Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 85)

— Ну что ж, — Атеа выжидающе уставилась на ведьму, фальшиво улыбаясь, — Доброй дороги и тебе, госпожа Знающая, мы были несказанно рады твоей компании и будем очень тосковать без тебя…

— Не стоит, — Тэарга чуть склонила голову, и на ее уста легла тень улыбки, — Я ведь никуда не ухожу.

— Хм, — Атеа моргнула — ожидала-то она явно другого, — А я думала, что… что на границе Наамаха наши дороги разойдутся…

— Нет, не тревожься, — качнула головой Тэаргавар, легко проходя мимо Атеа и направляясь к единственному видимому спуску с утеса. Лебедь возмущенно уставилась ей в спину, а эльфийка, даже не обернувшись, бросила через плечо, — Идемте. Думаю, нет смысла медлить — в долине должно быть не так холодно. Мне бы не хотелось промерзнуть.

Атеа скривилась и искоса взглянула на Меред, неохотно следуя за ведьмой. Всем своим видом она показывала, что больше всего на свете хотела бы избавиться от Тэаргавар — и Меред даже понимала ее, однако ничего тут не попишешь. Приходилось мириться с нею, как с холодными ветрами, неотступно следующими за ними, как с серым небом, тяжело нависшим над головой. Птица еще раз обернулась вслед Аллэи, но на утесе уже никого не было — лишь белый простор на тысячи верст вокруг.

Пока они спускались в низину, Меред усиленно вспоминала сны, пришедшие к ней нынешней ночью. Кожей она ощущала ветер степей и морскую соль, и чувство было до того родное, что даже холода Наамаха не могли прогнать его. Однако образы, такие яркие несколько часов назад, размылись и теперь казались укутанными в туманы. Девушка тщетно ловила их, как ловят светлячков дети, чтоб посадить их в бумажный фонарик, — но раз за разом те ускользали из памяти. Оставались лишь короткие обрывки-вспышки — золото волос самой прекрасной в мире женщины, яблоневые лепестки, море с белыми гребнями волн, отцовский дом, сладко пахнущий древесиной, Праздник Лета и цветные ленты. Но кроме этого — ничего. Разве что светлая, приятно тянущая тоска в груди — такая, которую прятать бы к самому сердцу да бережно хранить.

Она даже не заметила, как они спустились в низину меж «драконьих спин». Сообразила только тогда, когда ветер внезапно прекратил рвать и трепать ее волосы и вгрызаться в щеки колючими поцелуями. Теперь он тщетно бился о скалы, пытаясь дотянуться до трех хрупких фигурок, что медленно двигались по заснеженной пустоши на север — и не мог. Ему оставалось лишь выть от бессильной ярости да срывать с гор снежные тонкие покрывала, стряхивая их наземь полупрозрачными вуалями.

Брели они в тишине, практически не разговаривая друг с другом. Ведьма шла впереди, чуть поодаль от них с Атеа, и Меред изредка бросала хмурые взгляды на ее хрупкие плечи, сокрытые пепельной тканью. Эльфийка двигалась легко, почти что не касаясь снега, будто бы летела над землей, и молодой Птице отчаянно хотелось осенить себя знаменем Хартанэ, чтоб уберегла от чар. Ей не хотелось, чтоб ворожба Тэарги имела хоть какое-то отношение к ним, хотя Знающие уже исцеляли их. Но тогда Тэаргавар колдовала над Даэн — и Меред успокаивала этим себя. В конце концов, от ведьм она всегда старалась держаться подальше — кто уж разберет, что у них на уме. Исключением была разве что госпожа Мара, но и к ней Птица относилась с осторожным почтением. Лесная колдунья несла в себе странную, мощную силу, которую Меред ощущала каждой своей частичкой, но которую не могла даже назвать, сколько бы ни старалась.

Низина меж горных цепей то становилась шире, и тогда ветер все же набрасывался на них разъяренным зверем, то вновь сужалась, и все звуки мира затихали, оставаясь где-то за серыми стенами древних скал. Поначалу Меред не ощущала ничего, кроме странной пустоты, заполняющей ее до самой макушки, но, когда их крохотный отряд оказался буквально зажатым с двух сторон громадными заснеженными утесами, девушка ощутила подступающую тревогу. Та кралась за ними бесшумно, осторожно ступая на мягких лапах невидимой химеры, заставляя Меред поминутно оглядываться назад и озираться по сторонам, не снимая руки с Крыла. Ощущение того, что за ними наблюдают, не покидало Птицу, и несколько раз она раскрывала огонек Дара Хартанэ в груди, проверяя, нет ли поблизости темных духов. Но вокруг стояла тишь, и наблюдать за ними могли лишь призраки былого, оставшиеся в здешних горах навек.

Чем дальше они брели, тем сильнее чесались лопатки у Меред, словно кто-то сверлил в ней дыру взглядом. Девушка ощущала, как сводит от напряжения мышцы и как тревожный колокольчик звенит в голове. Отвесные скалы поднимались стенами буквально в нескольких саженях от них, и в узком каньоне стояла такая тишь, что Меред слышала, как снег срывается с выступов и медленно осыпается наземь. Один из таких полупрозрачных холодных платков, подхваченный тонкой рукой ветра, упал прямо на Меред, путая в ее волосах снежную сверкающую пыль. Девушка зябко отряхнулась и инстинктивно задрала голову вверх, да так и замерла, смаргивая снежинки с ресниц: высоко над ними, на одном из выступов, виднелась каменная кладка, полуразрушенная от времени и ветров.

Меред прищурилась, разглядывая нежданную находку. Больше всего она напоминала оборонительную стену — приглядевшись, Птица увидела узкие бойницы. Их осталось не больше трех: время изрядно потрудилось, и вряд ли кто-то мог использовать это сооружение по назначению сейчас. Слишком ветхое, разваленное. Камень метко брось — наверняка рассыпется. Повертев головой по сторонам, она углядела нечто похожее чуть дальше — на выступе впереди, неприметная из-за камней, окружающих ее, виднелась приземистая башенка. Стена ее в одном месте полностью обрушилась, открывая взору истертую, занесенную снегами винтовую лестницу — тоже наполовину обвалившуюся. Меред негромко позвала:

— Атеа?

Девушка вопросительно взглянула на Меред, приподнимая тонкие брови.

— Гляди вон, — Птица указала на оборонительную стену над ними. Атеа подошла поближе и остановилась, задрав голову вверх. Меред не нужно было глядеть, чтоб знать — девушка напряглась и уже сейчас размышляет над тем, не может ли кто скрываться за старой каменной кладкой, — И вон там еще, видишь?

— Вижу, — недобро сощурилась Атеа, переводя взгляд на башенку, — Вряд ли их строили жители этого… как его там…

— Града-на-Перевале, — тихо подсказала Тэаргавар, и обе Птицы разом уставились в спину ведьме. Та шла неспешно, спокойно, и Меред быстро нагнала ее.

— Что же это тогда, Знающая? Кто строил их?

— Боги знают, — ответила Тэарга, едва заметно пожимая плечами, — Говорят, когда-то здесь жил Скрытый Народец — воинственное племя, охотящееся на всякого, кто забредал на их территорию. Скрытые Люди носили огромные маски из дерева и кости, покрывали свои плечи шкурами, а на руках рисовали точки красной глиной — те точки с кожи невозможно было смыть ничем. Говорят, в утесах у них были целые города, а перед входами в свои селения они строили вот такие башни и стены, чтоб чужак не нашел лаз и не пробрался в город. Их лиц не видел никто, их речи никто не слышал. Да и никто не скажет, кто они — быль или сказка, чтоб детей пугать.

Она ненадолго замолчала, а Меред поймала себя на том, что слушать Тэаргу невероятно интересно — голос ведьмы мягко струился прохладным ручейком меж камней, увлекая и зачаровывая.

— Иные рассказывают, что не было никакого Скрытого Народца, и что такие вот крохотные форты строили наши предки, горные эльфы. А третьи говорят, что так люди укрепляли свои позиции здесь, в Наамахе. Даже Знающие не ведают правды.

— Знающая, ты бывала в здешних местах? — поинтересовалась Атеа, внимательно разглядывая колдунью.

— Нет. Никогда. Земли Наамаха слишком далеко от моего дома, — Тэаргавар чуть повернула голову, и теперь Меред видела ее тонкие бледные губы, словно из мрамора вырезанные. Казалось, что ведьма никогда не улыбалась — ни единой складочки, что появляются от частых улыбок, на ее гладких щеках не было.

— Именно поэтому ты сейчас покинула Лореотт, Знающая? — от Меред не укрылось ехидство в голосе Лебедя, растянувшей губы в понимающей улыбке и захлопавшей длинными ресницами, но Тэаргавар проигнорировала выпад девушки.

— Время пришло, — просто сказала ведьма, и тем самым словно подвела незримую черту, после которой разговор исчерпался. Атеа явно хотела что-то еще сказать, однако почему-то отмалчивалась в этот раз. Меред даже подняла на нее недоверчивый взгляд, с сомнением глядя на подругу, но та лишь кусала обветренные губы, глядя куда-то сквозь пространство и ничего вокруг не замечая. Где же бродят твои мысли, лебеденок? Над какими просторами ты летаешь сейчас?

Впрочем, и она тоже задумалась — о Скрытых Людях, странных существах, что прятались средь этих гор когда-то давно. Она вскинула голову, вновь обращаясь к Знающей.

— А что стало со Скрытым Народцем? Куда они делись?

— Никто не ведает. Да и никто не ведает, правда ли это вообще. Если и был Скрытый Народец, последние его дети канули в лету много веков назад. Вестей из Наамаха давным-давно не приходит. Да и раз уж на то пошло, Птица Меред, о судьбе здешних жителей должны знать вы — Келерия ведь держит весь Наамах.

— Нам никогда не рассказывали о таком, — Меред покачала головой. Говорить с ведьмой было крайне странно — вроде и не больно хотелось, но почему-то очень нравилось.