Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 41)

— Рия? — вырвалось у меня.

Смуглянка-землянка, свежая и похудевшая, посмотрела на меня черными сверкающими глазами и улыбнулась.

Глава 19

Я еле дождалась момента, когда можно будет встретиться с Рией; когда он, наконец, настал, я бросилась к ней и обняла.

— Я тоже по тебе соскучилась, врачиня, — усмехнулась землянка.

— Ужасное слово, — протянула я, отстранившись.

— Врачесса?

— Еще хуже.

— Лекарка?

— Знахаркой еще назови…

— Или просто спасительницей.

Я снова оглядела Рию. Когда я видела ее в последний раз, она все еще была, так сказать, объемна, хотя другие юницы быстро схуднули. Но вот прошло время, и формы Рии истаяли – прорисовалась талия, на обострившемся лице еще больше выделился нос. На мой взгляд, похудение не пошло артистке на пользу, но я не стала этого говорить.

— Не представляешь, как я рада тебя видеть! — сказала я.

— Что, не сладко во дворце оказалось?

Я закатила глаза, а потом кратко рассказала, как мне жилось все это время; Рия, грациозно улегшись на кушетке, поедала инхи один за другим, смаковала и-рьён да слушала меня.

— Этот твой царевич – настоящий красавчик, — протянула она, когда я закончила говорить. — Я думала, что увижу закомплексованного доходягу, сдвинутого на эо, а увидела весьма аппетитного мужика.

Аппетитного? Я напряглась.

— Выдохни, — рассмеялась Рия, — мне чужого добра не надо, у меня свое есть.

— Царевич Вейлин тебя выбрал? — полюбопытствовала я и почувствовала боль. Рия выглядит веселой, как всегда, но прямо сейчас, в данный момент, ей больно.

— Все идет по плану: меня взяли в наложницы, определили в Малый дворец. Я посижу здесь в свое удовольствие годика три, скоплю деньжат, а потом вернусь в Союз.

Рия говорила об этом и раньше, но тогда ее эмоциональный фон был спокоен. Так что изменилось? Что происходит с девушкой?

— Расскажи об Отборе, — попросила я.

Следующие пару часов новоиспеченная наложница рассказывала мне, как ей жилось на острове, чему учили их Знающие, какие задания давали, а также о женихах, которые вскоре после моего отъезда начали посещать остров. Рия – искрометный рассказчик, так что мы посмеялись вволю, обсуждая Отбор. Но легко и весело у смуглянки все выходило только на словах… Я не стала допытываться, что именно причиняет девушке боль, да и дела гаремные меня поглотили – меня и Нелла к себе пригласила, и местная Знающая пришла справиться о моем здоровье, так что день прошел быстро, в хлопотах.

Так же быстро пролетел и следующий день – на этот раз царевич Эвен потребовал моего внимания; сначала мы с ним зашли проведать царевича Эйла, потом наведались в сад.

— Красные – не враги, — начал Эвен. — Они хотели помочь нам освободиться.

— Да, Ваше Высочество.

— Ты хочешь улететь домой?

— Хочу, но и здесь мне нравится.

— Аэл красивый, — кивнул мальчик, польщенный моими словами, — только вот власть поганая.

«Это явно не твои мысли, малыш».

— Почему вы так думаете, Ваше Высочество?

Эвен остановился и посмотрел на меня возмущенно.

— Ну это же видно! — заявил он.

— Я не такая умная, как вы, мне не видно. Объясните, пожалуйста.

Эвен задумался, нахмурился, потом махнул рукой и заявил:

— А тебе и не надо понимать, это мужские дела! Просто знай, что я этого так не оставлю, я тебя освобожу.

— Вы так добры, Ваше Высочество.

Это заявление мальчик принял и пошел дальше, изображая из себя мудрого, доброго да степенного защитника. Мы прошлись мимо фонтана и развернулись к исходной точке маршрута.

— А ты правда Дилайса убила? — шепотом спросил Эвен.

— Ну что вы, Ваше Высочество, разве я способна на такое? Это царевич Регнан за меня заступился, но и он не убил царевича Дилайса, просто обезвредил.

— Понятно, — вздохнул разочарованно мальчик и, почесав белобрысую голову, задал следующий вопрос: — А Экзекутор тебя колотит?

На этот раз возмутилась я:

— Это неправда, Ваше Высочество! Царевич Регнан меня и пальцем не тронул!

— Это пока что. Он свою жену убил, и тебя убьет. Он убивает всех женщин, которые ему нравятся.

— Кто вам сказал?

— Об этом все знают!

— Все врут.

— Не врут!

— Врут.

— Нет!

— Да.

— Нет! — Эвен покраснел, разозлился и выпалил: — Не смей спорить с мужчиной!

— Почему с мужчинами нельзя спорить? — протянула я, сложив руки на груди.

— Потому что мужчины умнее!

— Неправда. Ум от пола не зависит. Если вам не нравятся мои слова, Ваше Высочество, скажите спокойно, чем, но не запрещайте мне говорить. Так поступают только тираны.

— Я не такой!

— А какой вы?

— Я нормальный!

— А люди говорят, вы заносчивый, капризный и избалованный.

— Капризный? — опешил Эвен. — Это я – капризный? Да я… я… — Юный царевич зачем-то оглянулся, вероятно, ища поддержку, но так как возле нас не было никого, сказал: — Кто так сказал? Я не капризный! Не избалованный! Я даже сам одеваюсь!

— Вот и царевич Регнан тоже не такой, как о нем говорят. Он добрый и справедливый и поступает по совести и букве закона. Это злые языки портят ему образ. Вы-то сами хоть знаете своего старшего брата, Ваше Высочество? Мнение о людях надо составлять самому.

— Ну, я…

— Когда вы в последний раз разговаривали как братья?

— О чем с ним говорить? — растерялся мальчик. — Он же старый совсем, ему наверняка тридцать…

— Царевичи должны уметь находить общий язык даже с пожилыми тридцатилетними людьми. Поговорите с Регнаном, Ваше Высочество. Составьте свое мнение о брате.