Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 39)

Прежде всего стоит выяснить, где правда, а где ложь. Этим я занялась за обедом. Хорошенько подкрепившись, я отложила столовые приборы в сторону и спросила у Нигая прямо, без вступлений:

— Как ты узнал о смерти Ригана?

— Пришло уведомление из РО, — ответил он без тени удивления, и даже головы не поднял — все его внимание принадлежало содержимому тарелки. — Рад, что ты начала задавать вопросы. Значит, тебе стало лучше.

— Да, мне лучше. Можешь показать то уведомление?

— Сомневаешься?

— Ты сам сказал, что в том психоделическом заведении у всех едет крыша, медленно или быстро. Я хочу знать точно, что правда, а что нет.

— Я не стал бы тебе лгать. Центаврианская сторона имеет право получать информацию о вашем деле. Когда умер наемник, нам сразу сообщили.

— Покажи уведомление, — настояла я на своем.

— Планшет не при мне, в номере.

— Так идем.

Я встала из-за стола, давая понять, что обед закончен.

Не знаю, как отнесся Нигай к моему требованию, ведь на его породистом лице не отразилось ничего — ни раздражения, ни насмешки. Как настоящий воспитанный центаврианин, он поднялся вслед за дамой и прервал обед. Мы поднялись в его номер. Пока Нигай активировал свой планшет, я изучила его владения. Обычно постояльцы «метят» номер, оставляя какие-то свои вещи на виду, заполняют пространство своей энергетикой, и становится ясно, что вот здесь живет мужчина, или женщина… А по номеру Нигая ничего нельзя сказать.

На прикроватных столиках ничего. Кровать идеально заправлена. Ни одной вещи на виду. Словно номер пустует…

Нигай каким-то образом понял, о чем я думаю, и пояснил:

— Привычка. У меня нет лишних вещей, я не оставляю следов, и соблюдаю порядок во всем.

— Заметно. А я вот сторонница беспорядка.

— Заметно, — улыбнулся мужчина и протянул мне планшет.

Я взяла планшет в руки и долго, вдумчиво читала уведомление, ища размытые формулировки, намеки на неясность или что-то подозрительное. Но ни первого, ни второго, ни третьего не нашлось. В документе были приведены строгие факты, включающие диагноз и время смерти, и данные о враче, который зафиксировал смерть. Я мало что знаю о том, какие атрибуты должны быть у подобных документов, как и кем они должны быть заверены, но все, вроде, выглядело вполне натурально.

Я вернула Нигаю планшет.

— Удовлетворена? — спросил он, и мне показалось, в его глазах сверкнула искорка веселья. Так как мне самой было не до веселья в эту минуту, я нахмурила брови и ответила, не скрывая недовольства:

— Нет, не довольна. Пришли результаты генетических тестов Ригана? А информация об остальных? Хочу знать все детали.

Капитан улыбнулся, и я уверилась в том, что ситуация его действительно забавляет. Он окинул меня взглядом (он делает это постоянно, словно ему нужно доказательство, что я, настоящая, во плоти, перед ним), и протянул:

— Зачем тебе детали? Разве ты не все знаешь про своих… друзей?

Меня покоробило, как он произнес последнее слово. Не уверена, что он вообще понимает его значение…

— За исключением Джуди, среди них нет моих друзей.

— Тогда почему тебя так волнует их судьба?

— Каждый из них помог мне, и я не хочу, чтобы они из-за этого пострадали, — объяснила я, уверенная, что Нигай примется ругать меня за такую сентиментальность по отношению к каким-то там орионцам, гибридам, лиграм… Но капитан зацепился за другое.

— Вот мы и подошли к самому интересному, — произнес он. — Почему наемник, его ученик и гибрид стали тебе помогать?

— Я уже объясняла, почему. Раз сто, не меньше.

— Объясни еще раз.

Очень захотелось послать капитана к рептилоиду под хвост, но я хорошо помню о нашем уговоре и о том, что сама обратилась к нему за помощью. Нужно учитывать это обстоятельство. Я пересказала Нигаю ту версию событий, которую сочла нужной.

Он выслушал меня и, сложив руки на груди, произнес.

— А теперь послушай мою версию. Ты познакомилась с механиком Арве Локеном на станции «Найрив». На самом деле он был не механиком, а наемником, и наняли его союзники Гетена, чтобы помочь без шума выкрасть моих гибридов. Я не знаю, что произошло между вами в джунглях, но знаю, что люди в экстремальных условиях очень быстро сближаются. Особенно люди молодые и привлекательные… Наемник не стал бы договариваться с незнакомой рабыней и спасать ее, всем рискуя, но вот спасти любовницу, которая обладает ценной способностью, он мог решиться. Спасенные женщины очень благодарны… Ты бы все для него сделала потом, не так ли? Спаситель, да еще такой красавец — есть, от чего потерять голову.

— Между нами ничего не было, — холодно отчеканила я.

— Твоя реакция на сообщение о его смерти сказала сама за себя.

— Между нами ничего не было, — повторила я, надеясь, что мой взгляд достаточно выразителен и качественно передает отношение к его версии.

— Не было, значит?

— Не было. Ревнуешь?

Он улыбнулся:

— Хочу понять его мотивы. И еще хочу понять, какой такой способностью ты обладаешь, что преступная шваль и гибриды становятся на твою сторону.

— Это все мое женское очарование, — съязвила я.

— Смотрю на тебя, — задумчиво произнес он, — и начинаю в это верить.

Поворота разговора в романтическое русло я никак не желала, поэтому спросила:

— Версию о Ригане ты озвучил. А теперь скажи, что думаешь о Скирте и Тенке.

— Мальчишка делал то, что велит Риган, а Риган тебя спасал. Гибрида же ты заполучила, внушив ему чувства к себе — ты же у нас эмпат. Когда во время допросов упоминали твое имя, его сердце начинало биться быстрее. Жестокий гибрид очарован зеленоглазой центаврианкой… Такое возможно только в фильмах. В реальности же подобные реакции — следствие воздействия.

Вот как, значит… Орионская сторона уверена, что мы все слуги рептилоидов, а центаврианская сторона — что я воздействовала на гибрида и поэтому смогла спастись. И никто никогда не поверит в правду. Да и не нужна им правда…

Не желая разубеждать Нигая, я протянула:

— Поздравляю, верно. Только вот с Риганом мы не были любовниками. Я бы никогда не снизошла до такого, как он. Но, в общем, он был мне симпатичен и мне жаль, что он умер. — Говорить о Ригане, лгать о Ригане было слишком больно, и, опасаясь, как бы эмоции меня не выдали, я поскорее перевела тему. — Кстати… Тогда, на базе, ты проник в мое сознание и напрямую получил все ответы на вопросы. Что сейчас мешает поступить тебе так же? И что другим, в том чудо-заведении, в котором я провела месяцы, мешало так сделать?

— Я обещал тебе защиту и выполняю свое обещание. Никто тебя не тронет. Ты в безопасности со мной.

В безопасности! Надо же! Второй раз за время разговора мне захотелось грубо послать Нигая в далекое грязное путешествие… но я снова сдержала этот порыв. Пока Тенк не перейдет под опеку Гетена, я не позволю себе ничего лишнего и буду паинькой.

— Надеюсь, понимаешь, что после того, как ты обошелся со мной, с Улыбашкой, с моим отцом, я не смогу тебе довериться.

Он серьезно ответил:

— Прежде ты знала меня как врага. Теперь у тебя есть возможность узнать, какой из меня друг.

— Я использую эту возможность. Лучше быть тебе другом, чем врагом. Способствует более долгой продолжительности жизни.

Нигай рассмеялся и добавил:

— Моя дружба способствует не только большей продолжительности жизни, но и повышению ее качества. И ты убедишься в этом, Котенок.

Посмотрим…

Нигай пообещал, что с ним я буду в безопасности. Естественно, я не поверила, но и терзаться бесполезными мыслями о том, что нахожусь в компании высокородного ублюдка и живу за его счет, перестала. Он мне нужен. Пока что… Так что, оставив лишние мысли, я решила заняться делами.

Для начала нужно было убедиться, что я здорова и физически, и психически. Несколько посещений частной клиники, специализирующейся на восстановлении жизненной энергии, пара сеансов медитации в Доме Жизни, хорошее питание и продолжительные прогулки сделали свое дело. Я перестала вздрагивать из-за каждого шороха, наладился сон, а убеждение, что дальше все будет хуже, и что я все глубже увязаю в неприятностях, сменилось жаждой деятельности.

Вторым важным делом было получение статуса гражданки 1-й категории. Я не была уверена, что Нигай станет помогать и в этом, ведь мое ущемленное гражданское состояние только ему на руку, но капитан согласился безо всяких возражений.

Так что довольно скоро мы оказались на Ланмаре. Глядя в окна аэрокара на знакомые пейзажи, я с удивлением признала, что ничего не ощущаю. Ланмар был моим домом двадцать семь лет — всю жизнь. И вот я здесь после долгой отлучки, а сердце не екает, словно я всего лишь посетила очередную планету.

— Рада оказаться дома? — спросил Нигай.

Такой простой невинный вопрос, а я от раздражения готова зубами скрипеть. Мало ему, что я "сдалась", он хочет еще и в душу залезть!

Я, как и все центавриане, с малых лет умею держать чувства под контролем, но и Нигай центаврианин, и умеет различать малейшие оттенки эмоций и фальшь. Когда мы не говорим о делах — о том, например, когда Тенка доставят в ЦФ — ведем отстраненные беседы о погоде, о политике, о пользе медитаций.

Капитан ни к чему меня не принуждает, не говорит ничего такого, что может расстроить, и держится, как идеальный высокородный гражданин ЦФ, который хочет завоевать расположение девушки… Но при всем внешнем спокойствии между нами так и искрит.