С м е р т ь. Напрасно вы со мной, вьюноши, отношение портите, напрасно… Я ведь могу и намучить, прежде чем пожалеть…
М и ш а. Иди, иди!
Смерть заглядывает озабоченно за забор, досасывает окурок, уходит.
Л и д а. Ушла! Слава богу, ушла! (Показывая на небо.) Вызвездило. Может, там и наша звездочка есть? Хоть самая-самая маленькая…
М и ш а. Есть, да не про нашу честь!
Л и д а. Все испортила, костлявая!
М и ш а. Мне пора уходить. В розыск попаду…
Л и д а. Да, пора. (Ежится.) Давай все-таки загадаем во-он ту звездочку, рядом с ковшиком. Она такая маленькая, голубенькая… звезда, звездочка, звездушка.
М и ш а. Давай. Ты чего плачешь-то?
Л и д а. Не знаю, Миша. Ничего не знаю.
М и ш а. Забудь об этой заразе. Шляется тут. Нервишки у тебя барахлят.
Л и д а. Нервишки, Миша, нервишки.
М и ш а (прижимает Лиду к себе, гладит по голове). Хорошая ты моя!..
Л и д а. И ты, Миша, хороший мой.
Коридор госпиталя. К белой стене придвинут деревянный диван-скамейка. Д в о е р а н б о л ь н ы х сражаются на диване в «Чапая» — игра в пешки, когда щелчком бьют по пешке и она выбивает строй «противника». Возле сражающихся н е с к о л ь к о б о л е л ь щ и к о в. Среди болельщиков толкается С м е р т ь. По коридору прогуливаются перед сном ранбольные, рядовые в халатах, в одеяльных юбках, офицеры в пижамах.
Б о л е л ь щ и к (возле дивана). Сила есть, ума не надо! Ты как бьешь-то?
И г р о к. Не лезь! Не твое дело! Так-так-так!
Появляются д в о е в пижамах. Один старенький, суетливый, другой солидный, с мохнатыми насупленными бровями.
С т а р и ч о к (попрыгивая вокруг бровастого). И не говорите, и не возражайте, полковник! Нравственность — понятие разностороннее и традиционное. Да, она лежит в сфере сознания, и потому какой уровень сознания, таков уровень нравственных отношений среди людей. Вот, к примеру, есть в Африке племя карибов, в котором мужчины и женщины разговаривают на разных языках.
П о л к о в н и к. На разных?!
С т а р и ч о к. Да, да, на разных! И знаете, полный порядок и гармония царят в сем благословенном племени.
П о л к о в н и к. Это, положим, к понятию нравственности никакого отношения не имеет. Это, скорее, из области причуд.
С м е р т ь (Игроку). Ы-ых, мазила! Не брался бы! Вот что ты лупишь? Куда, зачем? Тут стратегия нужна, стра-те-гия!..
И г р о к. Отвали, баба, не мешай!
С т а р и ч о к (полковнику). А что, по-вашему, есть нравственность?
П о л к о в н и к (разводит руками). Боюсь, не объять необъятное… Но что понятие это разностороннее, совершенно с вами согласен. Вот хотя бы они. (Кивает на играющих в шашки солдат.) Ранены, биты, еда — чай да каша пища наша, перевязаны стираными бинтами, на палату один халат, пара тапочек, а они такой урок чистоты преподали бы…
С т а р и ч о к. Вот эти стриженые?
П о л к о в н и к. Да-с, милостивый государь, эти-с!
Удаляются.
Являются д в а с о л д а т а-ра з г и л ь д я я, один в белье, другой в шинели. Первый тянет за грудки второго, прислоняет его к стене.
П е р в ы й. Из рота́ рвешь, гад? Я те пайку отдал? Отдал! Чтоб ты мне шмару зафаловал! А ты?
В т о р о й. А я находчивость проявил. Пайку сховал и сам по шмаре.
П е р в ы й (плюет на второго). Кусочник! Арестантская харя! Попадись ты мне на передовой! (Снова хватает за грудки второго, но в это время появляется старичок с полковником.)
Полковник вклинивается между разгильдяями.
П о л к о в н и к. Прекратить! Я кому сказал — прекратить?
П е р в ы й. А че он, гадюка!.. (Рвется ко второму.) Я те все одно глаз выбью!
В т о р о й. У, глазу хозяин есть! (Загоготавши, ринулся к дивану.) Я на очереди! Играю на высадку! За пайку!
Б о л е л ь щ и к. За пайку играй в родной тюряге!
П е р в ы й (заметив Смерть). Х-хо, баба! (С ходу лапает ее за зад.) Это че такое? О дне кости!
С м е р т ь. Ущипни еще раз, мордоворот! Ущипни! Я так тя ущипну!
И г р о к. Ребята, да откуда эта баба? Че она тут базлает, на самом-то деле?
Б о л е л ь щ и к. Черт ее знает! Все время меж нас отирается. И наглеет, и наглеет… Ты откуль, в самом деле, взялась?
С м е р т ь. Откуль? Откуль? Не видишь, что ли? (Топает ногами.) Лучше не доводите меня до психу! Всех перешшелкаю! (Морщится.) А накурили-то, накурили! Совсем женщину уважать разучились, оглоеды! (Увидев полковника и старичка, Смерть приветствует их.) А-а, старые знакомые! Обманули, обманули вы меня! Нехорошо, нехорошо-о!
П о л к о в н и к (глядя вслед Смерти). Я где-то видел эту препротивную особу. Во сне? В бреду ли?
С т а р и ч о к. И я, знаете ли… И я… Ну, господь с нею! Так вот, дорогой мой полковник, два эти разгильдяя были вескими контраргументами, и я бы ими воспользовался, ниспровергая вас, если б не знал очаровательную сестричку и молоденького солдатика…
П о л к о в н и к. Прошу вас, оставим их в покое.
С т а р и ч о к. Охотно, охотно! Лучше я вас заморской экзотикой буду удивлять.
О б а удаляются.
Появляется Л и д а. Она что-то или кого-то ищет. Подходит к дивану.
Л и д а. Больные, вы не видели Мишу?
Б о л е л ь щ и к. Какого еще Мишу?
И г р о к. Да Мишку Ерофеева. К психам он ушел, к психам, в девятую палату.
В т о р о й и г р о к. Не мешай играть, сестрица! (Становится на колено, засучивает рукав.)
Появляется П а н а.
П а н а. Кыш, больные! Кыш по палатам! Хватит, хватит, хватит! Спатиньки, спатиньки! (Пытается отобрать доску с шашками.)
Б о л ь н ы е (не дают). Н-ну, сестрица! Ну-ну, еще одну, последнюю.
П а н а. Так и быть, последнюю. (Как бы только заметив Лиду.) Лидочка? Ты кого ищешь, Мишу? А он на праздник ушел, на Международный женский день, к шефам на швейную фабрику. Пусть развлечется мальчик, ему днями отправка. Все, все, мальчики! Все! (Берет под мышку доску и величественно удаляется.)
Б о л ь н ы е (тащатся следом). Сестра! Пана! Панюшенька! Еще одну!..
Л и д а присаживается на диван, закрыв лицо руками. Является С т а р и ч о к-ф и л о с о ф. Замерев в охотничьей стойке, он смотрит на сестру. Почувствовав его взгляд, Лида отнимает руки от лица.
С т а р и ч о к. Какое время, миледи?
Л и д а. Военное!
С т а р и ч о к. Да что вы говорите?! А я, знаете ли…
Л и д а. Отбой был?
С т а р и ч о к. Был, был. Но знаете ли…
Л и д а. Так какого черта шляетесь? Марш в палату! Расшлялись тут по коридору, по швейным фабрикам! Я вам всем покажу! (Топает ногой, да так сердито, что Старичок отринул.)
