз и, оставляя на дороге черный след навороченных шин, тормозит четко напротив меня.
Все происходит за какие-то доли секунд и я даже не успеваю толком испугаться. И не сразу понимаю,