Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 4)

Земляне же все совершенно разные внешне, и потому одеваются, как желают; многие даже не озадачиваются вопросом того, в каком состоянии их одежда: у нас за морщинку на платье можно получить выговор от любого вышестоящего, земляне же в этом отношении свободны и не боятся порицания. Я приобрела кое-какую простую одежду, сразу переоделась и спрятала глаза за очками, защищающими от вредного излучения. К слову, здесь такие очки необходимость, потому как не установлен защитный купол над городом. Неудивительно, что земляне болеют…

На Земле-3 проживают девяносто процентов землян, остальные десять — представители других рас. И из этих десяти процентов центавриане составляют каких-то смешных 0,3 процента… В первые дни я в полной мере чувствовала себя инопланетянкой, но, переодевшись и приноровившись к сумасшедшему ритму города, перестала ежеминутно ощущать на себе озадаченные взгляды местных. Добравшись до аэро-станции, я стала ждать аэробус до нужного мне города.

Местный аэро-транспорт одним только своим видом внушал ужас и мысли о катастрофе. Разглядывая прибывающие и отбывающие аэробусы, я надеялась, что мой будет получше или хотя бы не таким изношенным. Как бы не так! Старая скрипучая махина, что прибыла на указанную площадку, оказалась еще страшнее, чем могло нарисовать мое тревожное воображение.

Я сглотнула и понадеялась, что катастрофы не будет… Но земляне так резво и уверенно занимали свои места, что я заставила себя перестать тревожиться и вошла в салон. В конце концов, если они, младшая раса, не боятся летать в этих скрипучих коробках, значит, мне, центаврианке, и вовсе бояться нечего!

Успокоив себя этой мыслью, я заняла свое место.

Полет был долгим — четыре часа — и экстремальным. Аэробус трясло и мотало, он хрипел и кашлял двигателями, но из всех пассажиров переживала только я, да и то в первый час. Когда выдавалась возможность, я разглядывала из окон просторы планеты, но большую часть времени в полете отмечала про себя какие-то факты о Земле-3, снова и снова перечитывала данные о планете во всесоюзном классификаторе, освежая наиболее полезные сведения. Земля-3 — планета, которая ничем особенно не выделяется, и, соответственно, практически нет туристов. Говорят здесь на официальном общем наречии Республики Земли, также в употреблении множество земных диалектов. Но незнание языка для меня не проблема, ведь существуют универсальные переводные устройства. Единственная проблема — это культурные различия. Но и с этим, думаю, справлюсь…

Оказавшись, наконец, на земле, я обрадовалась тому, что увидела. Город, в который меня доставил старый аэробус, значительно отличался от того, в который я попала сначала. Всего одна аэро-трасса; невысокие строения; больше зелени. А самое главное — людей здесь гораздо меньше! И они тише.

Я заказала наземное такси до естественнонаучного университета, в который перевелась. Он был устроен, обустроен и разделен формально, как и все другие всесоюзные учебные заведения, поэтому у меня не возникло никаких трудностей с тем, чтобы разобраться, куда идти. Удивлялась я лишь тому, что весьма средненький универ с весьма средненьким баллом в рейтинге с виду оказался куда более впечатляющим, чем мой, ланмарский. Да, здесь меньше места, ниже потолки, системы контроля помещений не так совершенны, как дома, на Ланмаре, но, о, Звезды, как же здесь красиво!

Я то и дело останавливалась, примечая то интересную роспись на стенах, то клипы-призывы, транслируемые на голографических панелях. Я еще никуда не заселилась, поэтому тяжелые сумки тащила с собой, и, пока неторопливо шла к деканату, уже успела получить несколько предложений о помощи — исключительно от студентов мужского пола. Они не признали во мне центаврианку и видели только длинные ноги, пухлые губы, ровную кожу, поэтому подходили без стеснения и всякого предубеждения.

— Блага, красавица, — весело произнес один из них, внешне чем-то похожий на центаврианина. — Дай-ка я помогу тебе с сумками, а то больно тяжелые они для такой милашки.

Я приспустила очки и глянула на студента убийственно-ледяным взглядом, который должен был остудить его и заставить ретироваться. Воспитанная в ЦФ, я сочла такое его поведение оскорбительным и вызывающим, и тому есть две причины: во-первых, делать такие явные комплименты незнакомым женщинам — верх неприличия; во-вторых, предлагая донести мои сумки за меня, он дает понять, что я слабее его, а это дискриминация по половому признаку.

— Вот это глаза! — восхитился нахал. — Линзы или операция? Как оттенок называется?

Сама не знаю, почему, но это его откровенное восхищение вкупе с наглостью мигом меня разоружили, и я, усмехнувшись, дала довольно игривый ответ:

— «Токсичная зелень». Нравится?

— Не то слово, — студент склонился ко мне, чтобы изучить радужку глаз; скоро, впрочем, его взгляд упал на мои губы, а потом и еще ниже — на грудь. — Красота! Так все-таки операция или линзы?

— Гены. Кстати, вместе с таким цветом глаз идет врожденное умение ломать носы. Еще на сантиметр приблизишься, и я тебе это свое умение продемонстрирую.

— Ладно-ладно, не закипай, — он отошел и поднял руки. — Я просто очаровался до полусмерти, вот и обнаглел. Увидимся еще, токсичная красотка.

Я улыбнулась, глядя, как он отходит. Ну, как можно на него злиться? До деканата биологического факультета я так и шла, с улыбкой. И, хотя мне все еще было не по себе, и напрягала слишком активная шумная жизнь вокруг, я интуитивно чувствовала, что мне здесь будет хорошо. Первое доказательство этому я получила уже в деканате, где, услышав мое имя, рыжая секретарша (я загляделась на ее волнистые огненного цвета волосы) сразу отправила меня к декану биологического факультета.

Декан оказался человеком возрастом около двухсот лет, с виду добродушным и смешливым. Встретил он меня ласково, даже очень, и долго выпытывал, как это я, центаврианка, решилась перевестись в их скромное учебное заведение. Не все его слова мое переводящее устройство смогло перевести; позже я узнала, что декан активно использует сленг. Мной заранее была продумана прекрасная легенда о том, как такая девушка, как я, попала на такую планету, как эта, и я без промедлений ее изложила, закончив словами:

— …В общем, я захотела изменить свою жизнь и научиться чему-то новому.

— Прекрасно! Это прекрасно. Инициатива и активная жизненная позиция — то, что мы приветствуем. А теперь, — декан хитро прищурился, — будьте так добры, гражданка Миктула, скажите правду.

— Я сказала вам правду.

— Нет, нет, вы очень убедительно сыграли, но у меня таких, как вы, талантливых врунов, сотни на дню бывает: студенты везде одинаковы. Так какова правда? Как вас занесло в нашу дыру?

Декан умудрялся быть одновременно бесхитростным и проницательным, казаться безобидным и строгим. Привыкшая к тому, что все, кто старше и опытнее, я растерялась. Можно было бы, конечно, отбрить его, заявив, что не касаются его мои личные дела, но я почему-то не смогла произнести эти слова.

Декан молчал и выжидательно на меня смотрел.

— Меня преследует несостоявшийся жених, — решилась я сказать правду. — В ЦФ он меня везде найдет, а будучи студенткой вашего вуза, я буду вне зоны его досягаемости.

Мужчина кивнул:

— Это похоже на правду. Только супер-факторы могут загнать на нашу планету таких, как вы. Что ж, гражданка Миктула, давайте решим кое-какие вопросы. Основные экзамены вы сдали, оставшиеся предметы сдадите позже — и этих предметов будет много. Вы учились по общей долгосрочной программе, а у нас подготовка идет сразу по специализациям, так что просто «биологии» у нас нет. Какая специализация вас привлекает? К чему вы шли? Какими проектами занимались? В вашем личном деле я не увидел склонности к чему-то определенному. Учтите еще, что результаты ваших экзаменов позволяют вас зачислить на первый курс по любой специализации

Я не сразу ответила. Было время, когда я была уверена в своей будущей специализации. Я хотела стать зоологом, изучать животных в их естественной среде обитания, вести наблюдения и дневники, выслеживать закономерности… Но теперь… теперь я уверена лишь в том, что хочу спокойствия и отстраненной работы, работы, к которой не примешаны эмоциональные переживания.

— Меня интересует молекулярная биотехнология, — сказала я; слово «интересует» прозвучало чрезвычайно фальшиво.

— Точно? — уточнил декан.

— Точно, — кивнула я; этот ответ прозвучал еще более неубедительно.

— Раз так, поздравляю — вы зачислены. Пока будете учиться с первокурсниками. Когда выяснится, на каком вы сейчас уровне, переведем вас. Имеется личный планшет? Он соответствует требованиям нашего заведения?

— Да.

— Хорошо. — Декан стал что-то набирать на своем планшете, и немного погодя сказал: — Вам нужно будет пройти медицинский контроль и получить пропуск, чтобы иметь доступ в столовую, общежитие и прочие помещения. Место в общежитии вам тоже будет предоставлено; жить будете с первокурсницами. Прежде, чем идти на медконтроль, сдайте свой планшет секретарю — нужно закачать ваши все необходимые данные для обучения. Выделить вам провожатого?

— Не стоит. У вас не затеряешься, — улыбнулась я.

Декан тоже улыбнулся, после чего сложил руки на груди и окинул меня взглядом, в котором был и интерес, и настороженность.