Агата Лель – Останемся врагами (страница 21)
И начинает двигаться еще быстрее.
Не знаю, чего он хотел добиться своей угрозой, но меня она только заводит. Рваное дыхание, шлепки кожи о кожу и терпкий аромат уже обоюдного возбуждения.
Ловлю себя на мысли, что почти не ощущаю боли, лишь ее отголоски, и с каждой секундой все происходящее нравится мне все больше и больше. Понимаю, что не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу еще.
Стону в его ладонь снова и чуть-чуть прикусываю соленую кожу. Это побуждает его снова нарастить темп и выругаться под нос очень и очень непристойно.
Где-то на задворках сознания, словно сигнальный маяк, появляется стойкое ощущение, что он начинает терять контроль и угроза "вы*бать" приобретает вполне серьезные очертания. Движения становятся слишком глубокими и резкими, где-то даже грубыми. Накатившая эйфория сменяется вернувшимся вдруг страхом, и когда с очередным самым сильным толчком я уже готова попросить его остановится, он судорожно выдыхает и останавливается сам. Как-то весь обмякает, поставив чуть подрагивающие ладони по обе стороны от моих бедер.
Он кончил, не обязательно иметь много опыта, чтобы это понять.
Я почему-то жду, что он обнимет меня, поцелует, может быть скажет какую-нибудь глупость из разряда: "ты была супер", но вместо этого он молча выходит из меня. И... ничего. Совсем.
Я слышу, как он натягивает свои джинсы, оставив меня разбираться со своими будущими эмоциями самостоятельно.
Вот и все.
– Ты… ты сделал это в меня?
Вместо ответа он обходит стол и, открыв дверцу кухонного шкафа, швыряет в мусорное ведро использованный презерватив.⠀
Все-таки он позаботился о предохранении. Выдыхаю.
Я слышала, что шанс забеременеть после первого раза ничтожно мал, но он есть, а рожать в девятнадцать я точно не планирую.
Джоггеры вместе с бельем валяются на полу, опускаю взгляд – между бедер размазано немного крови, а футболка слишком короткая, чтобы как следует прикрыться. Но я все равно тяну ее вниз.
Смешно, только что мы занимались сексом, он видел меня голой, а я переживаю из-за непристойного вида.
Перевожу взгляд на Матвея – он стоит у окна и, открыв створку, закуривает. Словно и не произошло ничего. Словно не он только что лишил меня девственности. Абсолютно непроницаемое лицо, нечитаемый взгляд.
В глубине души мне обидно, ведь немного не так я представляла свой первый раз. Скорее, совсем не так. Антураж был явно другой, и мой первый мужчина целовал меня на шелковых простынях после, обнимал и говорил комплименты. А он... глыба льда проявила бы больше деликатности.
Он же не глупый, совсем нет. Он старше и опытнее. И неужели он не понимает, как сильно я сейчас нуждаюсь в банальных объятиях? Каких-то ласковых словах или хотя бы взгляде поддержки...
– Я в душ, – предупреждаю его, но в ответ получаю лишь взгляд искоса и едва заметный великодушный кивок.
– Все нормально, – шагая к ванной, утешаю саму себя. – Много ли я понимаю. Откуда мне знать, как именно ведут себя мужчины после секса. Надо признать – все равно он был довольно осторожен, сдерживал себя, и я более чем уверена, что лучшего партнера для столь важной миссии было бы сложно найти. Не среди ровесников точно.
Я оправдываю его и прекрасно это осознаю. Намеренно ищу какие-то плюсы, потому что он нравится мне. Нравится сильно. И это странное чувство, какое-то взаимно-невзаимное. Он же приехал за мной, отыскал телефон и адрес, значит, я ему нужна, правильно?
Или все банально и он приехал просто чтобы цинично меня отыметь?
Это мало вяжется с действительностью. Если бы ему так был нужен секс, он воспользовался бы мной еще в прошлый раз и никакие мои страхи его бы не остановили. Как не остановили сегодня.
В чем тогда причина его такого подчеркнуто отчужденного поведения?
Тщательно моюсь, стараясь на максимум включить голову и выключить обиженку. Между ног чуть саднит, но эта приятная боль. Боль, которая наконец сделала меня взрослой. И я благодарна ему за это, какие бы мотивы он не преследовал. Хотя, конечно, хочется верить, что он тоже что-то чувствует ко мне.
Не хочу быть "девочкой на раз". Я хочу большего. Я хочу узнавать его, ходить на свидания, когда-нибудь познакомить со своими друзьями. А чего хочет он... Он слишком немногословен, чтобы понять его истинные намерения. А понять их так отчаянно хочется...
Замотав вокруг груди полотенце, выхожу из ванной и заглядываю на кухню. Там валяется все так, как и прежде, но Матвея нет. Лишь запах сигарет свидетельствует о том, что он тут вообще был.
А если он ушел? – лезет в голову неприятная мысль. – Получил свое и свалил в закат. Пополнил список любовных побед. Сколько их таких...
Буквально все во мне противиться данной мысли. Нет, не хочу! Он не мог поступить так со мной! Не мог...
Не обнаружив его в гостиной, иду в спальню и так боюсь увидеть, что Матвея нет и там. Это будет означать только одно – он просто воспользовался мной. Но он там, лежит в полной темноте на кровати, как и в прошлый раз заложив руки за голову.
Робко захожу в комнату и не понимаю, что делать дальше. Я в растерянности, смущена и не знаю, как быть.
Точнее, знаю: я хочу обнять его, просто понежиться в сильных мужских руках. Послушать какую-нибудь банальную чушь, которая поможет мне отбросить все сомнения и страхи. Помурчать что-нибудь ему на ушко в ответ. Но это пустые мечты – у нас совсем не такие отношения, поэтому не лезу со своей навязанной лаской.
– Ты чего там стоишь? – переводит на меня взгляд из-под налитых тяжестью век.
– Просто стою...
– Иди сюда, – "разрешает" он, и я ложусь рядом, жмусь к нему, словно требуя защиты. И это такая долгожданная близость... Она даже приятнее близости в самом прямом ее понимании.
Как же мне хочется, чтобы он чувствовал хоть чуточку то же, что чувствую сейчас я...
– Тебе понравилось? – поднимаю на него взгляд и понимаю, какой же идиотский вопрос! Разве женщины спрашивают о подобном? Но мне так важно услышать ответ. – Я не бревно?
– Нет, ты не бревно, – и из его уст это звучит как самый лучший комплимент.
– А если бы ты не знал заранее, ты бы сразу понял, что я девственница?
– Конечно.
– И много у тебя нас было?
– Кого – вас? – в голосе слышится легкое раздражение.
– Ну, девственниц.
– Были.
Уточнять сколько почему-то не хочется. Прижимаюсь к нему еще теснее и ощущаю себя форменной влюбленной дурочкой. То ли все девчонки такие после первого раза, то ли дело именно во мне – но мне ужасно хочется получить от него больше ответного тепла.
Он же может быть другим, я знаю. И он был другим!
Я стремительно увязаю в нем с головой. Не смотря на его загадочную и абсолютно непонятную холодность. А может быть именно она и служит тем самым губительным камнем на моей шее...
– Матвей… – шепчу, после продолжительной паузы.
– Что?
– А мы теперь с тобой… ну… типа пара?
Он молчит долю секунды, а потом произносит:
– Конечно.
И это такое "конечно", что непонятно, стебется он или говорит правду.
– Конечно, мы теперь пара. Иначе и быть не может, – вдруг дополняет он и, быстро чмокнув меня в плечо, поднимается.
– Ты куда? – резко сажусь, пугаясь, что он хочет уйти.
– В душ, – и, окинув меня продолжительным задумчивым взглядом, переступает порог. – Спи.
Глава 17
Он уходит, и почти сразу за стеной доносится шум воды.
Выбираюсь из кровати, шагаю на кухню и нахожу в темноте свой телефон. Вернувшись обратно в спальню, звоню Лике, с четкими указаниями, что если позвонит отец – я у тебя. Игнорируя миллион вопросов сбрасываю вызов и сама звоню отцу. Что-то плету о том, что у Лики, устала, сидим сплетничаем, останусь у нее... Не веришь, значит, звони ей... Прямо сейчас! И все это крайне обиженным тоном. В итоге отец бурчит что-то о том, что завтра Герман заберет меня от Лики ближе к обеду и кладет трубку.
Не смотря ни на что я хочу остаться здесь, с Матвеем, ведь это наша первая ночь. Первая в статусе любовников.
Любовники. Мой мужчина.
Смакую эти новые для себя слова, и улыбаюсь как дурочка глядя в потолок, на котором желтеет тусклый полукруг включенного ночника.
Все будет хорошо, я знаю. Будет...
Через несколько минут стихает шум воды, Матвей выходит из ванной и он… голый. На нем вообще ничего нет. Только в руках полотенце, которым он небрежно вытирает мокрые волосы.
Он прекрасно знает, что я бессовестно смотрю на то, что у него ниже пояса, но даже не пытается как-то прикрыться.