Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 41)

Говорить Нери правду я не стала. Ни к чему ей знать, сколько глупостей я успела наделать… Поэтому сестра услышала складненькую да ладненькую историю о том, что бедную меня похитили работорговцы, но их задержали войска Союза, и так меня спасли. Я добавила реальные детали о работорговцах, поэтому Нери хоть и щурилась подозрительно, но все-таки поверила. Но гораздо больше, чем мое несостоявшееся рабство ее интересовали мои отношения с Нигаем. Когда я описывала, как выглядят военные РО, она довольно бесцеремонно меня прервала:

— Хватит об этом всем, лучше расскажи про Нигая… Что у вас?

— Я была похищена, пережила дикий стресс, а ты про Нигая спрашиваешь?

— Ты жива, здорова, свободна, выглядишь потрясающе. Если и был стресс, от него и следа не осталось. Так что да, мне больше интересно, что у тебя на личном фронте. Признайся уже, Котенок. Вы вместе?

— Я приняла его предложение.

— Да! — воскликнула Нери, и, подтянув мою руку к себе, поцеловала ее, оставив на коже слабый след от помады. — Умница. Я знала, что ты выкинешь тот бред про независимость из головы. У нас в ЦФ прорваться можно, только став высокородной. Нигай — отличный выбор. Я-то сразу поняла, что вы с ним созданы друг для друга, у вас даже интересы пересекаются. Знаешь, как он искал тебя, когда ты улетела к землянам? Наш Глава Рода чуть не описался, когда ему пришло требование выдать о тебе всю доступную информацию. Этот Нигай имеет связи на самом высшем уровне. Да по нему и видно! Элита.

— Элита, — повторила я в задумчивости. Формально, может быть, и элита. А на деле…

— Перестань дразнить меня многозначительным видом!. Как у вас дела? Какие планы? Давно вы вместе? Он тебя из РО вытащил?

— Да, он. Мы прилетели сюда менять мое гражданское состояние. Потом полетим на Гебуму. Я буду работать у него на базе.

— Издеваешься, бессовестная! Что ты мне все про работу! Лучше скажи, как у вас складывается? Он женится на тебе?

Я оторопела от такого напора. Уже успела подзабыть, насколько моя блистательная сестра зациклена на статусе, деньгах и мужчинах — конечно же, статусных и денежных. Нигая она видит не как человека, а как кошелек и как носителя отменных генов. Пожалуй, если я заявлю, что выхожу за него замуж, Нери испытает что-то вроде эйфории и на время отключится. Она будет в восторге от мысли, что я сумела урвать лакомый кусочек, элитного самца, первую кровь…

— После того, как я отказала ему, он никогда не мне не женится, — сказала я.

— Чушь. Он за тобой по системам гонялся, от работорговцев освободил, статус тебя меняет — это ли не доказательство, что он в твоих руках? Вот увидишь, он позовет тебя замуж. Ты у нас, Котенок, выросла в такую кошку, что он захочет заявить на тебя свои права.

К нам подошел официант, принес заказ, сделанный Нигаем до того, как он ушел. Нери отвлеклась на принесенные чуда кулинарии, а я порадовалась паузе в разговоре. Сестру я люблю, но слишком уж разные у нас взгляды на жизнь. Как жаль, что я не могу открыться перед ней и рассказать о том, что по-настоящему меня тревожит… Официант отошел, и я спросила про Ксану. Нери объяснила, что она на другой планете, знакомится с потенциальным женихом.

— Значит, ее я не увижу…

— Ничего страшного, — оптимистично произнесла Нери. — Как только станешь Кэей Нигай, Глава Рода Унсури волшебным образом переменит отношение к тебе, и ты станешь желанным гостем у нас. И тогда мы сможем видеться, когда захотим.

Я улыбнулась натянуто, и спросила об отце. У Нигая я тоже спрашивала, и он ответил, что Хакан действительно нарушил закон и отбывает наказание не просто так. Освободить его Нигай отказался.

— Хакан еще там, — отмахнулась Нери от расспросов, имея в виду что «там» — это трудовая колония. — Глава Рода и не думает его вытаскивать.

— Худший Глава Рода. Печется только о собственной заднице.

— Да брось! Хакан не тот, ради кого стоит шевелиться. Он тебя всю жизнь терроризировал. Я этого гада терпеть не могу, и буду рада, если он там, в колонии, сгниет.

— Нет, Нери, — твердо сказала я. — Гнить в колонии он не заслуживает.

— А я думаю, заслуживает. Он хоть раз сделал для тебя что-то хорошее?

— Всю жизнь делал.

Нери потрясенно на меня взглянула.

— Шутишь?

— Когда я была младше, ненавидела его за упреки, придирки, оскорбления. Считала, что я для него лишь никчемная обуза, жалкий довесок, вторая кровь к тому же. Но он не побоялся отстоять меня перед Главой Рода. Теперь я понимаю, что он пытался воспитать меня сильной, хотел, чтобы я избавилась от всех недостатков и чтобы моя жизнь была лучше, чем его.

— И потому превратил твои детство и юность в кошмар, — фыркнула сестра.

— Да… Но это только доказывает то, что я была ему небезразлична. Какой-никакой, а он мой отец. Когда он вернется, скажи, что у меня все хорошо.

Произнеся эти слова, я ощутила горечь на губах, горечь во рту… Так и должно быть, ведь ложь горчит на языке и мутным осадком остается в душе.

Нери присмотрелась ко мне и спросила:

— А у тебя точно все хорошо? У меня такое чувство, что ты недоговариваешь Ты сейчас здесь, со мной, но я не чувствую близости. Мы больше не из одного Рода, но мы по-прежнему сестры и подруги. Будь откровенна.

— Скажем так, — произнесла я после небольшой паузы, — я иду к тому, чтобы у меня все было хорошо.

— Только не говори об этом таким неуверенным тоном, Котенок. У тебя все будет хорошо. Хо-ро-шо, — по слогам, не забыв добавить как можно больше уверенности, произнесла она. — Значит, снова планета Гебума, снова база, снова джунгли и всякая живность. Не об этом ли ты мечтала, биологиня моя доморощенная?

— Насчет доморощенной ты угадала! Я все никак не могу разобраться со своей учебой.

— С дипломом разберешься потом как-нибудь, а пока что набирайся ума на практике. Тем более практика у тебя будет отменная.

— Это точно. А теперь, Нери, рассказывай, что у тебя в жизни происходит.

— В моей жизни происходит только прекрасное, великолепное и замечательное — и запланированное. Из Рода не ухожу. В рабство не попадаю. Военные меня не преследуют… О, Звезды. Я только сейчас осознала, что твоя жизнь куда интереснее моей.

— Перестань, — закатила я глаза. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь.

— Я понимаю, что наш Котенок — уже не котенок. Мне грустно, что больше некого поучать. И что такое ты сделала с волосами? — задала она вопрос, который, наверное, мучил ее больше всего. — Они лежат идеально!

Смеясь, я рассказала ей, в каком салоне мне сделали такую укладку, и остаток вечера мы говорили о чем угодно, только не о Нигае, не о работе, не о будущем. Нам было важно почувствовать настоящее, посмеяться, пошутить, просто побыть вместе и напитаться энергией друг друга перед расставанием.

На следующее утро, в отеле, за завтраком, Нигай подметил:

— У тебя грустные глаза. Я думал, встреча с сестрой сделает тебя счастливее.

Обычно на такие вопросы я не отвечала ему, но в этот раз ответила.

— Я тоже так думала.

— Ты их переросла, — продолжил Нигай. — Им никогда не хватит смелости жить своим умом, делать, что они хотят, а не Глава Рода. Ты во всем их переросла, Кэя, и они это чувствуют. Чувствуют — и завидуют.

— Какой глубокий психоанализ, — проговорила я саркастически, но слова мужчины напомнили, как упрямо вчера Нери налегала в разговорах на то, что все, что я имею — заслуга капитана.

«Нигай тебя освободил. Нигай даст тебе статус. Нигай, Нигай, Нигай…»

Она легко верит в то, что с ним у меня будет блестящая жизнь. Но она никогда не поверит, что я могу чего-то добиться без помощи высокородного. И я знаю в глубине души — если не получу фамилию Нигай, она не захочет общаться со мной.

Да, мы сестры. Но уже не подруги.

Если бы какое-то время назад кто-то сказал мне, что я по доброй воле вернусь на Гебуму, чтобы работать на Нигая, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но вот я на Гебуме…

Странно было возвращаться. Когда мы летели из космопорта к военной базе, я смотрела из окон на джунгли, и вспоминала, какие приключения пережила там, в нижнем ярусе леса. Мы с Риганом чуть не умерли, причем по очереди, успели «познакомиться» с инсектоидами, полазить по деревьям, сцепиться и поцеловаться, поспать в компании Улыбашки… Улыбашка. Если бы можно было заставить себя не думать о нем, я бы так и сделала, но я не правильная центаврианка, и не могу держать чувства под контролем. Этот тхайн пробудил мои способности и спас, но я спасти его не смогла…

Угрызения совести были мучительны, и воспоминания об Улыбашке не оставляли меня в покое, когда Нигай заново знакомил меня с военной базой и питомником. Проходя мимо вольер с псами, я подсознательно ждала, что в одной из них послышится знакомое предупреждающее рычание, и выйдет ко мне здоровенный, песочного окраса тхайн с мордой, на которой словно нарисована улыбка…

Но Улыбашка теперь существовал только в моей памяти, а реальные, живые тхайны сидели в глубине вольер, не осмеливаясь высунуть нос. Они хорошо усвоили, что неповиновение и плохое поведение ведут к боли, поэтому появление Нигая расценили как предупреждение — сиди тихо и не подавай голоса.

— Сердишься? — спросил капитан, когда мы вышли из питомника.

— Если животные опасны и не поддаются дрессуре, то логично оставить их в покое, а не пичкать имплантами, — зло сказала я.