Афина Карстейрс – Поцелуй со вкусом тыквы (страница 5)

– Я запишу тебя на прием через четыре недели, так чтобы мы могли сменить его.

Я вижу, как она склоняется вперед, пытаясь поймать мой взгляд, но он прикован к синей занавеске, отделяющей меня от остальной части неотложки. Иногда сосредоточение на чем-то одном помогает мне блокировать избыточные раздражители. От того, что я вижу ее краем глаза и она отвлекает меня от стерильно-голубой хлопковой стены, легче мне не становится. Как и от того, что ее карие глаза смотрят на меня со смущающей жалостью, их цвет красного дерева смягчается до цвета теплого шоколада из-за идиотского чувства сострадания, ведь она знает правду. Доктор лучше, чем кто бы то ни было, знает, почему именно сейчас мне так важно видеть эту бледно-голубую стену.

Она грустно улыбается, и у меня внутри все переворачивается.

– Я сделала гипс оранжевым, потому что подумала, что так он будет немного гармонировать с твоей работой. Не придется слишком много думать о нем.

Этот добрый врач часто совершает ошибку, ассоциируя аутизм с инфантильностью.

После нескольких мгновений молчания я вижу, как она медленно кивает, слава богу, понимая, что я не планирую говорить, пока она не задаст вопрос, требующий ответа.

– Есть кто-нибудь, кто может помочь с фермой, пока ты не в состоянии работать? – мягко спрашивает она.

Напряженный, я отрицательно качаю головой. Кроме братьев, в этом городе не осталось никого, кто мог бы помочь нам по хозяйству. Никто в нашем маленьком замкнутом городке не обеспокоится этим. Гораздо сильнее их будет волновать не доставленный вовремя заказ.

Она вздыхает, начиная убирать инструменты; и я понимаю: это знак, что она закончила. Мне нужно лишь заставить себя подняться с больничной койки, на которую она меня усадила; ноги у меня настолько длинные, что остается лишь вытянуть их перед собой. Подхватываю клетчатую рубашку с кушетки и делаю шаг к занавеске.

– Огаст, – окликает меня доктор Шакари. Моя рука замирает перед занавеской, и я крепче сжимаю рубашку. Я поворачиваю голову, чтобы она поняла, что я слушаю. – Я уверена: если б ты поспрашивал, в городе нашлись бы люди, которые…

– Спасибо, что заштопали меня, док. – И я оставляю ее бессмысленные слова позади.

– Сколько ты еще будешь вне кондиции?

– Еще шесть недель… минимум.

Себастьян тяжело вздыхает, откидываясь на спинку сиденья напротив. Он проводит рукой по своим каштановым волосам.

– Не очень круто, но и не конец света. Буду приходить пораньше и задерживаться, чтобы помочь тебе с бумажной работой.

Я качаю головой:

– Тебе нужно сосредоточиться на сборе урожая. Я буду работать вдвое медленнее, а толку от Сэма – как от дерьма на подошве. Нет смысла снимать еще кого-то с поля для административной работы. – Я чувствую его отчаянный взгляд на своей макушке. – Еще меньше смысла открывать площадку для вечеринок, когда у нас некого выделить на управление этим проектом и когда мы точно уж не можем себе этого позволить.

На лице брата появляется легкая ухмылка.

– Ты уверен, что говоришь это не из-за одной красотки, с которой поспорил этим утром?

– Уверен, – огрызаюсь я. – Я говорю это потому, что ты никак не сможешь к концу месяца собрать тыквы с трех полей, да еще помочь с сараем «Крикливой Макги».

Баш закатывает глаза:

– Ты явно меня недооцениваешь.

– Нет. В одном поле пятьдесят два ряда тыкв. На сбор одного плода уходит примерно три минуты, если считать время как на проверку, не подгнила ли тыква, так и на срезание ее с плети. Следовательно, если ты будешь делать это один и если исходить из того, что в каждом ряду примерно сто… двенадцать тыкв, то это значит, что на один ряд у тебя уйдет триста тридцать шесть минут… или чуть больше пяти с половиной часов на каждый ряд. Это составляет семнадцать тысяч четыреста семьдесят две минуты – чуть более двухсот девяноста часов – на сбор урожая лишь с одного поля. Теперь прими во внимание следующие факторы… – Я перечисляю их, загибая палец на каждом пункте. – Сэм не может помогать тебе ежедневно на сборе урожая, потому что он, мать его, бесполезен; необходимо добавить время на то, чтобы впрячь Мори в повозку, сложить на повозку ящики и переводить Мори с одного места на другое по мере продвижения по ряду; и, наконец, несмотря на то, что поднять ты можешь много, ты недостаточно вынослив и тебе потребуется перерыв не менее десяти минут после сбора каждых семи тыкв.

Тишина воцаряется в комнате, пока Баш пялится на меня. Мы достаточно похожи, чтобы можно было увидеть родство, но, встретив нас впервые, никто не догадается, что мы братья. Тогда как у меня острые черты лица и нахмуренные брови, Себастьян – это мягкая улыбка и раскатистый смех. Его темно-каштановые волосы и зеленые глаза резко контрастируют с моими более светлыми прядями и карими глазами.

Себастьян всегда смотрит на меня с недоумением, но никогда не осуждает. По крайней мере, так он мне говорит. Выражение лиц – загадка для меня даже в лучшие мои моменты.

– Иногда ты меня пугаешь.

Я пожимаю плечами и откидываюсь на стуле.

– Это элементарная математика.

– Как и предложение Рен, Огги. В далекой перспективе это идеальный способ заработать немного сверху и сделать ферму чуть более привлекательной для клиентов.

– Слишком несбалансированно. В этой ситуации она выигрывает меньше, чем мы, так что я ей не верю.

Баш склоняет голову:

– Чувак, она пытается сделать себе имя в Иглвуде. Ты же знаешь, какие тут люди. Они здесь все стервятники. Только появляется что-то новое, как все вцепляются в это, словно в последний кусок мяса зимой.

И это так. Люди в этом городе настолько привыкли отгораживаться от мира, что как только появляется нечто новое, они тут же набрасываются на это. К любым переменам они относятся словно к надвигающейся на Иглвуд эпидемии или скрытому благословению. Как человеку, полагающемуся на рутину и как злейшему врагу перемен, подобное поведение должно было бы приносить мне своего рода извращенное удовольствие, но именно это я больше всего ненавижу в нашем городе.

Судя по тому, как Рен говорила сегодня с Башем – все эти очаровательные улыбки и естественная вежливость, – не удивлюсь, если все они припрутся на ферму поцеловать ее в упругую попку. Ха, может быть, Эмилио и вправду ее куснул.

– Просто подумай об этом и позвони ей, ладно? Может, даже пригласи ее на свидание.

Я морщусь, когда он встает и направляется к двери.

– Какого черта я должен делать это?

Баш оборачивается и улыбается мне:

– Может, ты и не умеешь читать других людей, Огги, но, нравится это тебе или нет, ты как открытая книга. И я ручаюсь: ты запал на нее.

Глава 5

В кафе «Сладкая корица» есть все, что нужно маленькому городу: уютная атмосфера, тихие, но осуждающие сплетни и сомневающиеся взгляды владельцев, не способных решить, то ли радоваться наплыву клиентов, то ли выставить их за дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.