Агата Грин – Фермер, который меня довел (страница 30)

«Он блефует, ничего не было, не могло быть», — сказала я себе, но воспоминания уже вспыли из памяти, показались смутными картинами.

У нас было, и не раз: в каре, в спальне… Я не смогла вспомнить, как вела себя, помнила только Руда, его участие. Он меня не принуждал, но он и не ушел, и когда меня под ядом влекло к нему, когда я электризовалась от прикосновений и ничего не соображала, он этим воспользовался.

Удивлена ли я? Нет. Одного не могу понять: почему, догадываясь, каков он, чувствуя, что он гнилой, я сотрудничала с ним и была так беспечна?

— Тебе не в чем себя винить, — заявил агент, и поднялся с кровати. Подойдя ко мне и поглядев в мои глаза, он добавил с улыбочкой: — Это лучшая месть твоему муженьку, не правда ли?

Я не отреагировала. Я осмысляла.

Руд истолковал это по-своему.

— Не надо так трагически на меня смотреть, я тебя не принуждал, — произнес он немного скучающим и раздраженным тоном, словно ему не раз уже приходилось это объяснять, и словно это мелочь, не стоящая переживаний.

— А я тебя и не виню, — ответила я. — Я себя виню.

— Ну и зря. — Поглядев на часы, Руд сказал: — Сегодня вечером я от твоего лица назначил встречу с Черточкой; я пойду с тобой как твое доверенное лицо. Мою легенду изучишь по пути, а также то, о чем говорить на встрече и как себя вести. Нас будут ждать около Мобры. Ты должна будешь передать Черточке радужную змейку в мешочке и намекнуть о том, что у тебя есть карта Золотых песков. Черточка выпадет в осадок и позвонит Папе.

— Папе?

— Тому, кто его крышует и перед кем он отчитывается. Папа нам и нужен. Встреча состоится быстро, в этом я уверен. Наши люди уже все подготовили, неожиданностей не будет, главное не нервничать и не бояться. Все ясно?

Я по-новому смотрела в лицо агента.

Надо же, как изменился его взгляд, движения, голос и тон… Он уже не соблазнитель, не манипулятор, я ему уже не интересна — я покорена и изучена, можно двигаться дальше.

Я ведь знала, что он такой, с самого начала раскусила это. И все равно попалась — яд не может служить оправданием, ведь я согласилась играть с ним сама, зная, что он не надежен и хитер.

— Ты поняла меня, Камарис? — уточнил Руд, пристально глядя в мои глаза. — То, что было ночью, не должно помешать. Мы просто хорошо развлеклись. Это не преступление.

— Не беспокойся, — ответила я холодно. — Все пройдет, как надо. Я пойду до конца.

— Знаю, — улыбнулся агент.

Глава 14

Я была очень спокойна. Неприятность с Рудом должна была меня подкосить окончательно, но вместо этого «мобилизовала», и на встречу я летела собранная, с ясной головой.

Это ставило агента в тупик. Он несколько раз пытался прощупать почву и проверить, в порядке ли я, не выкину ли какую-то штуку, и каждый раз натыкался, или, сказать вернее, напарывался на мой острый взгляд и замолкал.

— Мы взрослые люди, — в очередной раз завел он песенку. — Переспали, получили удовольствие, а ты еще и отомстила мужу-гаду.

— Не переживайте, — подчеркнуто официально ответила я, — я уже забыла об этом инциденте.

— Так уж и забыла? Милая, излишняя серьезность в жизни только мешает.

— Агент Руд, давайте лучше сосредоточимся на деле. Я хочу получить информацию о своем муже. Это единственное, что меня волнует, и это единственное, что толкало меня на сотрудничество с вами.

— Ты уже все знаешь, — пожал плечами мужчина. — Муженек твой из неблагополучных, с явной склонностью к насилию и талантом к убийству, к тому же продуманный и хитрый — комбинация как раз для маньяка. Да и по изображениям видно, что он непростой мужичок.

«Он украдет для тебя, убьет за тебя, сам убьется, если так будет надо, чтобы тебя сберечь», — сказал дед о Неве незадолго до смерти. Прута Ховери никто бы не назвал дураком, а тот факт, что он подпустил к себе так близко Нева, о чем-то говорит. Но как тогда объяснить ловушки на ферме, контрабандное оружие, тот «фокус» с подачей энергии?

Как ни крути, Невид замешан в темных делах. Как ни крути, впереди нас ждет развод — такой же скорый, как и наша женитьба.

Мы встретились на оживленной улице в Мобре; Черточка был в компании троих мужчин, которые недружелюбно и с опаской на нас смотрели. Приятно было осознавать, что не только мы их опасаемся, но и они нас.

— А где Серенький? — спросил Черточка, когда я к нему подошла; Руд следовал за мной.

— Занят, — ответила я и без лишних слов вручила ему радужную ядовитую змейку в мешочке. Интересно то, что когда агент дал мне мешочек, я взяла его дрожащей рукой и вся мурашками покрылась, но стоило мне подойти к Теням, как рука дрожать перестала, а страх испарился — я ведь в роли крутой блондинки, а крутые не боятся малюсеньких змеек.

— Да ла-а-адно, — протянул Черточка; его безупречно лазурный взгляд бегал от меня к мешочку. — Реально оно самое?

— Она самая, — подтвердила я.

Бандит поглядел еще раз на мешочек, который я держала в вытянутой руке, затем, скривив губы в усмешке, предложил:

— Ну, сама достань, докажь, что это та самая змейка. А то мало ли чего ты туда сунула.

Страх, брезгливость и отвращение перед ползучими проснулись; мои внутренности от напряжения будто в узел завязались. Я вышла из образа, и, прежде чем бандиты это заметили, снова вошла в него. Вернув Черточке ухмылку, я сунула в мешочек руку, но вместо того, чтобы взять змейку, просто дала ей возможность заползти на руку.

Это, конечно, было неприятно… мягко говоря. Мне пришлось абстрагироваться от реальности и окунуться в фильм, эпизоды которого я уже не раз воображала.

Блондинка, усмехаясь, достает змейку из мешка; та извивается яркой лентой между ее тонкими пальчиками.

— Ну, то, что она радужная, я вижу, — говорит Черточка, одинаково жадно глядя как на змейку, так и на молодую женщину, которая держит ее в руке. — Докажь, что ядовитая.

— Не здесь, — отвечает блондинка.

— Лады, отойдем, — соглашается Черточка.

Компания сворачивает в узкий переулок, и, как только все в него втискиваются,

блондинка поворачивается к телохранителю, не такому хорошему и надежному, как Серенький, и приказывает:

— Покажи.

Телохранитель не двигается с места.

— Обалдел? — вопрошает женщина; в ее голосе похрустывает лед. — Покажи, что яд действует.

Теперь все смотрят на телохранителя. Тот стоит столбом; его красивое лицо каменеет, одни только глаза остаются живыми — они становятся круглыми от удивления.

— Да, это не Серенький, — вздыхает блондинка. — Трусоват, туповат, не шибко надежен, да и бабник…

Черточка поддакивает:

— Ну. По мордочке слащавой сразу видать, что за тип.

— Что будем делать?

— Слышь ты, красавчик, — говорит бандит телохранителю, — или делаешь, как велела красотка, или получишь зарядик между ног. Обещаю, взбодрит. Ну?

— Не задерживай нас, — говорит блондинка.

Телохранитель делает к ней шаг, забирает змейку и, сделав ей неприятно, получает укус. Змейку возвращают в мешочек и передают Черточке.

Слащавый в упор смотрит на блондинку и едва ли зубами не скрежещет.

— Хорош лицом чернеть! — рявкает Черточка. — Такой кайф перепал, а ты еще и хмуришься, скотина!

Проходит еще немного времени, и телохранитель-красавчик оседает; его лицо становится красным, дыхание — тяжелым, движения — смазанными. Он пытается оставаться «в себе», но у него плохо получается. Блондинка подходит к смазливому, пытающемуся устоять на коленях, упирающемуся ладонями прямо в грязь, запускает пальцы в его волосы и, вынудив его запрокинуть голову, склоняется к самому лицу.

— Теперь я тебя поимею, Эттерик Руд, — шепчет она.

…Как и было условлено, агенты ждали нас в аэрокаре с определенным номером на аэроплощадке Мобры. Дотащить до аэроплощадки Руда в «радужном» состоянии мне помогли люди Папы.

Только оказавшись в салоне кара и услышав кодовое слово, я позволила себе выйти из роли крутой блондинки и протяжно выдохнуть. В этом долгом шумном выдохе уместилось многое: и утренний шок, когда я узнала, что переспала с Рудом, и напряжение, и усталость…

Аэрокар поднялся, и очень скоро Мобра осталась внизу и позади. Ко мне в салон вышла знакомая уже женщина-агент, что проверяла ферму. Поглядев на Руда в отключке, она сказала:

— Вы действовали не по плану.

Я промолчала: мне столько сегодня ночью пришлось лгать и выдумывать, что на объяснения просто уже не хватало слов.

— …Но так получилось даже лучше, — добавила она. — Папа-Тень, оказывается, питает слабость к девушкам. Флирт оказался действенным.

Я снова вздохнула. Знала бы она, чего мне стоил этот флирт…

— Вы выжаты, как лимон, — проговорила агентесса. — У нас есть комбокофе. Дрянное, в порошке, но все же. Хотите?