Афина Карстейрс – Поцелуй со вкусом тыквы (страница 4)

– Приятно познакомиться, Баш. Меня зовут Рен. Я организатор вечеринок из Бекфорда.

– О, с ним вы очень милы, – бормочу я.

Она оборачивается бросить на меня разъяренный взгляд.

– Это не он нагрубил мне после того, как козел цапнул меня за задницу.

– Козел укусил вас? – спрашивает Баш.

– Козел укусил меня за задницу, – подтверждает она.

– Не доказано, что Эмилио укусил ее, – перебиваю я.

– «Эмилио укусил ее»? Мне казалось, ты говорил, что Эмилио завязал кусаться, – вздыхая, произносит Баш.

– Он и завязал, именно поэтому я сказал: «Не доказано, что Эмилио укусил ее».

– С чего бы мне врать?

– Потому что вас застукали там, где вас не должно было быть, – подсказываю я.

– А где вы были? – спрашивает Баш.

– Я осматривала ваш сарай, – объясняет она. Тон у нее мягкий и вежливый, когда она говорит с моим братом. – Как я и сказала, я планирую вечеринки. У меня намечается мероприятие в осенней тематике, и когда я увидела сарай, то подумала, что в потенциале он может стать местом для его проведения.

– Мы не проводим мероприятия, – резко произношу я.

Она бросает на меня еще один рассерженный взгляд и опирается о свою машину.

– Именно поэтому я сказала «в потенциале».

Меня так и подмывает ткнуть брата обухом за то, что он не может скрыть смех.

– Однако главная причина моего визита – ваши тыквы. Родственница моей подруги в прошлом году заказала у вас целую кучу. Она сказала, что вы, ребята, по-настоящему хороши, поэтому и я хотела заказать тыквы для этого мероприятия. – Рен улыбается Башу, прежде чем добавить: – Если вы, конечно, не против.

Баш открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю его:

– Нет, мы не можем вам помочь. По обоим пунктам.

Я проворачиваю топор, не обращая внимания на шокированные лица брата и моего раздражителя.

– Что значит «не можем»?

– Да, почему «не можем»? – шепчет Себ.

Я даю себе мгновение рассмотреть ее: растрепанные каштановые кудри, почти золотистые глаза, линия подбородка, плавно переходящая в шею. В ней нет резких черт, только мягкие изгибы и округлость. И все же со мной Рен говорит резко. Она колеблется между вежливостью и злостью, как будто не привыкла быть какой бы то ни было, кроме как раздражающе милой.

Я еще раз проворачиваю топор и делаю шаг к офису.

– То и значит.

– Огги! – отчаянно шепчет Баш, кидаясь следом. – О чем ты говоришь, чувак? Нам нужны заказы.

– У нас нет рабочих, Баш. У нас есть ты, отчасти я и иногда Сэм. Этого недостаточно, чтобы справиться вовремя даже с теми заказами, что уже есть.

– Ну что? Могу я узнать, почему вы не можете? – спрашивает Рен, следуя за нами в мой офис.

Я сажусь за свой стол, и он стонет под моим весом. Это не самый красивый офис в мире, но это все, что я могу себе позволить: потрепанное кресло в одном углу, потертый пластиковый стул напротив, обшарпанный стол, на котором едва держится древний компьютер и стопки неразобранных бумаг, копящихся с тех пор, как я сломал руку. Бумаг, на которые у меня уйдет еще больше времени, поскольку моя рабочая рука сломана теперь в двух местах.

– В данный момент у нас на сборе урожая работает полтора человека. Мы и так отстаем по заказам. Я не могу позволить нам взять еще один.

– Но вы даже не знаете, к какому числу мне все это нужно.

– Вы приехали из другого города, вместо того чтобы просто позвонить по телефону, как нормальный человек. Это значит, что у вас мало времени и вы тут не для собственного развлечения.

– Или, – усмехается она, проходя дальше в офис и опираясь о край моего и так перегруженного стола, – это просто означает, что я хотела увидеть это место собственными глазами, потому что мне нравится заниматься любимым делом.

– Это менее вероятный вариант. – Я хлопаю ее по ладони здоровой рукой. – Перестаньте опираться на стол, он и так перегружен.

У нее падает челюсть.

– Хотите сказать, что я толстая?

– Ну, статистически вы слишком тяжелы для этого стола, так что если вы об этом, то да; но если вы спрашиваете, толстая ли вы в принципе, то нет.

Она смотрит на меня, не в силах поверить своим ушам, полные губы озадаченно изогнуты. Трудно не замечать некоторые моменты в ней, моменты, совершенно неуместные в ком-то другом. Трудно притворяться, будто меня не привлекает симметрия в ее лице, и трудно отрицать то, как она вскидывает брови в ответ на мои реплики, – очень мило.

– Послушайте, даже если бы я мог собрать все тыквы вовремя, административная работа, необходимая для этого, образно выражаясь, нас убивает. Я и так отстаю на две недели. Так что еще раз извините, но я ничем не могу помочь.

Пораженная, Рен падает на свободное сиденье, и все же ее лицо остается задумчивым. Я пытаюсь приступить к работе, стараясь не обращать внимания на нее и на гримасы, которые Баш строит мне украдкой, мешая заняться делами.

Как и ожидалось, она не позволяет мне даже этого.

– Ладно, хорошо, а что, если я заключу с вами сделку?

Моя рука застывает на полпути к кнопке включения компьютера.

– Что, если вы что?

– Что, если я заключу с вами сделку? Я такой же владелец бизнеса, как и вы. Так как насчет того, чтобы выручить друг друга? Так вы сможете и дальше как ни в чем не бывало сидеть за своим столом и ворчать про себя о бумажной работе, которую не можете сделать своей нерабочей рукой, а у меня появится шанс найти в городе больше работы после того, как мы закончим.

Ни я, ни Баш не отвечаем сразу, и она воспринимает это как знак продолжать.

– Мне нужно место для этой вечеринки. Что, если я, ребята, помогу вам отремонтировать ваш сарай и использую его как место для проведения мероприятия? У меня есть пара человек, которые могут мне помочь, таким образом, когда я заказываю у вас тыквы, вы экономите время и расходы на доставку, потому что перенести их вам нужно всего-навсего в сарай. А когда все кончится, у вас, ребята, будет свежеотремонтированный сарай, который летом и осенью вы сможете использовать для организации мероприятий и в качестве хранилища остальные шесть месяцев в году, а я прославлю свое имя в Иглвуде.

Я смотрю в зеленые глаза Баша, оба мы пялимся друг на друга.

По логике вещей это оптимальный вариант, но моя гордость не позволяет признаться ей в этом. Это бы сильно нам помогло: принесло бы прибыль от бизнеса в Бекфорде и новый сарай. Организация вечеринок была бы хорошим способом использовать свободное пространство, особенно на такие большие праздники, как Рождество и Хеллоуин. К тому же, как она и сказала, мне не придется беспокоиться о доставке, ведь всего-то нужно будет велеть Мори перетащить тыквы с поля в сарай.

Единственная проблема…

– Вы серьезно считаете, что у меня есть деньги на обновление сарая? Если мне не изменяет память, два работника на ферме не равно процветанию.

– У меня тонны старой краски, оставшейся с перекраски дома. К тому же мой брат Финн – подрядчик. Это позволит получить большую скидку на напольные покрытия и дерево, и я могу спросить, не поможет ли он и его команда со строительными работами.

То, что я произношу дальше, не имеет под собой никаких логических обоснований или легкого волнения от мысли о новом сарае. Нет, я говорю это из-за нее: слишком очевидна надежда на ее лице, даже для меня. Выражения лиц и прочие социальные сигналы – мой главный камень преткновения, и все же я читаю ее так легко, словно это книга, написанная на родном мне языке. Я вижу, как с каждым предложением Рен слегка наклоняется вперед, как повышается ее голос и в тоне, и в громкости. Я вижу волнение в ее глазах – и способность дать какой-либо иной ответ улетучивается.

– Мне нужно время подумать.

Впервые с момента знакомства, случившегося двадцать минут назад, одна из ее улыбок адресована мне; и я проклинаю себя за то, что позволил этому случиться. Должно быть, это ее секретное оружие. Не могу представить другой причины, по которой она может быть столь обезоруживающей.

Рен вскакивает с места с новой целеустремленностью:

– Правда? О боже, спасибо огромное!

Она берет с моего стола бумагу для заметок и ручку и взволнованно что-то пишет.

– Вот мой номер и электронная почта. Когда бы вы ни приняли решение, сразу позвоните мне.

Рен взвизгивает, подпрыгивает и направляется из комнаты, обняв растерявшегося Баша, и мне кажется, что этот возбужденный хаос подходит ей больше. Это в равной степени и раздражает, и привлекает меня, и уже только поэтому я хочу сказать нет. Но я должен думать о ферме.

Так почему же тогда она уже пробралась в мои мысли?

Глава 4

– Для начала тебе восемь недель нужно будет продержать руку в гипсе. Если плечо будет заживать медленнее, то, возможно, придется оставить его на перевязи еще пару недель.

Доктор Шакари говорит, накладывая мне на руку отвратительный оранжевый гипс, но ее слова влетают в одно ухо и вылетают в другое.