Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 96)

— Вы еще скажите, что Даэн у нас тоже госпожа Эллоина. А Меред — андарская владычица, — буркнула Атеа, окончательно решившая ничему не удивляться, — То-то будет чудесно, а. Мы потом объединим наши королевства и по выходным будем наведываться друг к другу на балы.

— Нет, — уголками губ улыбнулась Тайиль, — Даэн — простая деревенская девчонка, Меред — сиротка из Паррена, чей отец был простым плотником. В вашей компании только ты высоких кровей.

— Замечательно, — мрачно подытожила Атеа, переводя взгляд с Дамалы на Тайиль и обратно, — И что мне с этим делать вообще? Как вы себе представляете мое явление тиннередскому королю? Допустим, мне поверят, а дальше-то что? Дескать, ваше величество, я ваша доченька, подыхайте тут спокойно, а я забираю войска и увожу их на север, воевать с чудищами, о которых вы только в байках читали и которые способны смести с лица земли наше славное королевство?.. Да как только прикажу войскам идти за мной, меня тот же час отравит какой-нибудь сердобольный дворянин. Это же безумие, чистой воды безумие.

— Безумие, — согласилась Дамала, — Но ты сама не лыком шита. Действуй. Приведи армию, любой ценой приведи. Уговаривай, запугивай, говори правду — все, что угодно, лишь бы за тобой пошли. А там — решай. После окончания войны можешь передать власть в руки выборному регенту, например, или совету дворян. А можешь оставить Крылья и примерить на себя роль мудрой правительницы. Если мы выстоим, все, что будет дальше, станет таким простым — сама удивишься.

Тишина, пахнущая горными травами, повисла в уютной комнате. Атеа почти механически протянула руку и взяла стеклянную чашечку со стола. Чай в ней уже давным-давно остыл, и на языке осталась травяная терпкая горечь. Девушка сделала несколько глотков, а затем осведомилась:

— Я могу взять Меред с собой? — помедлив, она не смогла сдержаться, — А то, раз такая ситуация, мне эскорт нужен. А то прибьют ее высочество в пути — и все, не будет вам славного войска Тиннереда.

— Некоторое время Меред будет следовать за тобой, — кивнула Тайиль, переводя взгляд на молодую Птицу. Та мигом напряглась — Атеа видела ее настороженные глаза из-под челки, упавшей на лицо, — А в Тиннереде вы разделитесь, у нее будет свое задание.

— Какое? — осторожно подняла голову Меред.

— При дворе короля — естественно, — есть Двор ведунов. Я предполагаю, что ведуны там не ахти — до нас доходили рассказы о том, что деревенские самоучки затыкают их за пояс во мгновение ока, — протянула Дамала, — Городские ведуны чванливы — обучение ворожбе стоит золота, простых смертных, хоть и с даром, туда не берут, если монет не отсыпешь. И ходят слухи, что по городам прячется незаконная… гильдия, своего рода. Туда приходят все ведуны, у кого есть дар — а золота нет. И учатся, сами. Прячутся, конечно — обученные колдуны устраивают настоящую травлю. И, по слухам, ведуны-самоучки гораздо сильнее, чем придворные. А посему, твоя задача — отыскать их и поговорить с ними. Отыщи хоть одну ниточку, хоть зацепку, найди их. Убеди в том, что грядет суровое время — и в том, что весь Бар-эс-Тиллад должен подняться и встать в этой войне против темноты. Какие бы пропасти нас не делили, сейчас — не до междоусобиц. Нас сожрет смерть, если мы будем встречать ее порознь.

Меред внимательно слушала ее, изредка щуря льдисто-голубые глаза и хмуря красивые широкие брови. Когда Дамала закончила, девушка взлохматила волосы ладонью и уставилась в пол. Вид у нее был малость потерянный при этом.

— А хоть какие-нибудь зацепки есть, Наставница Дамала? Хоть что-то? Как я найду их?

— Возьмешь с собой эльфийскую ведьму, раз уж она за вами увязалась и отвязываться не собирается, — Дамала потерла подбородок, искоса поглядывая на Атеа, — Хотя, если я все верно поняла из того, что мне донесли, она должна быть твоей занозой, Лебедь.

Атеа демонстративно закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, ухмыляясь. Меред же вдруг снова нахмурилась, и лицо ее потемнело. Она отставила хрупкую стеклянную чашечку подальше и посмотрела на Дамалу.

— Старшая, она не нравится мне. Я подозреваю, что она вела диких за нами. Во время пути она постоянно оглядывалась назад, и…

— С этим мы разберемся, — отрезала Дамала, и Атеа прищурилась: слишком резко Наставница оборвала тему, — Ведьма будет лично говорить с Лорелей, и, если твои подозрения оправдаются, будем решать вопрос иначе. А пока — не распускай слухи, девочка, и мысли свои держи при себе. Вам обеим ясны задачи?

Обе девушки нехотя кивнули — каждая думала о своем. Информации было слишком много, и все это нужно было уложить в своей голове, осознать, принять. Дамала не стала давать им на это время и, хлопнув себя по коленям, поднялась с кресла.

— Тогда — марш отсюда. Нам еще идти на совет Наставниц, а вам — готовиться к долгому пути. В Птичьем Городке возьмете лошадей, иначе дорога затянется — а это непозволительная роскошь ныне. Лорелей дала вам три дня на отдых и подготовку, так что нечего рассиживаться. Наслаждайтесь, пока можете.

Меред что-то пробормотала, склонив голову и поднимаясь из кресла, и Атеа последовала ее примеру, направляясь за девушкой к двери. У самого порога она обернулась — Дамала подавала руку Тайиль, помогая женщине встать.

— Последний вопрос, Наставница, можно?

Дамала одарила ее тяжелым взглядом, а затем пожала плечами.

— Валяй.

— Где искать таких красивых женщин, как у тебя? Такую я бы точно своей королевой сделала, — она ухмыльнулась, наблюдая, как белеют тонкие губы Дамалы. Тайиль рядом с ней тихонько рассмеялась серебряным ручейком:

— Ищи рядом с собой, королевна Атеа.

========== Глава 34. Истины ==========

— Сегодня мы упиваемся, дорогая, — мрачно сообщила Атеа, выставляя на стол третью бутыль, оплетенную ивовыми прутьями. Еще две красовались рядом, выстроенные в одну линию, и мягкие отсветы огня лежали на округлых боках, делая их совсем уж рыжими. Помимо бутылей здесь же уже стояла плоская тарелка с длинными кусками солонины, грубо нарезанным сыром, хлебом, начавшим черстветь, и тройкой сморщенных яблочек.

Меред покачала головой: как Атеа умудрилась добыть столько вина, да еще и со снедью, оставалось загадкой. После ужина, во время которого Крылатые так и не сказали ничего вразумительного, златовласая Птица мурлыкнула на ухо подруге, чтоб та ждала ее в их общей келье, а сама умчалась боги знают куда. Пока Меред возилась с факелами, приводя их скромную обитель в более-менее надлежащий вид, Атеа, судя по всему, успела сбегать на кухню и уломать стряпух расщедриться. Видимо, уговоры Лебедя были очень убедительными, если женщины отдали ей столько вина, предназначенного разве что для Крылатых и старших Птиц…

— Я же не пью, — извиняющимся тоном молвила девушка, неловко пожимая плечами и придвигая поближе жесткий табурет. Атеа сбросила с плеч опостылевшую куртку и распустила шнуровку на горле, вальяжно усаживаясь на соседний стул.

— А в честь новоиспеченной королевны, Меред!.. — она покачала головой, укоризненно глядя на Птицу, — Нет, сегодня особый день. Пир на весь мир. Сегодня ты обязана осушить за мое здоровье как минимум вот это, — Атеа кивком головы указала на одну из бутылей, а затем нырнула куда-то под стол, кряхтя и ругаясь сквозь зубы. Меред знала, что там со времен их обучения у Лебедя остался тайник, где она прятала украденные откуда-то плохонькие деревянные кубки для особых случаев. Под особыми случаями птенцы понимали любой повод, лишь бы выпивка была — а Наставницы пресекали такие попойки как могли. Поэтому все пряталось с особой тщательностью.

Пока Атеа копалась под столом, Меред по привычке оглядывала их келью. Здесь ничего не изменилось за долгие годы: те же две узкие кровати у противоположных стен, застеленные старыми, но добротными, одеялами, те же расшатанные табуретки с ножками, украшенными резьбой — это Меред тренировалась. Тот же стол, изгвазданный чернилами, испещренный длинными царапинами, отполированный сотнями рук тех, кто жил здесь до них… Меред почему-то любила эту маленькую, донельзя узкую комнатку, сохранившую столько тайн, видевшую столько моментов их жизней. Когда-то здесь стояло еще две кровати, и места было совсем мало — но она всякий раз вспоминала то время с невероятным теплом. Сейчас Шиска работала в кузнице в Птичьем Городке, а зеленоглазую хохотушку Риму старались не вспоминать, как и всякую Птицу, ушедшую к Хартанэ.

Лебедь наконец выпрямилась, победно взирая на два пыльных старых кубка, выуженных откуда-то из-под камня. Меред глядела, как она вытирает их ветхой тряпицей, как берет круглую бутыль и рывком откупоривает ее, как разливает рубиновую жидкость — и ей почему-то было горько. В этом сейчас не ощущалось даже капельки счастья.

Атеа легко подцепила кубок двумя пальцами и, глядя поверх его края на Меред, криво ухмыльнулась ей:

— Ну, давай-ка, Меред. За королевну-Лебедя.

Ее глаза, жесткие, медовые глаза с огненными бликами по краешку радужек, завораживали и не давали даже шанса уклониться. Меред покорно протянула руку, осторожно хватаясь за кубок, и, зажмурившись, сделала несколько больших глотков. Вино — как и прочие напитки — она на дух не переносила: вкус у них был гадкий, и она искренне не понимала, как это можно вливать в глотку. Но окружающие ее Птицы довольно урчали всякий раз, когда поблизости оказывались заветные бутыли, и Атеа не была исключением. Девушка выпила все вино до дна и размашисто поставила кубок на стол, с наслаждением прикрывая глаза — Меред видела, как трепещут ее пушистые ресницы, золотящиеся на кончиках. Будто лучики солнца запутались…