Агата Лель – Останемся врагами (страница 13)

Я почти не вижу его лица, оно спрятано в тени, но я чувствую как он сосредоточен. Чувствую, что он слышит меня, и от этого хочу открываться больше и больше.

– Он был на целых десять лет старше и мы почти не общались, виделись в лучшем случае раз в год, когда я прилетала на каникулы. Мельком, пара брошенных слов. Мы совсем не были близки. Поэтому когда он умер… мне было грустно, страшно, но на этом все. Более того, я чувствовала, что, как бы ужасно это не прозвучало, для родителей это стало словно… облегчением. Никто этого никогда не озвучивал вслух, но это так. Брат действительно доставлял всем кучу проблем. Его пагубная привычка влияла на репутацию отца. Макс страдал сам и заставлял страдать других. А еще…

– Что еще? – чеканит он, не сводя с меня темных глаз.

Облизываю пересохшие губы. Салфетка превратилась в мелкое крошево.

– У него была девушка, Алина. В ту ночь она ехала с ним на байке. Она выжила в той катастрофе, но… в общем, лучше бы умерла. Жуткая там история. Отец приложил все силы, чтобы замять скандал, хотя родители Алины были готовы биться за справедливость. Они хотели обелить перед общественностью имя дочери, которую тоже кем только не окрестили. Я особенно не вникала, но ее отец, как я поняла, тоже не самый последний человек, но с авторитет моего был выше. И адвокаты его были убедительнее...

Вздыхаю. Я даже представить не могла, что говорить об этом будет так тяжело.

– Думаю, теперь ты понимаешь, почему отец так маниакально оберегает меня. Просто он боится, что не досмотрит снова и со мной обязательно что-то произойдет. В том, что Макс отбился от рук он винит именно себя.

Матвей молчит, и я не знаю, какие мысли крутятся в его голове. Может быть он осуждает Макса, как осуждали тогда все. А может, вообще давно перестал слушать и думает о чем-то своем. Но моя потребность говорить еще не иссякла – словно трубу прорвало и все резко полилось наружу одним резким мощным потоком.

– Отец тогда с головой ушел в работу, его целыми сутками не было дома. А мама… она вообще на мой взгляд повела себя странно. Пару недель поносила траур, а потом словно забыла, что когда-то у нее был сын. Продолжила посещать бутики, различные салоны, путешествовать... То ли это у нее защитная реакция такая, то ли… Не знаю. И даже спросить не могу – она давно перебралась за границу, редко приезжает. Они с папой не развелись официально, но вместе не живут очень давно. У нее другой мужчина во Франции, у отца череда молодых любовниц. Вот такое мы не святое семейство. Так что как сам видишь, нормальной в таких условиях остаться непросто, – и понимаю, что слишком разошлась, наговорила лишнего. Не нужно было… – Я тебя утомила, да?

Закусив губу, смотрю на его подернутое ночной темнотой лицо. И так хочется, чтобы он снова улыбнулся и поддержал, высказал, что он думает на этот счет. Но он молчит. Молчит мучительно долго, а потом так же, не произнося ни слова, поворачивает на меня голову. Поднимается.

Обойдя стол, подходит ко мне почти вплотную, кладет руки на мои плечи и поднимает словно безвольную куклу. Чуть толкнув, прижимает мощью своего немаленького тела к стене.

Я смотрю на него и не понимаю, что происходит. Это его лицо, его глаза и губы, но в то же время передо мной абсолютно другой человек. Незнакомый. Даже пугающий.

– Матвей, что...

Но он не дает мне закончить мысль – в прямом смысле затыкает рот глубоким агрессивным поцелуем.

Глава 10

Я буквально впадаю в ступор. Потому что ожидала чего угодно, но только не этого.

Я думала, что он не видит во мне женщину, никаких намеков на интерес, за исключением момента, когда я по своей же глупости вышла к нему голой. И вдруг этот поцелуй, больше похожий на нападение...

Мужская ладонь по-хозяйски ныряет под мою футболку, с силой сжимает ягодицу, потом перемещается по бедру между ног. Скрывается под кружевом белья, и с моих губ срывается неожиданный для самой себя стон.

– Было много секса, говоришь… – угрожающе шепчет он, рывком стягивая свою футболку.

Секунда, и содержимое стола – коробка с остатками пиццы, салфетки и кружки с грохотом сыплются на пол, еще мгновение – и я сижу на столе, с раздвинутыми ногами и распахнутыми от шока глазами.

Звенит пряжка ремня, из кармана полуспущенных джинс появляется уже распечатанная пачка презервативов. Вытащив один квадратик, мгновение размышляет, с потом швыряет его на столешницу.

– Я чистый, а ты?

Чистая ли я? Да собственно вот только из ванной.

– Да… чистая.

– Таблетки пьешь?

Я не понимаю его вопросов, господи! К чему они сейчас?

– Нет, не пью. Я здорова.

Он явно хочет что-то сказать, но в последнюю секунду словно передумывает. Берет мой подбородок двумя пальцами и притягивает к себе. Целует, с остервенением заталкивая в мой рот свой язык и по всем законам – моральным и физиологическим – мне должно быть неприятно. Но мне приятно, даже очень. Мне до умопомрачения кайфово. Одновременно страшно и интересно, что же будет дальше.

Нет, разумеется, я предполагаю, что именно – тема тычинок и пестиков пройдена еще в школе, но одно дело просто знать и видеть в кино, и совсем другое испытывать прямо сейчас на себе.

Я хотела попробовать перейти черту и раньше, да. Просто не было достойного парня. Такого, чтобы первый опыт оставил о себе исключительно положительные эмоции. Матвей… он очень похож на первого из моих фантазий: взрослый, опытный, уверенный в себе. И его настойчивость мне даже нравится, хотя какие-то полчаса назад он был совсем другим. И эта перемена оставляет массу вопросов. Он словно переключился по какому-то неслышному для меня щелчку.

Впрочем… не все ли равно?

Он классный и он все-таки хочет меня. А я хочу его. Это будет самое настоящее безбашенное приключение, которое я точно запомню на всю жизнь!

Матвей, не прерывая поцелуи, приподнимает меня за бедра и отточенным движением стягивает с задницы пусть дорогие, но внешне абсолютно обыкновенные трусы. Затем сажает обратно и одним рывком спускает их ниже, оставляя на коже ног болезненные полосы.

Он проделывает все настолько четко, быстро, не задумываясь, что становится очевидно – до меня у него было много женщин и он точно знает, что делает. В отличие от меня. И чем ближе момент Икс, тем сильнее накатывает паника.

Он классный, да, и очень мне нравится, но я представляла все немного не так. Точнее, совсем не так. Не на кухонном столе в чьей-то непонятной квартире. Быстро, невнятно... Да я даже фамилию его не знаю.

Не должно быть так. Не в первый раз.

Не должно!

– Матвей, послушай… – пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он, конечно, не слышит – опускает до колен свои джинсы вместе с белыми боксерами и, бесцеремонно раздвинув мои ноги, заставляет зафиксировать их на своих словно вылитых из стали бедрах.

Все произойдет именно сейчас! Здесь! Кажущейся невинной игра вот-вот выйдет из-под контроля. Ловлю его пугающе решительный взгляд: он точно не остановится.

Сейчас.

– Подожди, Матвей! Стой! – в попытке вырваться дергаю ногами, но он держит их так крепко, что наверняка останутся синяки. – Пожалуйста, отпусти! Я не хочу сейчас. Не готова! Пусти! Сейчас же! Я буду кричать!

Луплю его кулаками по плечам, груди, спине, и хватка, наконец, ослабевает.

Он остраняется, и впервые я вижу в его глазах новую эмоцию – замешательство.

– Да ты еще целка!

Не стесняясь наготы, отходит на шаг, позволяя мне спрыгнуть со стола и лихорадочно прикрыть голую задницу футболкой. Пока ищу в темноте на полу свои трусы, до ужаса боюсь поднять взгляд и увидеть, что у него ТАМ. Хотя я успела почувствовать бедрами, но настолько запаниковала, что было не до смакования новых ощущений.

Единственное, что я запомнила, что он был очень, очень большой.

– И зачем вот это все было нужно? – наконец натягивает джинсы обратно, хоть и не спешит застегивать ширинку – определенно что-то мешает.

– Что именно? – отвернувшись, путаясь в ногах и, едва не падая, надеваю трусы.

– Этот бред про бесконтрольный распутный секс. Зачем?

Поворачиваюсь на него, приглаживая спутанные волосы. Дико стыдно, просто безумно. Но где-то в глубине души даже жаль, что я оказалась такой трусихой. Сейчас, при свете луны, в незастегнутых джинсах и без футболки, он выглядит агрессивно сексуальным.

– Не знаю. Мне кажется, в моем возрасте стыдно быть девственницей. Все подруги такого мнения.

– Поэтому нужно было выставить себя шлюхой?

И только после этих его слов я впервые задумалась, как это выглядело со стороны. Наверное, я действительно вела себя как шлюха, сочиняя весь этот бред про спонтанный секс. Еще и делилась этим в блоге.

Взрослая крутая идиотка.

– Ты сразу понял? Ну… что я…

– Почти. Но должен был убедиться.

– Ты обижаешься на меня? Ну, за то что я тебя обломала.

– Чего-о? Обломала? – зло ухмыляется он, поднимая с пола свою футболку. – Если бы мне так был нужен этот секс, я бы его получил.

– Даже против моей воли? Знаешь, как это называется?

– Мне не нужно кого-то насиловать, чтобы получить свое, – и развернувшись, уходит из кухни. – Спи в комнате, я перекантуюсь в гостиной.

Глава 11

Никогда еще я не чувствовала себя настолько двояко. То, что произошло совсем недавно, буквально сбило с ног и напрочь лишило равновесия.

Почему он остановился? Я видела его взгляд, это был взгляд мужчины, который все доводит до конца. Однако же он смог сказать себе твердое "нет".