Агата Лель – Опасная близость (страница 9)

Я вытерла ладонью капли и попыталась оживить экран. Телефон не включился. Видимо, сел. Я засунула его в задний карман джинсов и вернулась в машину. С ним я разберусь позже.

Поселок наш под странным названием Грязь совсем небольшой, но очень уютный. Какой-то уснувший, что ли. Законсервированные восьмидесятые. Никаких сетей современных магазинов, торговых центров и тем более, Боже упаси, маркетплейсов. Люди здесь жили в небольших, чаще одноэтажных, добротных домах из бруса, обнесенных прочным забором, защищающим от непрошеных таежных гостей в виде волка, кабана и даже медведя. Было несколько старых бараков в три этажа, но их с натяжкой можно было назвать гордым словом "многоэтажка".

Среди местных большой гордостью являлся тот факт, что однажды тут, в Грязи́, лет десять назад снимали какой-то сериал о серийном маньяке. Говорят, приезжали настоящие звезды кино, жили на окраине тайги в трейлерах. Местные частенько там ошивались, надеясь получить автограф. Но особой удачей было урвать совместное фото хоть с кем-нибудь из каста актеров, да хоть просто с девочкой "хлопушкой" из съёмочной группы.

Особенно об этом любит вспоминать баба Маша, владелица булочной, где продается самая вкусная выпечка во всех Грязя́х, и где часто закупались "те самые знаменитые гости из столицы". В сезон я делаю специально для нее свой фирменный земляничный джем, а она потом печет с ним обалденные ватрушки.

На стене ее булочной, на самом видном почетном месте, до сих пор висят фотографии с автографами тех звезд, которые она заковала в позолоченные рамочки и каждое утро бережно стирает с них пыль. Сегодня в моих планах было зайти и к ней и снова послушать байки о тех временах, но сначала я решила посетить аптеку.

Там я набрала все, по моему мнению, необходимое. Два вида антибиотиков, на всякий случай с разным действующим веществом, ведь я не знала, есть ли у него аллергия на пенициллиновой ряд. Купила еще пару пачек мощного обезболивающего, градусник, Парацетамол и антигистаминное.

– Ты заболела, что ли? – с тревогой поинтересовалась местный фармацевт, что бессменно работал здесь со дня моего приезда.

– Да так, что-то подхватила, кажется, – и для верности, отвернувшись, пару раз покашляла в кулак.

Никто не должен знать, что у меня в доме поселился гость. Которого я к тому же едва не убила.

Бросив на заднее сидение пакет с лекарствами, я достала горсть корзинок и понесла на местный рынок. Раньше я продавала все то тем, то другим, но со временем всю мою продукцию стал покупать один и тот же человек – Вадим. И именно к нему я сейчас и направлялась.

Часть 8

Вадим владел небольшим магазинчиком, где продавались грибы, ягоды, кедровые орехи и прочее, что дарила наша щедрая тайга. Я знала, что нравлюсь ему. С каждым моим визитом он проявлял ко мне все больше и больше внимания, неизменно осыпая неловкими комплиментами и явно переплачивая за мой небогатый улов.

Я прекрасно понимала, что сближаться ни с кем никак нельзя, не для этого я перебралась сюда с другого конца страны. И почти полтора года я жила дикой затворницей, а потом… потом страх начал потихоньку притупляться, уступая место желанию хоть изредка перекинуться с кем-то парой слов. Просто поговорить, чтобы не забыть как это делается. Посмеяться над шуткой, узнать новости из "большого мира". Я не расслабилась, нет, не забыла, почему я здесь, но существовать без общения на деле вышло гораздо сложнее, чем казалось.

Постепенно я познакомилась с несколькими сельскими жителями, именно они посоветовали мне привозить из леса свои находки и подавать местным торгашам. Что пришлось очень кстати: к тому времени мои финансовые запасы, что убегая удалось прихватить с собой из дома, практически подошли к концу. Мой маленький бизнес приносил небольшой, но достаточный для меня доход. Учитывая, что все мои требования сводились к банальному "просто жить", нужно было мне немного: еда, одежда по сезону, книги, кое-что для быта. Необходимый минимум. Даже удалось немного отложить.

А еще у меня появилась подруга – жена местного егеря, что так же как и я живут отчужденно в тайге. Изредка мы встречаемся, болтаем, можем даже выпить за беседой бутылочку вина.

– "Тебе нужно дать Вадиму шанс", – советовала мне Устинья. – "Хороший же мужик, работящий. И ты ему очень нравишься. Подумай".

Вадим действительно был хорошим мужиком. Улыбчивым, скромным, спокойным. Разница в двенадцать лет меня не слишком смущала, как и наличие у него десятилетнего сына, которого он воспитывал один. Меня смущало другое – кроме дружеских чувств и совсем небольшой симпатии я совершенно ничего к нему не чувствовала. Пусто. А заводить отношения с кем-то, чтобы просто не быть одной, я категорически не хотела.

Да и вообще больше не хотела никаких отношений.

– Здравствуй, Николь, – улыбнулся Вадим, когда я заглянула в его магазинчик. Он вышел из-за прилавка, вытирая руки о передник. – Ты сегодня рано.

– Да вот, решила прогуляться, погода хорошая, – я тоже улыбнулась ему, опуская на пол свою добычу.

– И что там в этот раз? – бросил взгляд в корзину. – Грибы? Отлично. Я уже думал, что сезон закончился.

– И должен был, но благодаря затяжным дождям, кое-что еще можно найти. Там еще немного клюквы, яиц.

– Не женское это дело, мотаться по тайге, – мягко пожурил он, поднимая корзинки, даже не убедившись в качестве товара. Он всегда так делал, просто забирал все, что я приносила, не глядя. – Тебе бы в тепле сидеть, детей воспитывать, а не вот это все.

– Для того, чтобы воспитывать детей, их надо сначала родить. А для этого нужно чтобы было от кого.

Щеки Вадима слегка порозовели. Он вообще был слишком стеснительным, робким, именно поэтому боялся сделать нормальный первый шаг.

Его жена, какая-то командировочная из Краснодара, бросила его почти сразу после рождения ребенка. Уехала, не выдержав жизни в глуши. С тех пор он так и не построил ни с кем отношений, растил сына один. И кажется, решил, что я смогу заменить парнишке бросившую его мать.

– Угощайся, вкусный, – улыбнулся Вадим, увидев, с каким аппетитом я смотрю на фруктовый мармелад. Я не стала стесняться – взяла сразу горсть и принялась по одному кидать в рот. – У тебя же вроде день рождения скоро?

Я подавилась. Ведь день рождения у меня седьмого июня. А потом вспомнила, что ляпнула ему первое попавшееся выдуманное число, когда он как-то поинтересовался.

– Ну… да, скоро. Я уже и забыла.

– Планируешь что-то?

Усмехнулась. Да, конечно, хочу закатить вечеринку на пятьдесят персон в дорогом ресторане на восемьдесят девятом этаже одной из высоток Москва-Сити. С шампанским, черной икрой и популярным ведущим стендап-комиком.

Именно так, с размахом, я отмечала свои двадцать пять лет.

Тогда я еще не знала, что в эту же ночь моя жизнь кардинально изменится.

– Ничего не планирую, – я дернула плечом, дожевывая мармелад. – Книгу почитаю, как обычно.

– А чего так? Ведь день рождения всего раз в году.

Как сказать. У меня вот два – выдуманный и настоящий.

– Да не знаю, как-то не привыкла веселиться, – взгляд упал на куртку на крючке, торчащую из подсобки. Большая, мужская, добротная. В такой наверняка тепло нашей таежной осенью… – Вадим, а… у тебя нет какой-нибудь старой куртки? Еще одной, – кивнула.

– Зачем тебе? – удивился он.

– Да так, в хозяйстве пригодится. Во двор выйти, – очаровательно улыбнулась. – Но, разумеется, если есть лишняя, ненужная.

– А забирай эту, – легко предложил он. Протянул руку и снял с крючка пуховик, протянул мне. – Это чисто так, для работы, я и не ношу ее считай.

– Да мне неудобно как-то, раздела тебя.

Он снова покраснел до кончиков ушей.

– Бери, бери.

Очередное безумное с моей стороны. Ну какая мне разница, замерзнет Лука или нет. Я ему не нянька, не жена и не мамочка. Но он серьезно болен, даже если антибиотики помогут, он выйдет в своей жилетке и сразу же по-новой. Как бы я не бурчала, я же действительно виновата в том, что с ним произошло.

Не важно, что он делал в тайге в поздний час, возможно, у него были на это свои мотивы. Уж мне ли не знать.

– Спасибо, буду тебе должна, – чтобы не тащить в руках, набросила подарок на себя. Действительно теплая.

Плечи у Луки приличного шире, возможно, будет маловата, но пусть скажет спасибо и за такой щедрый подгон.

– Слышала новость? Про дочь Добровольского, – посмурнел Вадим. Я тоже перестала улыбаться, кивнула.

– Да ужас просто. Поверить невозможно, что кто-то из наших способен на такое. Тут же все друг друга как облупленные знают.

– Так это и не из наших. Гастролер.

– Серьезно? – я округлила глаза. – Нашли уже, что ли?

– Пока нет, ищут. Говорят, где-то в тайге спрятался.

– М, – вдоль позвоночника пробежал легкий холодок. – А хоть как выглядел известно? Видел его кто-нибудь?

– На лесопилке, где девчонку нашли, камера видеонаблюдения висит. Кто-то из местных стал дерево таскать, вот Григорян и подсуетился, чтобы потом носом ткнуть. Кто бы мог подумать, что понадобится она для такого.

– Фотография есть?

– Есть, – и кивнул мне за спину. – Вон фоторобот висит. Личность пока устанавливают.

Я медленно обернулась и посмотрела на пришпиленную к деревянной обшивке снимок. Во рту резко стало сухо, а виски заложило от бешеного прилива крови.