Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 73)

— Сестры, что происходит?

Меред подняла голову, лихорадочно соображая. На белых ступенях, придерживаясь рукой за перила, стояла Тэаргавар, с ног до головы закутанная в одеяние Знающих. К удивлению Меред, эльфийки тут же слегка склонились перед ней, а та, с которой переругивалась Атеа, глухо ответила:

— Девчонка-Птица оскорбила нас и наше племя, сестра Тэаргавар. Тени хотят проучить ее.

Ведьма в капюшоне чуть наклонила голову набок, и эльфийки тут же склонились еще ниже.

— Не тени хотят — хочешь лишь ты. Теням до девчонки никакого дела нет.

— Она посмела задеть честь королевы Шедавар! — визгливо воскликнула одна из ведьм, самая молодая, — И честь Дома Знающих!

Тэаргавар несколько мгновений молчала, а потом тихо молвила:

— Я разберусь с ними. Идите, сестры. Нет нужды в этот смутный час ссориться с теми, кто на нашей стороне, — последние слова она выделила — будто специально для Меред. Девушка недоверчиво смотрела, как ведьмы, бросая на Атеа ненавидящие взгляды, разворачиваются и уходят прочь, запахиваясь в свои длинные накидки. Тэаргавар, все такая же недвижимая, стояла на ступенях и молчала. Как только последняя из эльфиек покинула коридор, Меред повернулась к Рожденной Луной.

— Благодарю тебя, Знающая. Прости, что доставляем столько неудобств… — девушка бросила на Атеа выразительный взгляд, — Этого больше не повторится.

— Надеюсь на ваше благоразумие, — Тэаргавар спустилась с лестницы и стала напротив них, вновь сплетая тонкие пальцы замком, — Ссориться с Домом Знающих — не самая разумная идея, златовласая Птица. С кем угодно — но только не с владычицами теней.

Что-то было в ее голосе, что-то такое, что заставило Атеа чуть заметно кивнуть и потупить взгляд.

— Я прошу прощения, госпожа Знающая, — девушка вновь подняла взгляд на нее, и Меред тут же услышала, как ее тон опять переменился, став медовым, — Могу ли я тебя отблагодарить за то, что ты спасла нас от гнева своих сестер?

— Можешь.

Меред скорее ощутила, чем увидела, как Лебедь распрямляется и делает шаг навстречу ведьме.

— И что же мне сделать?

Меред поморщилась, давя в себе тупую боль. Она слишком хорошо знала эти интонации с придыханием. Ей захотелось вдруг оказаться где-нибудь подальше отсюда, чтоб не видеть проклятую Птицу, не видеть, как она играет в одной лишь ей понятные игры, снова делая все, чтоб добить Меред, притом сама того не зная. Каждый раз — одно и то же. Каждый.

— Прекрати играть, — просто ответила Тэаргавар, и Меред с изумлением взглянула на нее, — И возвратись в свои покои. Туда скоро придет и твоя подруга — я задержу ее лишь на несколько мгновений, не боле. Ступай.

Пару секунд Атеа, абсолютно не ожидавшая такой реакции, просто смотрела на нее, а затем деревянно поклонилась:

— Как пожелаешь, госпожа Знающая. Не смею больше задерживать тебя.

Она выпрямилась и церемонно прошла мимо ведьмы, едва не задев ту рукой. Водопад ее локонов все-таки мазнул рукав серого одеяния эльфийки, но та даже не шевельнулась, выдержанная и спокойная, словно скала. Когда Атеа удалилась, Тэаргавар заметила:

— От этой девочки одни неприятности.

— Как и от всякого ребенка, которого недолюбили в детстве, — рассудительно ответила Меред, пытаясь понять, что нужно от нее эльфийке. Слишком много совпадений за один день случилось. Стало быть, зачем-то это угодно богине… — Ты не взяла с нее благодарности, Знающая. Почему?

— Потому что отблагодарить меня сможешь ты, — женщина подошла ближе к ней, и Меред про себя усмехнулась: видимо, сейчас колдунья попросит ее рассказать о Маре и все-таки добьется своего. Ведьмы всегда получают, что хотят.

— Что ты хочешь? — голос звучал как-то отстраненно, словно и не ее. Вдруг губы Тэаргавар изогнулись в легкой улыбке — впервые за все время, что Птица видела ее, и это было до того странно, что Меред дар речи на миг потеряла.

— Ты возьмешь меня с собой, когда покинешь Лореотт. И я буду следовать за тобой.

От этого Птица опешила еще больше, чем от улыбки ведьмы. Почему-то стало страшно, и в груди тянуло. Запинаясь, Меред неуверенно покачала головой:

— Я не старшая нашего отряда. Госпожа Даэн вряд ли позволит…

— Я поговорю с ней и расскажу об этом инциденте, — мягко перебила ее Тэаргавар, — И если она позволит мне следовать за вами, в чем я не сомневаюсь, твоей платой за златовласку станет путь, который с тобой разделю я.

— Госпожа, я не… я не понимаю… — Меред смотрела на нее, совершенно не понимая, что происходит, — Зачем тебе это? Куда тебе отсюда? Мы не идем на прогулку под солнцем — наша дорога трудна и страшна, и…

— Именно поэтому эта дорога мне и нужна, — взгляд Тэаргавар ощущался кожей, и Меред поняла, что попала в ловушку, — Я не юная авантюристка, Птица. И знаю, на что иду. И ты тоже знала, на что идешь — вот прямо сейчас знала, когда, защитив собой девчонку, сняла с нее ответственность за ее действия. Ты взяла эту ответственность на себя, поэтому и платить должно тебе. Все имеет свою цену, Птица. И кто знает, что произойдет, если долг останется неуплаченным.

Каждое ее слово отдавало угрозой, каждое слово било в цель. Меред стиснула зубы, глядя в темноту под капюшоном. Все имеет свою цену.

— Я согласна. Как ты просишь — так и будет. Но не больше того, — она сверлила женщину взглядом, вот только та даже не шелохнулась.

— Больше и не надо.

Она развернулась и направилась прочь по ступеням, а Меред глядела ей вслед, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как тревога в груди все нарастает. Что-то подсказывало ей, что хозяйка теней приведет за собой беду — но, по крайней мере, теперь она будет на виду у Птицы, а значит, Меред сумеет защитить Атеа, если понадобится. Вопрос был лишь в том, чем придется за это платить.

========== Глава 26. Кровь земли ==========

В горле было сухо и колюче, словно глотку песком проскребли, а в голове не осталось ни одной мысли. Совет, что длился несколько часов к ряду, окончился ничем: Шедавар так и не сумела убедить Жриц в необходимости вывести эльфов из подземелий. Единственной крохотной победой стало решение не отправлять молодых девочек на учебные задания к Мертволесью — хотя некоторые старые эльфийки были против такой договоренности, опираясь на то, что Богиня-Защитница посылает своим детям тяжкие испытания, дабы проверить крепость их веры и силу духа. Даэн считала такой аргумент абсолютно безумным, о чем прямо заявила королеве, как только они покинули Зал Совещаний в Доме Жриц.

— Естественно, — фыркнула королева, насупив пепельные брови, — Они давным-давно сошли с ума, мозги есть только у молодых. Но престарелые клуши считают их недостойными — мол, у девочек нет понимания божественной воли, и они поддаются панике — и, что еще хуже, мне. А между тем, Ниэннавар посылает нам испытания, и наша задача — пройти их с честью, а не сбегать от них. — Шедавар хмыкнула, презрительно щуря золотые глаза, — Знала бы ты, Птица Даэн, как мне порой хочется, чтоб Ниэннавар сама спустилась из Поднебесных садов да ниспослала на их головы доходчивое объяснение, что мы не шутки шутим.

— Я понимаю, — хмуро отозвалась Даэн, — Возможно, так и произойдет, если они по-прежнему будут стоять на своем.

— Слишком поздно будет, — покачала головой Шеда, — Я должна увести всех раньше, чем Охота начнется. В противном случае объяснение богини станет последним, что все мы узреем в своей жизни.

— Это я тоже понимаю, — Даэн отстраненно разглядывала древний город с открытой террасы, упершись ладонями в белую широкую перекладину перил. Шедавар сидела рядом с ней, взобравшись на те самые перила и свесив ноги вниз, прямо в пропасть. Поначалу Даэн нервничала, что ее величество может свалиться оттуда, но ныне успокоилась и расслабилась — судя по всему, королева частенько вела себя как молодая разведчица. В то же время, в ней присутствовало нечто нерушимое и твердое, словно скала. Птица знала: Шедавар не упадет.

Королева взлохматила узкой ладонью волосы, устало прикрывая глаза. Некоторое время она так и сидела, неподвижная, будто статуя, а затем, полуобернувшись к двери, крикнула:

— Эй, кто там есть! Принеси меда, да поживее.

Даэн скосила взгляд на Шеду. Та выглядела усталой, но жесткая линия ее губ, сжатых в ниточку, и стальной упрямый блеск в глазах королевы говорили о многом. Женщина явно уперлась и сдаваться не собиралась. Это и главное. Уж кто-кто, а она выдюжит — пусть даже против нее весь мир станет.

Королева ощутила ее взгляд. Чуть дернув уголком рта, она вновь устремила взор вниз, туда, где сновали жители Лореотта, и вздохнула:

— Ты посмотри на это, а? Муравейник. Большой муравейник с целой кучей красивых ходов, с надежными норками… Нам кажется, что они надежны. Подумай только, Птица Даэн, насколько все здесь хрупкое и тонкое. Насколько мы уязвимы здесь…

— Как и все остальные, — Даэн ощутила, как в сердце тяжело и тупо ноет тревога — безотносительная, не направленная на кого-либо конкретного. Сосущая пустота медленно заполняла ее, чутко реагируя на каждое чувство или эмоцию — но Коршун держалась, упорно прогоняя от себя все страхи прочь. Пока получалось, — Покажи мне хоть кого-то, кто ныне защищен.

Послышался тихий скрип громадных петель, гулкое эхо чьих-то шагов разошлось по террасе. Стражница с длинным шрамом через всю щеку протянула королеве флягу с диковинными тиснеными узорами на округлых боках. Шеда кивнула, забирая ее из рук эльфийки, и та поспешила покинуть помещение, словно ее и не было.