Агата Лель – Останемся врагами (страница 14)

Неужели его остановила моя неопытность? Или я просто оказалась ему неинтересна? Поверить в это невозможно, ведь я отчетливо ощущала его убедительный стояк. Впрочем, Лика все время говорит, что у парней постоянно стои́т, сто́ит где-то на горизонте показаться паре годных сисек...

Чужая постель кажется неуютной и неудобной. Кручусь под одеялом и смотрю на незанавешенное ничем окно. Ни одной звезды, небо черно-серое, с проплывающими седыми проплешинами облаков.

Достаю одолженный у Матвея планшет и снова его включаю. Как только дисплей просыпается, тут же сыплется куча пропущенных и сообщений от Ли:

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

"Фак, Лер, твой отец опять звонил! Я еле от него отделалась. Не ссы, я ничего ему не рассказала"

"Ты там жива вообще? Почему так долго не в сети?"

"Ты там трахаешься, что ли? Кинь его фотку, заценю. Можно без футболки. Он есть у тебя во френдах?"

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Вздохнув, закрываю мессенджер, проверяю главный городской паблик на предмет розыска непослушной сбежавшей дочери. Но там пока пусто.

Выключаю планшет и откидываюсь на подушку.

Все-таки я повела себя как последняя кретинка. Теперь он точно решил, что я тупая малолетка. Сначала наплела про свой богатый сексуальный опыт, а потом, когда пришло время показать свою крутость, позорно слилась. И ведь действительно позорно!

От воспоминаний какон трогал меня, где, щеки заливает краска мучительного стыда.

Сейчас, когда есть время все спокойно проанализировать, я осознаю, насколько это было горячо. Да, совсем не так, как я фантазировала – в каком-нибудь красивом номере гостиницы, желательно с видом на Тихий океан. Устрицы, шампанское, лепестки роз… Все то, что принято выкладывать в соцсетях.

То, что было у нас – это и есть страсть. Это было по-настоящему. Не для чужих глаз – только для себя.

Совру, если скажу, что мне не понравилось.

Может, просто сходить к нему и извиниться? За обман, за провокацию, за инфантильное поведение… Не будет ли это выглядеть глупо?

Решаю, что наоборот: признавать свои косяки – это очень по-взрослому и нужно иметь смелость, чтобы расписаться в своих недостатках.

А я смелая! Мы просто поговорим, расставим точки и забудем обо всем.

Хотя о таком разве забудешь…

Подхожу к двери и, надавив на ручку, выглядываю в коридор – темно и тихо. Преодолев на цыпочках прихожую, торможу у приоткрытой двери в его комнату.

"Матвей, давай просто забудем все, ок?"

"Матвей, ты спишь? Я пришла поговорить с тобой"

"Матвей, я лоханулась. И ты даже представить себе не можешь, как мне сейчас стремно. Но целуешься ты отпад"

– Ты чего там зависла? – раздается тихое из комнаты.

Робко открываю дверь и захожу в темную гостиную. Матвей, в джинсах, но без футболки, лежит на разложенном диване: одна рука закинута за голову, в другой зажата дымящаяся сигарета.

– Не знала, что ты куришь.

– Ты вообще меня не знаешь.

Резонное замечание.

Делаю еще пару шагов и на выдохе:⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

– Короче, я на счет того, что произошло там, на кухне…

– А разве там что-то произошло?

– Для тебя, может, и нет, но у меня это было впервые.

– Да что было-то? – приподнимается на локте и топит окурок в стоящей на полу пепельнице.

Сейчас я ощущаю себя особенно глупой. Для него то, что было, не имело какого-то глобального значения. Это в моитрусы впервые забралась мужская рука. Это у меня все было впервые. А для него я лишь "одна из".

Это так обидно, что даже щиплет в носу. Ведь он на самом деле мне понравился, да, за какие-то короткие сутки.

– Может, для тебя и не было, но для меня это кое-что значило, – нахожу в себе силы говорить внятно и четко. – Да, у меня никогда не было секса и я немного этого стыжусь, поэтому накидываю на себя пуха и пытаюсь выглядеть круче, чем есть на самом деле. Но если ты сразу это понял, зачем тогда вообще поцеловал меня и… все остальное. Для чего?

– Чего ты хочешь от меня, Лер? – устало выдыхает он. – Зачем ты вообще пришла?

– Я хотела понять, что на тебя нашло. До этого ты был таким… ну обходительным, что ли. Мне вообще казалось, что как девушка я тебе неинтересна. И вдруг такой напор. Ни с того ни с сего.

– Я сделал это потому что захотел сделать, – темные глаза блестят в темноте. – Такой ответ тебя устроит?

– И почему же остановился? Тебя испугала моя девственность?

Он усмехается, и я понимаю, что сморозила чушь.

– А что тогда? – горделиво задираю подбородок. – У тебя кто-то есть, да?

– Лер, иди спать.

И снова откидывается на подушку, как и прежде заложив согнутую в локте руку за голову.

– Да почему ты меня прогоняешь? Я просто хочу понять, только и всего!

– Да иди уже, блять! – рявкает он, не выдержав.

– Придурок! – психанув, захлопываю дверь и возвращаюсь в "свою" комнату. В глазах уже не щиплет – жжет, потому что льют слезы. Слезы обиды, слезы несправедливости и злости. Слезы жалости к себе.

Я не понимаю, в какой момент и что пошло не так. Мне казалось, у нас установился отличный контакт, он помог мне мне, выслушал, он давал мне правильные советы. Он меня целовал… и потом все вдруг испортилось. Он стал чужим, холодным и злым. Он ведет себя, слово я его враг. И от этого так неожиданно больно...

Почему меня это настолько трогает? Откуда эти слезы?

Ну нет, не могла же я влюбиться в него за какие-то сутки. Это немыслимо. Это полная чушь!

Он просто зацепил меня, расположил, а потом задел, и мое эго с этим не справилось. Мне понравилось целоваться с ним, так, как не нравилось ни с кем другим, и это тоже сыграло свою роль.

Я убежала из дома, попала в аварию, провела ночь с незнакомцем в мотеле, чуть не лишилась девственности на кухонном столе. Я переполнена адреналином и я не в себе. От того такая странная реакция на него и на все происходящее.

Я убеждаю себя, уговариваю, привожу доводы… а сама мучительно жду, что он заглянет в мою комнату и извинится.

Но он не заходит, и я, скомкав простыни, засыпаю. А просыпаюсь от надоедливого звонка в дверь.

В раскрытое окно заглядывает раннее пасмурное утро, свинцовые тучи так и норовят забраться в комнату. По карнизу стучит мелкий противный дождь.

Звонок звонит не прекращая, и я в раздражении выпутываюсь из одеяла, а потом выглядываю из комнаты.

– Матвей?

Но ответом мне служит лишь гуляющий по прихожей сквозняк.

– Матвей, кто-то звонит. Открой.

На настенных часах в прихожей начало шестого, кто мог притащиться в такую рань?

Зевая и морщась от бесконечных трелей, заглядываю в гостиную, где ночью спал хозяин квартиры, но сейчас там его нет – лишь разобранный диван и наполненная окурками пепельница свидетельствуют о том, что он вообще был и не приснился мне.

– Матвей! Ну ты где?

Делаю несколько шагов назад и просовываю голову в дверной проем кухни. Там тоже все как и было – на полу валяются коробка и заветренные корочки от пиццы, осколки разбитой кружки. А глядя на пустую столешницу, на которой я вчера сидела голым задом, мгновенно заливаюсь краской.

Только не вспоминать!

– Да иду я, – недоумевая, куда же он мог испариться с такое раннее время, открываю дверь и… встречаюсь с хмурым взглядом отца.