Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 95)

— Мы возвратились в Лореотт, где нас излечили. Если вы связаны с госпожой Лорелей, то, наверное, знаете о том, что королева Шедавар задумала вывести эльфов из подземелий, объединить кланы и выйти с нами против диких.

— Да, это нам известно. Мы вместе принимали решение о том, чтоб отправить Даэн ко двору правителя Эллоина, — Дамала поднялась с кресла и принялась расхаживать по комнате, — Я была против — людям это ни к чему. Однако, сейчас ситуация несколько изменилась. Если дикие подошли так близко к Гильдии — шансов у нас действительно мало. По крайней мере, если мы останемся в изоляции.

Она замолчала, поворачиваясь к ним лицом. Жесткие глаза черными омутами втягивали в себя все блики и пятнышки света, а под ними лежали глубокие тени. Видать, и сама Дамала провела несколько ночей в окрестных горах да полях.

— Сейчас все наши опасения подтвердились — и продолжают подтверждаться. Посему относительно вас было принято серьезное решение.

А вот это уже интересно. Атеа заинтриговано взглянула на Дамалу — но обратилась к ней Тайиль. Женщина сидела все так же прямо, и ее белые нежные руки резко выделялись на фоне темной ткани юбки. Внимательно взглянув на девушку, Тайиль склонила голову набок.

— Атеа, ты отправляешься в Тиннеред, ко двору короля. Нам нужны люди — и их приведешь ты.

Лебедь некоторое время переваривала полученную информацию, а затем с картинным вздохом подперла щеку:

— Боюсь расстроить тебя, прекрасная Тайиль — государь Тиннереда при смерти и малость не в себе. Думаю, что он немного не поймет, если к нему заявится девица из Келерийской Гильдии и скажет ему: «Милостивый государь, тут немножко беда у нас, будь так добр — дай мне армию». И супруга его, пожалуй, тоже не поймет — еще и если учесть то, что именно она спровадила меня подальше от короля. Сомневаюсь, что это выгорит, уж прости. Меня лучше куда-нибудь на юг, — она чуть прищурилась, широко улыбаясь, — К морю и теплым пескам пустынь. Ты любишь море, госпожа Тайиль?

Тайиль приятно улыбнулась — так, что на гладких щеках появились прехорошенькие ямочки, а глаза ее задорно блеснули. Впрочем, сквозь это все Атеа ощущала какое-то невероятное спокойствие женщины — и еще что-то. Если бы Лебедь не знала женщин, то могла бы подумать, что Пишущая забавляется. Ответить ей Тайиль не успела — Дамала подошла к столу и склонилась над ним, упираясь ладонями в столешницу и нависая над Атеа.

— Моя супруга не любит море, — голос ее больше походил на рычание.

Матерь Божья…

— А. О, — глубокомысленно выдавила Атеа, пытаясь уложить в своей голове, что такая красавица, как Тайиль, могла быть нареченной Дамалы, — Ну, так бы сразу и сказала, госпожа Дамала.

Дочь Вороны не ответила, сверля ее тяжелым взглядом. Когда она выпрямилась, Тайиль спрятала лукавую улыбку и вновь серьезно поглядела на Атеа:

— Море подождет, Атеа. Ты, конечно, права — если заявишься ко двору как Келерийская Птица, тебя вновь спровадят, да еще куда подальше, чем тринадцать лет назад. Поэтому ты войдешь в столицу Тиннереда как его законная правительница и единственная наследница короля.

За стеной завывал раненным волком ветер, а Атеа, лишившись дара речи, очумело смотрела на Тайиль. Меред таращилась на Лебедя так, словно в первый раз увидела ее, и девушка ощущала взгляд подруги, даже не глядя на нее. Но ей было не до того. Все ее внимание занимала Тайиль — спокойная, хрупкая женщина с ясными глазами и приятной улыбкой. Так вот в чем подвох. Она сумасшедшая.

— Погодите. Что это вообще за чушь? Вы серьезно думаете, что кто-то поверит в это? — девушка рассмеялась, но смех получился какой-то нервный, — Или надеетесь на то, что король, находясь в полубезумном состоянии, поверит в то, что я — его дочурка? И все его подданные — вместе с ним?!

— Поверит, — кивнула Тайиль, и Атеа почему-то стало дурно, — У тебя есть доказательства.

— Родинка на левой ягодице? У батюшки-короля такая же? — выгнула бровь Атеа, чувствуя, как в груди поднимается злость. Если Крылатые вздумали шутить, то шутка вышла скверная.

— Отсутствие мозгов! — рявкнула Дамала, вновь нависая над ней. Атеа не успела и слова вымолвить, как Ласточка заговорила, не спуская с нее глаз, — Твоя матушка недаром слыла первой красавицей в государстве. Жена молодого дворянина была до того хороша, что король, повстречавшись с ней однажды на торговом совете, повадился приезжать в Эглеир слишком часто. И в последний свой приезд оставил красавице фамильную драгоценность — гребни, украшенные янтарем, с подлинным клеймом мастера. А буквально через девять месяцев у женщины родилась дочь.

С каждым словом Атеа окаменевала все больше. Это все походило на самый нелепый в ее жизни фарс, на самую глупую ложь, которую только можно было придумать. Однако Дамала продолжала говорить, неумолимо вливая ей в уши эту ложь.

— Она, конечно, знала правду. Потому и сделала все так, чтоб девочку отправили ко двору — наследников у короля не было. Придумала легенду для мужа, и дочь вскоре отбыла в столицу. А потом королева заподозрила, что девчонка может претендовать на трон — слишком уж походила на покойную матушку короля, да и косы свои золотые часто закалывала драгоценностью, походящей на фамильное сокровище королевской семьи. Король оказался глуп и слеп, а потому не признал в девочке дочь женщины, которой предлагал руку, сердце и трон. И королева по-тихому сослала ненужную наследницу подальше, а вместе с ней, чтоб как-то прикрыть это, нескольких симпатичных на мордашку девочек. Так-то, Атеа из Эглеира. Королевна Атеа, — насмешливо процедила она сквозь зубы, холодно глядя на девушку.

— Откуда ты знаешь это? — прошипела Атеа, исподлобья глядя на женщину, — Почему я должна тебе верить?

— А ты поедь в Тиннеред, покажи королю гребешочки-то, — осклабилась Дамала, — Он тебе сразу все расскажет про драгоценный подарок. Он только это и говорит все время.

— Откуда ты это знаешь? — чуть ли не по слогам повторила Атеа, по-прежнему не отводя взгляда. Тайиль примиряющим тоном заметила:

— Не все Птицы, покинувшие Келерийскую Гильдию и отказавшиеся от Крыльев, забывают о нас. Многие из ушедших девушек находят себе место в столичных городах и шлют в Гильдию вести. Так мы получаем информацию из внешнего мира и знаем, что творится за Железным Трактом. Я веду опись этих вестей, а также летопись Гильдии. Благодаря вот таким внешним помощникам Лорелей может действовать гораздо шире и принимать решения, касающиеся не только Гильдии.

— Ясно, — Атеа поджала губы, глядя перед собой сквозь пространство. Она ощущала, как вокруг что-то переламывается, рушится, слышала шелест тех самых детских книг с цветными картинками, которых и в королевской библиотеке не особо-то много было, видела глаза матери и читала ее странные, задумчивые взгляды, и все мешалось, занимая новые места в ее голове, складываясь в совершенно иную картинку. — И что же… вы все время знали?

— Конечно, — кивнула Тайиль, и в глазах ее мелькнуло что-то похожее на сожаление. Впрочем, Атеа не верила ей — по крайней мере, сейчас, — Ваше прошлое известно нам — вы сами рассказываете, или те, кто приводит вас сюда, или Гаэра выясняет. Все это тоже записано, и все хранится здесь, — широким жестом она обвела стеллажи, уставленные толстыми книгами в кожаных переплетах, — Вся история Гильдии, каждая Птица, каждый птенец. Все вы.

— Почему мне не рассказали об этом? — голос почему-то прозвучал хрипло, — Разве я не имела права знать правду?

Дамала фыркнула, но в глазах ее больше не было насмешки. Она присела рядом с Тайиль, напротив Атеа, и, неотрывно глядя на девушку, произнесла:

— А что бы это изменило? Что бы ты сделала, а? Всеми брошенная забытая девчонка на краю мира, кому ты нужна? — Атеа открыла было рот, но Дамала не дала ей перебить себя, — Сбежала бы из Гильдии? У тебя слишком хорошенькое личико, девочка. В первом же поселке тебя бы изнасиловали и сделали бы местной потаскухой. А то и на дороге. Ты же понимаешь это. К тому же, — Дамала усмехнулась, кривя некрасивые губы, — Ты думаешь, ты одна такая здесь? Знатная, королевской породы? Не смеши меня. Испокон веков в Гильдию отсылали бастардов, ненужных детей, дочерей шлюх. Сироток, — она взглянула на Меред, — Бездомных мы сами подбирали, королевских — привозили другие. Здесь столько незаконнорожденных княгинь, дворянок… королевны есть, и не одна. Вы никому не нужны. У каждой, оказавшейся здесь, своя история, да такая, что всю Гильдию в слезах можно утопить… И каждая из вас от всего этого отказалась. Ступив на порог этого замка, вы отбросили прочь все былое, и все былое вы сожгли в огне. Что изменилось вот сейчас в твоей жизни, Атеа из Эглеира?

Атеа задумалась. На самом-то деле, и впрямь не изменилось ничего. Мир за окном стоял все такой же белый, застеленный снежной вуалью, небо по-прежнему давило на жесткие плечи гор, ложась на серые склоны серым одеялом. Она была все той же Атеа, Лебедем, занозой всей Гильдии. И ничего не изменилось.

— Маленькая нестыковка, госпожа Дамала. Ты говоришь, что мы отбросили все былое — так почему я возвращаюсь к этому былому спустя столько лет?

— Нынешнее время требует этого, — ответила ей Тайиль, чуть склоняя голову набок, — Подобное решение уже было принято однажды, во времена Второго Излома — тогда среди наших девочек была креасская принцесса, незаконнорожденная, как и ты. Она сумела вывести на линию фронта войско, и тогда дикие не прорвались за Железный Тракт. Сейчас все может быть гораздо серьезнее — а потому нужна всякая помощь. Все, что угодно.